Андрей Ашкеров:Энциклопедический проект: Рабство

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск


Файл:One.gif Файл:Images/ashkerov.gif


Pix.gif


Pix.gif



Файл:Images/proekt.gif


 

 


РАБСТВО — совокупность
   многообразных форм угнетения человека, в разные
   исторические эпохи связанных с неограниченным
   отчуждением от него предпосылок и результатов,
   целей и средств, предмета и смысла его
   деятельности. 

В процессе истории меняются

   специфические черты этого отчуждения, вместе с
   ними преобразуется и характер самой рабской
   зависимости. Он зависит от того, каким образом
   организована социальная практика, и какие ее
   виды воплощают для людей саму возможность
   развивать присущие им способности и
   пользоваться своими умениями. Если это
   воплощение оказывается несбыточным, крайнее
   притеснение индивидов выражается в трех
   равноправных и взаимодополняющих образах:
   политического, духовного и экономического
   рабства.
   

В древних индоевропейских обществах

   существовало противопоставление раба и
   свободного гражданина. Понятия рабского
   принуждения и свободы казались слишком
   очевидными для того, чтобы кто-либо усомнился в
   их истинности. Более того, само разграничение
   данных понятий служило демонстрацией
   осуществления идеи справедливости, основанной
   на том, что социальное неравенство возникает в
   строгом соответствии с неравенством природных
   законов. Именно поэтому рабство (как, впрочем, и
   освобождение от него) не являлось в древности
   практической проблемой и обсуждалось
   теоретически только во имя обоснования
   торжества закона природы на все времена и во всем
   — прежде всего, в истории общества, чье
   иерархическое строение уподоблялось иерархии
   "высших", "промежуточных" и
   "низших" качеств человеческой натуры. 
   

Древнегреческий язык и латынь обозначали

   человека, обладающего свободой, как лицо, которое
   принадлежало роду: лицо, имевшее общее
   происхождение со своими соплеменниками,
   разделяющее уклад их жизни и наделенное сходным
   с ними образом мысли — в обладании именно этими
   качествами было отказано рабу. В германских
   языках термин "рабы" относился к группе
   людей, исключенной из крайне замкнутой и строго
   оберегаемой среды равного, дружеского общения. И
   в том, и в другом случае раб представал чужаком,
   обделенным правом, оставаться самим собой, — 
   будучи исключенным из числа "своих", он
   оказывался лишенным самости. 
   

В Древней Греции Еврипид и Алкидамант

   отрицательно относились к тому, чтобы
   представить представления об обращении человека
   в рабство согласующимися с обоснованием понятия
   свободы. Однако ими не устанавливалась и не
   исключалась сама возможность появления рабской
   зависимости, поскольку они воспринимали свободу
   совершенно независимо от того, каким образом в
   обществе происходит различение ее степеней,
   характеризующее то или иное политическое
   устройство. 
   

Платон в "Государстве" полагает, что раб не

   должен быть в подчинении во вред себе — его
   существование исполнено благом только в том
   случае, когда он находится под властью
   божественного начала: лучшие качества души
   должны быть взращены в нем "изнутри" или
   быть привиты ему "извне". В другой
   платоновской работе — в диалоге "Теэтет"
   можно найти обратную сторону этой мысли:
   взращивая семена коварства, лжи и взаимных обид,
   рабское воспитание отравляет разум и
   освобождает дорогу самонадеянному
   преувеличению недостающей мудрости. 
   

Аристотель противопоставляет продуктивную

   деятельность (poietika) и активную деятельность
   (praktikon) опираясь на то, что для первой орудиями
   служат предметы, преобразующие изначальное
   состояние обрабатываемого ими материала, а для
   второй подобными орудиями становятся предметы,
   готовые к тому, чтобы после такой обработки, их
   применяли в обиходе. Жизнь обозначается
   Аристотелем как praxis. Этот философ определяет
   рабов в качестве ее орудия, т.е. в качестве орудия
   активной деятельности, понятие которого, в свою
   очередь, безоговорочно отождествляется им с
   понятием собственности. Раб рассматривается
   этим философом как часть своего господина,
   причем эта принадлежность признается здесь
   основанной на том, что люди не сходны друг с
   другом от рождения: одним из них полезно
   господствовать, другим — подчиняться: одни из них
   образуют "душу общества" и усмиряют страсти,
   другие же составляют его "тело" и сеют
   раздор. Испорченность "социальная" (рука об
   руку с испорченностью моральной) дает о себе
   знать тогда, когда "тело" пытается править
   "душой". Правда, Аристотель полностью не
   отказывает рабам в наличии добродетели, однако,
   она является для него добродетелью
   "неразумного начала", предназначенной лишь
   для того, чтобы с готовностью подчиняться
   властвующим и в точности исполнять их
   приказания. 
   

В Древнем Риме Катон Старший создал своего рода

   формулу существования раба: рабом является
   существо, которое не должно знать ничего, кроме
   своей работы, еды, сна и обязанностей трудиться
   вплоть до самой смерти.
   

С появлением христианства произошло рождение

   понятия свободы воли: в преодоление господства
   биологической природы человека над его духовной
   природой, в победе души над телом, с этого момента
   видится источник преодоления рабства, а не
   законный повод для его утверждения. Хотя
   официальный запрет на продажу христиан в рабство
   язычникам последовал лишь в 583 г., после
   Маконского собора, христианское вероучение
   (наряду с митраизмом, иудейством, манихейством и
   т.д) изначально подразумевало религиозное
   равенство людей. Политическое рабская
   зависимость заменяется в духовной, делаясь
   прегрешением против человеческого права
   определять содержание своей деятельности и
   направлять ее на разрешение многотрудных задач,
   связанных с обретением самосознания. Если в
   Средневековье такое право является своеобразным
   божественным даром, то в Новое время оно
   становится даром индивидуальной самореализации.
   Умение сохранить оба эти дара опирается на
   устранение следов скрытого рабства в самом
   свободном состоянии.
   

Для Гегеля и некоторых его позднейших

   последователей проблема бесповоротного
   преодоления рабства была сопряжена с проблемой
   окончания исторического развития. В пределах
   последней рабство имеет
   "субстанционалистское" истолкование,
   независимо от смены эпох представая воплощением
   несправедливости, свойственной
   "естественному состоянию, полное избавление
   от остаточных форм данного состояния возможно, с
   точки зрения Гегеля, после того, как место
   древнего понятия судьбы занимает понятие
   политики. В результате этого, с одной стороны,
   возникает перспектива освобождения
   индивидуального духа (намеченная в
   христианстве), а с другой стороны — перспектива
   осуществления свободы индивидов в государстве.
   Совмещение обеих перспектив предполагает
   приближение конца исторического процесса,
   знаменующего собой уничтожение "моментов"
   рабской зависимости в любых обществах с
   наступлением Современности.
   

Маркс понимал под рабством модель

   производственных отношений, соответствующую
   "античному способу производства" и
   отличающейся тем, что при ней собственностью
   становятся не только средства производства, но и
   сами производители. Данный философ выдвигает
   "историцистскую" интерпретацию этого
   явления, отождествляя его с особым — 
   рабовладельческим — общественным строем и
   представляя использование труда рабов
   исключительно как старейшую разновидность
   эксплуатации. Квинтэссенция марксова подхода к
   исследованию рабства заключается, таким образом,
   в обнаружении его экономической природы.
   

Во времена Античности возможность развития

   феномена рабской зависимости скрывалась в
   сохранении дуалистической оппозиции между
   областью "внутреннего" (относящегося к
   способу существования, присущему определенному
   этносу) и областью "внешнего" (причисляемого
   к способам существования чужеродных и поэтому
   вредоносных этносов.). Средневековье и Новое
   время не стали отмечены исчезновением этой
   оппозиции, но изменение содержания ее понятий:
   "внутренним" — оказалось психологическое
   или духовное бытие человека, "внешним" — его
   социальное или мирское бытие. Однако, в любую
   историческую эпоху теоретическое и, прежде
   всего, практическое решение проблемы рабства
   происходит при выделении такой практики (или
   практик), для которой отсутствует необходимость
   разделения ее эндогенных и экзогенных
   источников или, иными словами, необходимость
   того, чтобы представить ее либо проявлением
   "естественных" глубинных мотиваций, либо
   продуктом губительных окружающих условий.
 
 
cellspacing="20"
  


Pix.gif


cellspacing="0" width="100%"
[../../gb/ < гестбук] [../../index.html < traditio.ru >]



Pix.gif


cellspacing="0" bgcolor="#FFFFFF"

Ссылка дня:

       
       

Проект "[../../svoe/index.shtml СВОЁ]"

       
     
   
cellspacing="0"
<noscript>Файл:Http://top.list.ru/counter?js=na;id=72148;t=99</noscript>


<noscript>Файл:Http://u030.22.spylog.com/cnt?p=1</noscript>