Александр Машин:Овцы, волки и овчарки

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Овцы, волки и овчарки



Автор:
Александр Машин



Дата публикации:
29 мая 2016






Предмет:
Национал-демократия, этнопсихология

Я несколько скептически отношусь к национал-демократии в части демократии. Рассуждения Галковского о том, что если русских в стране 83 %, то и на честных выборах власть достанется прорусским политикам, мне кажутся наивными.

Например, эти 83 % вполне могут проголосовать за то, чтобы по требованию 17 % выдать тем на смерть русских националистов, о которых сами знают, что те перед ними ничем не провинились и являются единственными, кто безусловно защищает их интересы. При этом они будут чувствовать себя не предателями, а людьми добродетельными.

Почему? Потому что смогут. Зачем? Чтобы быть хорошими и на что-то влиять. Почему именно таким способом? Есть две причины.

Первая причина — особенности советской морали в сочетании с положением русских.

Во-первых, большинство русских по-прежнему придерживается совковой этики. О ней можно написать целую книгу, но одна из особенностей её — что принципы и мораль рассматриваются как пассивы, а не активы. Если человек с принципами неосторожно сообщит о них, его оппонент тут же, не размышляя, автоматически, заявит, что эти принципы означают, что обременённый ими не вправе делать определённых необходимых вещей, и должен делать другие, весьма тягостные. Принципы и убеждения — повод наложить неудобоносимое бремя, причём наложить может кто угодно. Частный случай — определение русского, о котором лучше молчать как партизан, чтобы всех приличных русских Нерусь из русских не выписала, а всякий ненужный шлак не вписала. Это принципиальная слабость честных людей, ушибленных совком, перед негодяями.

Во-вторых, русские ограблены, и ничего не имеют. Единственное, что русский может отдать, — свою (потенциально) страну, своих соплеменников, товарищей и родственников.

Итак, русский с принципами должен что-то отдать негодяю, а, кроме ближнего, у него ничего нет. В результате, единственным способом быть добродетельным для честного русского, не освободившегося от совчины (а не демагога, взыскивающего с других то, что те у него не занимали), остаётся предательство.

Это предательство легко рационализируется какими-нибудь вульгарно-империалистическими соображениями: дескать, русские националисты — единственная причина вражды инородцев и иностранцев к русским; и, если подумать, худшие враги России и русских.

Вторая причина — то, что предлагаемое предательство — единственный случай проявить власть.

Современным русским, да и людям вообще, как правило, не предоставляется случая над чем-нибудь властвовать и на что-нибудь повлиять. Большинство людей обречено быть участниками чужих проектов, потому что проектов меньше, чем людей. Выбор — предавать или не предавать — асимметричен: в первом случает от человека на мгновение что-то зависит; во втором он остаётся тем, кем был. Это одна из причин, по которым сооблазн предательства так силён (другая — то, что награда предателю из средств преданного всегда больше награды верному).

Итак, сооблазн слишком велик, и людей лучше не искушать.