Текст:Константин Крылов:В Киеве мазохистов больше, чем садистов

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к навигации Перейти к поиску

В Киеве мазохистов больше, чем садистов



Автор:
Константин Крылов




Дата публикации:
18 сентября 2002






Предмет:
Украина

Ссылки на статью в «Традиции»:


Очередные волнения в Киеве прошли успешно. Не надо искать в этой фразе двусмысленности: успешно — значит, всё состоялось, причём так, как того хотели все действующие лица. Оппозиция (куда входят столь разные политические деятели, как, скажем, Ющенко и Тимошенко, с одной стороны, и Симоненко и Мороз, с другой — впрочем, долгая совместная борьба их, возможно, сблизила) провела красивую, масштабную акцию, получив свою долю аплодисментов. Кучма тоже доволен: ничего опасного для устоявшегося украинского modus vivendi не произошло. Можно и дальше сидеть на нагретом месте и «решать вопросы».

Поводом для очередных «событий» послужила очередная годовщина исчезновения (оппозиция уверена — убийства) журналиста Гии Гонгадзе. Впрочем, повод — дело наживное: на самом деле просто пришло время показывать зубы.

Напомним хронику событий. 16 сентября в Киеве началась организованная оппозицией акция «Восстань, Украина!», заявленная как «бессрочная». Предполагался публичный гевалт (митингование и подача петиций лично Кучме с требованием сойти с дороги украинского народа) и гоп со смыком в виде неких «активных мероприятий». Поговаривали даже о стягиваемых оппозиционными силами «крепких парубков», которые-де в нужный момент пойдут штурмовать Останкино, или как оно там у них называется. Украинские безопасники также предупредили, что на мероприятии ожидается появление «психически нездоровых граждан», от которых можно ожидать нехорошего. Компетентные органы также заключили, что события могут повредить и тонкой душевной организации самого Кучмы, а посему участников акции предупредили, что самым активным грозит до трех лет тюремного заключения за «психологическое давление на президента», которое «мешает ему эффективно выполнять свои обязанности». Нечего и говорить о том, что власти заранее запретили проведение митингов и тому подобных мероприятий: психиатрическая опасность — это в иных случаях «хуже керосину».

Сам же президент, равно не желая ни видеть психов, ни подвергаться давлению, загодя покинул столицу (кстати нашлись дела в Зальцбурге), прихватив с собой премьера.

Оставшиеся в лавке служители порядка старались как могли. С утра 16-го все въезды в Киев были перекрыты. Почему-то не работали обменные пункты, а также украинское телевидение (исключение было сделано для москальского ОРТ). У Кабинета министров милиция соорудила ограждения из колючего дрота.

Не обошлось без накладок. Оппозиция сначала намеревалась собраться на Майдане Незалежности, но, в связи с запрещением (и, соответственно, хорошей охраной предполагаемого места фрондирования) заняла Европейскую площадь Киева. Народу было много: по данным радиостанции «Эхо Москвы» — 10 тысяч, по сведениям портала Part.org.ua — 40, по мнению Юлии Тимошенко — аж 120 тысяч. Истина, скорее всего, ближе к цифре, названной усталыми киевскими ментами «Интерфаксу» — «более 15 тысяч» (возможно, около двадцати). Это, кстати, всё равно много, особенно если учесть, что митинги и демонстрации проходили и в других городах страны, а 15 экземпляров особенно сознательных украинцев митинговали в далеком Вашингтоне — что придало событиям подлинно международный размах.

Но вернёмся к киевским событиям. Выступая на митинге, пламенная Юлия Тимошенко заявила, что сегодня перед Украиной два пути выхода из кризиса: ожидание следующих президентских выборов либо акции протеста. Однако ожидание неприемлемо, так как в случае следования скучным законным процедурам страна потеряет два с половиной года. В течение которых «будут укреплены мафиозные кланы, окончательно задушена свобода слова, усилится админресурс, в результате чего к власти снова придет Кучма». А посему Тимошенко призвала собравшихся ко второму пути: "Всей Украиной, всем миром надо войти в кабинет к Кучме и сказать ему «нет» — «так, чтобы Кучма услышал». Остальные высказывались примерно в том же духе. Только осторожный Ющенко (от которого ожидали, что он, наконец, определится) не требовал головы Кучмы.

Тем не менее, и Ющенко пришлось принять на себя толику ответственности за происходящее. Воспламенённые речами валькирии и криками толпы (жаждущей набиться в кучмовский кабинет), лидеры оппозиции подписали обращение к зальцбургскому сидельцу, где обвинили его в геноциде украинского народа (« За годы Вашего фактического единоличного правления Украина успела потерять 4 миллиона своего населения, более 6 миллионов граждан ищут спасения за границей, уничтожена база для экономического и социального развития государства… Общество и государство отброшены на 30‒50 лет назад…»), узурпации власти, причастности к уголовным преступлениям, а также в том, что он не люб семи украинцам из десяти. По каковому случаю ему было предписано вернуться на Украину, покаяться и немедленно уйти с должности президента. Подписали это дело Симоненко, Мороз, Тимошенко — ну и Ющенко тоже поставил свою подпись, хотя и без большой охоты.

Кроме того, была принята резолюция митинга, изобилующая антикучмовскими выпадами.

Засим перешли от слов к делу. «Непримиримые» потянулись пикетировать здание президентской администрации. Туда же направилась было и Тимошенко, но ментура её не пропустила. В это время Народный депутат Александр Турчинов призвал разбить перед зданием администрации на Софийской площади палаточный городок. Тимошенко тут же заявила журналистам, что в палатках пропишутся «десять тысяч человек», которые и будут оставаться там до победного конца.

Дальше началась обычная для оппозиции чехарда с цифрами. Вроде бы планировалось возвести сто палаток, но пошёл дождь, и многие ушли домой. Остальные тоже стали как-то расходиться. В результате палаточный городок получился далеко не столь великолепным, как ожидалось.

Кучма же, в Зальцбурге сидючи, отреагировал на события с великолепной иронией, граничащей с цинизмом. А именно — выразил полное удовлетворение происходящим, поскольку, по его мнению, «события 16 сентября доказывают, что в стране несомненно существует демократия». Тем самым, по-видимому, солидаризовавшись с мнением оппозиции, что демократия равна праву устраивать масштабные беспорядки.

Однако, спички детям не игрушка, поэтому в ночь на 17 сентября отряд украинского спецназа (подразделение «Беркут»), в классический час репрессий (5 утра, очень спать хочется) сокрушил все палатки минут за двадцать. Сопротивление им было оказано самое вялое — никто не пострадал, никого не побили. 64 представителя оппозиционных партий были задержаны. Против них возбуждено уголовное дело — они обвиняются в «блокировании транспортных коммуникаций» города.

Это не вызвало особенного волнения: то ли пар вышел, то ли решили приберечь остатки куража «на потом» (которое, как верит оппозиция, ещё впереди).

Массы вроде бы тоже не очень колыхнулись. Во всяком случае, представители таковых в законодательном собрании (то есть депутаты Рады) не стали даже собираться на внеочередное заседание (чего от них требовали лидеры оппозиции).

Выводы из всей этой истории таковы. Кучма, наученный прошлогодними событиями, прекрасно усвоил два урока. Во-первых, он понял, что власть можно не отдавать, даже если громко кричат и требуют. В конце концов, существует безупречный алгоритм: «испугался и уехал в Баден-Баден». Давая народу побузить, выпустить эмоции, а когда «всё уляжется» — спокойненько возвращаться на прежнее место.

Это, разумеется, может сработать только в том случае, если оппозиция заведомо не способна ни на какие радикальные действия — скажем, объявить «правительство национального спасения». Но (и это во-вторых) Кучма прекрасно знает, что она на это и в самом деле не способна.

Причина тому банальна: амбиции лидеров удачно нейтрализуют друг друга. Признанный вождь оппозиции Ющенко менее всех прочих желает «бунтов и кровопролитиев», поскольку ему светит зелёным светом законная победа на законных выборах, а не сомнительное увенчание руками толпы. Участие в оппозиционных игрищах для него необходимо (иначе он растеряет поддержку трёх остальных лидеров), но и только. Сейчас ему придётся заниматься лавированием, говоря соратникам по борьбе то, что они хотят услышать — но не доводя дело до чего-нибудь серьёзного. Напротив, Тимошенко (которой терять нечего), будет всеми силами тянуть одеяло на себя, накручивая обороты вокруг лозунга «Гэть Кучма!» Коммунистам и социалистам, в свою очередь, нужна максимальная нестабильность (это их родная атмосфера, с этими настроениями они умеют работать), но не смена власти прямо сейчас: они ещё не готовы… Кучма весьма трезво оценивает это четвероначалие так: «когда четыре украинца — то вообще ничего путного не может быть, ибо два украинца — три гетмана, а четыре — что это будет, разругаются обязательно».

В заключение процитирую одного из самых колоритных деятелей украинского политического экстрима, украинского ультранационалиста Дмитро Корчинского:

«Если позавчера Кучма ещё чего-то боялся, то сегодня он увидел, что все нормально, все как всегда, все мило и вяло… Если уже удалось собрать 30‒35 тысяч человек — а это большое количество для Киева — то надо было их накручивать и разово бросать в бой. Но большинство людей, которые стояли на площади, уже имели на этот же день билеты назад, в регионы. Люди с обратными билетами не способны ни на какие решительные действия — это однозначно… Революция должна делаться садистами, а не мазохистами. Будем надеяться, что что-то повторится 29 сентября.»

Мы же в свою очередь надеемся на обратное: не приведи Бог видеть украинский бунт, бессмысленный и… и еще раз бессмысленный.