Антониу ди Оливейра Салазар

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
(перенаправлено с «Антониу ди Салазар»)
Перейти к: навигация, поиск
Антониу ди Оливейра Салазар.

Антониу ди Оливейра Салазар (порт. António de Oliveira Salazar * 28 апреля 1889, Вимиейру, Санта-Комба-Дан — † 27 июля 1970, Лиссабон) — глава автократического режима в Португалии.[1] Большинство историков характеризуют его правление как диктатуру, многие также как фашистский режим.

Страна накануне краха[править]

Португалия, мировая сверхдержава в XVI веке, в первой половине XX века находилась в состоянии всестороннего упадка, фактически была полуколонией, в её экономике господствовал иностранный, главным образом английский капитал. Такое положение сложилось по вине её правящей элиты.[2]

Португалия была вовлечена в процесс мирового капиталистического производства на основе либеральной теории ещё в первой половине XIX века, и в то время у неё были все условия для всестороннего и динамичного развития своей экономики. Её сельское хозяйство могло бы давать достаточно и продукции для пропитания населения, и сырья для лёгкой промышленности. Сырьевые ресурсы колоний (а к их числу тогда принадлежала и богатая Бразилия) также могли бы послужить решению этой задачи. Страна располагала хорошо образованной элитой, рабочая сила имелась даже в избытке. Однако Англия ещё в начале XVIII века навязала Португалии договор (позднее возобновлявшийся), по которому она гарантировала независимость Португалии и доступ её сельскохозяйственной продукции (в основном вина и маслин) на британский рынок в обмен на режим наибольшего благоприятствования для английских промышленных товаров. Этот договор был выгоден крупным землевладельцам Португалии, но зато стал сильнейшим тормозом для развития португальской промышленности. По сути, эти землевладельцы ради своих корыстных интересов поставили крест на разностороннем экономическом развитии страны. Поэтому португальский капитал вкладывался не в промышленность, а в финансовую сферу.

Выплата процентов по английским кредитам составляла значительную часть государственного бюджета Португалии. Тем не менее, она оставалась метрополией обширной колониальной империи, третьей по величине после английской и французской. А когда после второй мировой войны Англия и Франция лишились своих колоний, Португалия их некоторое время ещё сохраняла, и её правящим кругам льстило то, что она оставалась единственной большой колониальной империей в мире.

После выплаты процентов по внешним долгам, львиная доля остальных средств государственного бюджета Португалии уходила на армию и полицию, а расходы на социальные нужды практически отсутствовали. Основой экономики служило сельское хозяйство, наибольшая часть земли принадлежала помещикам — владельцам латифундий, на остальной земле трудились крестьяне, обладавшие крошечными участками. В большинстве своём португальцы были неграмотными, уровень их жизни оставался нищенским.

Особенно тяжёлым экономическое положение страны оказалось в начале 20-х годов. Государственный бюджет сводился с огромным дефицитом, страна быстро катилась к полному банкротству. На этом фоне развернулась деятельность диктатора Салазара .

Биография[править]

Основатель «Нового государства»[править]

Салазар, сын трактирщика из местечка Санта Комба, ещё с первого курса юридического факультета Колумбийского университета стал известен как активный член общества студентов-католиков — «Академического кружка христианской демократии» (АКХД). Статьи и выступления молодого Салазара заставили заговорить о нём, как о «восходящей звезде» португальских правых.

Вскоре после окончания университета он участвовал в создании партии «Католический центр» (1916).

В 1917 г. стал ассистентом профессора по экономике, а с 1918 г. — известен как один из лучших в стране экспертов по финансам и экономике.[3]

В 1918 году Салазар защитил докторскую диссертацию, а через год стал ординарным профессором. Совместно с Сережейрой (которому было впоследствии суждено стать кардиналом римско-католической церкви и примасом, то есть Верховным предстоятелем католической церкви Португалии), и известным математиком Пашеку ди Аморимом молодой ученый сплотил вокруг себя кружок правых интеллектуалов, в среде которых родилась идея о необходимости воспитания португальской нации, направленного на пробуждение в массах национального духа и понимания необходимости служения государству.[4]

В 1921 году Салазара избрали в парламент. Побывав на одном заседании, он на всю жизнь преисполнился отвращением к этой «говорильне» и больше там не появлялся.[2]

В 1926 году в Португалии на смену буржуазно-демократической республике пришла военная диктатура (хунта) Гомиша де Кошта, установленная при прямой поддержке финансовой и землевладельческой олигархии. Вскоре после переворота, Салазар занял пост министра финансов, но всего три дня. Поскольку финансы страны находились в катастрофическом состоянии, он потребовал, чтобы ему был предоставлен контроль над всеми денежными потоками в государстве. Получив отказ, уехал в провинцию, в свой университет. Тогда Салазар сразу понял, что не сработается с военными, не очень хорошо знавшими, чего они хотят, и предпочёл вернуться на университетскую кафедру.

28 марта 1927 г. Салазар выступил со своей знаменитой речью о «двух экономиках». В ней он, в частности, утверждал, что существуют две экономики: сторонники одной считают успех главной целью человеческой деятельности, а сторонники другой учат презирать богатство и отождествляют нищету с добродетелью. По мнению Салазара, обе эти позиции ошибочны. Не производство портило людей, а ошибки и отсутствие баланса в потреблении. Решение проблемы — это создание богатства путем упорной работы, регулирование потребления нормами человеческой морали, физическое и интеллектуальное развитие и сбережения. Этими рассуждениями об экономности, бережливости, самоконтроле и упорной работе Салазар заложил основы своей будущей политики мобилизации всех ресурсов страны на достижение поставленных им задач. Он призвал сосредоточить усилия страны на строительстве дорог, открытии новых рабочих мест и на ликвидации бюджетного дефицита.[3]

25 марта 1928 г. новым президентом республики был утвержден Кармона. Генералы осознали свою некомпетентность в финансовых вопросах и вспомнили о Салазаре. Профессор политической экономии Коимбрского университета Антониу ди Оливейра Салазар был назначен министром финансов с неограниченными полномочиями.

В Коимбру приехал Дуарти Пашеку, тогдашний министр общественных работ. Салазар попросил одну ночь на раздумья, которую провёл в молитвах и размышлениях. Позже он рассказал французской журналистке: «Я колебался всю ночь. Я не знал, следует ли принять сделанное мне предложение. Меня ужасно удручала мысль о том, что надо будет покинуть университет. Я хорошо знал дистанцию между человеком науки и человеком практики. И потом я боялся… естественно, я боялся. Я учитывал возможность провала. Представляете себе, если бы я потерпел фиаско в наведении порядка в финансах, что подумали бы обо мне мои студенты?»

В конце концов Салазар решил принять предложение. Он прибыл в Лиссабон 27 апреля 1928 г. Как раз накануне своего тридцатидевятилетия и начал работать в правительстве. На этот раз он выдвинул следующие условия: 1. Все министерства и ведомства должны ограничивать свои расходы теми ассигнованиями, которые выделяются им министерством финансов; 2. Любая мера правительства, касающаяся государственных доходов и расходов, должна предварительно обсуждаться и согласовываться с министерством финансов. Фактически это означало, что Салазар получил диктаторские права, в том числе отдавать приказы каждому департаменту, сколько денег и на что он может потратить.[3]

«Я знаю, что я хочу и куда я иду» — заявлял Салазар в своей присяге. «Есть идеи, которые управляют народами, и есть великие люди, которые обладают великими идеями». У нас, в Португалии, сейчас нет ни того, ни другого.[2]

За счёт строжайшей экономии Салазару удалось ликвидировать огромный бюджетный дефицит, не прибегая к внешним займам. Салазар приобрёл популярность в среде буржуазии как «восстановитель монеты» и «спаситель империи». Вчерашний профессор навел порядок в финансах и почти на полстолетия сохранил для Португалии её колониальные владения.

Постепенно Салазар превращался из «финансового диктатора» в просто диктатора. Ему удалось убедить военных и прежде всего президента О. Кармону в правильности своего политического проекта создания в стране жесткого автократического режима при формальном сохранении республиканского строя и представительных учреждений.

15 апреля 1929 г. под руководством Салазара была создана правящая партия «Национальный союз», поставившая своими целями борьбу с тремя ересями — либеральным индивидуализмом, социализмом и парламентской демократией.[2]

В 1929 г. была начата кампания за увеличение производства пшеницы. Импорт пшеницы в одном только 1929 г. обошелся стране в 3,5 млн ф. ст. Через несколько лет Португалия стала сама себя обеспечивать пшеницей. Были учреждены специальные комиссии, которые должны были следить за выращиванием фруктов, риса, за экспортом сардин и т. п.

Когда в стране были накоплены значительные запасы золота, Португалия вновь вернулась в 1931 г. к золотому стандарту.[3]

Популярность Салазара побудила президента Кармона назначить 5 июля 1932 г. Салазара премьер-министром. С этого времени Салазар стал неограниченным диктатором, а Кармона отошел в тень и превратился во второстепенную фигуру, хотя и занимал вплоть до своей смерти в 1951 г. номинальный пост президента. Сразу же после назначения, чтобы сбалансировать бюджет и погасить внешние долги, Салазар снизил налоговые ставки, ввёл новые налоги, и установил строгую налоговую дисциплину. На предложения о внешних заимствованиях, отвечал: «Недисциплинированный кредит грозит стране банкротством. И может привести к порабощению наших потомков.[5] Салазар положил конец такому положению, когда каждое министерство урывало из казны столько денег, сколько могло, и несколько обуздал всеобщее воровство. Он объявил войну коррупции, плутократии и всякому паразитизму. Салазар повысил косвенные налоги и предложил протекционистские меры, в том числе принудительную картелизацию фирм-производителей, и способы ограничения чрезмерной конкуренции (на это были нацелены закон о «промышленном кондиционировании» и некоторые другие меры).[2]

Салазаровский режим, в отличие от военной диктатуры, имел собственную идеологию, выраженную прежде всего в принятой после плебисцита в 1933 году конституции «Нового государства» (порт. Estado Novo). В основе созданной диктатором идеологической концепции «Нового государства» лежало понятие «нации», отказ от парламентаризма и демократии Первой республики, однопартийный режим, консервативный принцип: «Бог, Отечество и семья».

Конституция 1933 года именовала Португалию «унитарной и корпоративной республикой».

Достижение стабильности в области финансов позволило Салазару объявить в 1936 г. 15-летний план экономического развития на общую сумму в 60 млн ф. ст.[3] В сентябре 1936 г. Салазар при Национальном союзе создал полувоенную молодежную организацию Португальская Молодёжь по образцу «Гитлерюгенда», охватывавшую подростков (от 10 лет) и юношей. Точнее, это была система из четырёх организаций, каждая для детей определённого возраста, подрастая, юноша последовательно переходил из младшей группы в старшую. Во главе ПЛ он поставил офицеров, которые подчинялись напрямую правительству.

В 1936 году вышел в свет фундаментальный труд профессора Салазара «Доктрина и действие». В нем было, между прочим, четко проведено различие между португальским Новым Государством, с одной стороны, и итальянским фашизмом и германским национал-социализмом — с другой. Салазар подчеркивал уникальный характер своего Нового Государства, всецело объяснявшийся им особенностями исторического пути, экономического развития и географического положения Португалии. Он писал, в частности:

«Мы против любой формы интернационализма, коммунизма, социализма, синдикализма и всего, что могло бы разделить, принизить или разрушить семью. Мы против классовой борьбы, неверия, неверности своей стране, против рабства, против материалистического восприятия истории и против представления, что сила выше права… Мы — антипарламентаристы, антидемократы и антилибералы, и мы полны решимости построить корпоративное государство. Возможно, эти констатации шокируют нации, привыкшие к попыткам исправить недостатки своих политических систем при помощи улучшения социальных условий. Самым ценным в тех учреждениях, которые мы ходим создать, в наших глазах является то, что они должны стать настолько португальскими, насколько это возможно».[4]

Д-р Салазар постоянно подчёркивал католические и миссионерские традиции португальцев. В 1940 году был заключен конкордат с Римом, весьма выгодный для церкви. Церковь получила право свободно создавать религиозные ассоциации по нормам католического права, причем государство обязывалось признавать их в качестве юридических лиц. В португальском епископате Салазар нашёл верного союзника, воздействовавшего на умы крестьянских масс в направлении, желательном для правительства, однако, опасаясь нарушить баланс сил внутри правящего блока, Салазар удовлетворил не все требования ревностных католиков.

Вторая мировая война[править]

Войну между европейскими державами Салазар рассматривал как огромное несчастье для всей христианской цивилизации, результатом которого неизбежно стало бы дальнейшее распространение коммунизма — «этого позора человечества». Пакт, заключенный Адольфом Гитлером с Иосифом Сталиным, и совместное нападение армий Гитлера и Сталина на католическую Польшу в сентябре 1939 года нанесли тяжелейший удар по позициям прогерманского лобби в высших слоях португальского общества. Германская пропаганда, утверждавшая, что Германия защищает Иберийский полуостров от коммунизма, утратила свою былую эффективность и убедительность. Салазар публично прославлял «героическую жертвенную борьбу» католической Польши, павшей в неравной схватке, но не покорившейся гитлеровской Германии.[4]

В период Второй мировой войны Салазар следовал политике среднего пути. Хотя он был идеологически близок к фашизму и поддерживал националистическую Испанию, направляя туда помощь в период борьбы с республиканцами, в отличие от Франко, он никогда не вступал в отношения с нацистской Германией. 17 марта 1939 года по предложению Франко Салазар подписал испано-португальский пакт Иберийского нейтралитета. Влияние Салазара на решение Франко, удержать Испанию от вступления в мировую войну на стороне держав «Оси» трудно переоценить.

Во время Второй мировой войны японцы захватили заморские владения португальцев — Макао и Восточный Тимор, что автоматически превратило Португалию в жертву агрессии и способствовало более снисходительному отношению к ней стран победившей коалиции. Немалую роль сыграло и то, что Салазар предоставил англичанам и американцам стратегически важную военную базу на Азорских островах.

В годы войны Салазар «на всякий случай» не допускал нападок на Сталина в португальской печати, а в своей речи по поводу окончания боёв в Европе высоко отозвался о мужестве и выносливости русского народа.

Послевоенный период[править]

В 1949 году Португалия вошла в число государств — учредителей НАТО.

Огромное влияние на Португалию оказала победа антигитлеровской коалиции во Второй Мировой войне. По стране прошли многотысячные демонстрации, участники которых требовали ликвидации диктатуры. Салазар был вынужден назначить новые выборы, на которые впервые за почти 20 лет существования «нового государства» оппозиция могла выставить своих кандидатов.

На период избирательной кампании была ослаблена цензура.

Поскольку уступки правительства носили чисто формальный характер, созданный в сентябре 1945 года оппозиционный блок — «Движение демократического единства», в который вошли Португальская коммунистическая партия, республиканцы, социалисты, масоны и другие оппозиционные организации, — отказался участвовать в выборах. Блок рассчитывал на скорое падение «нового государства». Используя мотивы «холодной войны», лозунги «свободы», «национальной независимости» и «западного единства», оно стремилось расколоть оппозицию.

К 1951 году «Движение демократического единства» прекратило своё существование. В стране была восстановлена политическая монополия.

В 1952 году был принят первый шестилетний план экономического развития. Жёстко придерживаясь принципов бюджетного равновесия и стараясь опираться, по мере возможности, только на собственные силы и ресурсы, Салазар потеснил позиции иностранного капитала в экономике Португалии. В этом же 1952 г. Салазар приступил к осуществлению плана народного образования. В результате его реализации были созданы необходимые условия для полной ликвидации безграмотности в Португалии.[3]

В 1953 году в Португалии был разработан план национального развития, на двадцать лет вперёд, и все 50 — 60-е годы экономика страны росла в среднем на 4,5 процента в год, а промышленное производство — ещё быстрее. Второй шестилетний план (1959‒1964 годы) был направлен на индустриализацию и привлёк 25 процентов капиталов из-за границы, обеспечив такие же темпы роста, как и в предыдущие 6 лет. Третий план (1965‒1967 годы) был коротким и направленным на увеличение экспорта, а четвертый (1968‒1973 годы) опять был нацелен на индустриализацию.[6]

К 1962 году промышленное производство выросло по сравнению с 1953 годом почти в два раза, а к 1969-му — примерно в четыре раза. За десять лет валовой национальный продукт на душу населения удвоился. Португальская валюта укрепилась, золотой запас страны вырос и уже обеспечивал 50 процентов денежной массы. Если прежде Португалия была должником Англии, то к концу правления Салазара она стала кредитором Альбиона.[2]

Салазар с его глубоким консерватизмом испытывал настоящий страх перед социальными последствиями быстрого промышленного развития. Известно, что, когда ему доложили об открытии нефтяного месторождения в Анголе, он возмущенно воскликнул: «Этого нам ещё не хватало!» Что касается внутренней политики, то здесь режиму, казалось, ничего не угрожало. Несмотря на некоторые уступки духу времени, исход выборов в сороковых — шестидесятых годах, как правило, был известен заранее.

Лишь на президентских выборах в 1958 году, когда бесцветному официальному кандидату противостоял харизматический лидер оппозиции генерал Умберту Делгаду, режим оказался в затруднительном положении. И всеобщие прямые президентские выборы были просто отменены — Салазар решил не рисковать.

Радикальной оппозицией была коммунистическая партия, действовавшая в Португалии в глубоком подполье. Ею занималась тайная политическая полиция PIDE. В целом прямой угрозы государству компартия не представляла. PIDE преследовала диссидентов, среди которых были как коммунисты, так и фашисты. При этом в Португалии, в отличие от большинства современных ей государств с диктаторскими режимами, отсутствовала смертная казнь.

Выборы 1958 года ознаменовали собой начало затяжного кризиса в Португалии. Абсолютная власть Салазара над страной в каком-то смысле была видимостью. Не была очевидной и преданность армии. После Второй мировой войны имели место несколько офицерских заговоров. В 1961 году заговор, возглавленный министром обороны генералом Ботельу Монишем, едва не привел к свержению режима. В том же году захват группой оппозиционеров лайнера «Санта Мария» привлёк к борьбе оппозиции внимание всего мира.

В 1961 году из колониальной империи вышли Гоа, Даман и Диу. Вспыхнула революция в Анголе, за которой вскоре последовали Гвинея-Бисау и Мозамбик.

В 1968 году, после вызванного падением со стула обширного кровоизлияния в мозг, Салазара фактически отстранили от власти. Однако его престиж был настолько высок, что никто не осмеливался сообщить престарелому премьеру, уже не слишком хорошо ориентировавшемуся в окружающей действительности, что он больше не премьер. В больничной палате Салазара до самой его смерти в 1970 году устраивались фиктивные «заседания Совета министров».

Через четыре года после смерти Салазара (1970) режим «Нового государства» пал в результате «Революции гвоздик» (1974).

Нация и семья[править]

Главным в теории Салазара было понятие нации, его национализм был надклассовым и требовал централизации и авторитарного государства. Надклассовый характер государства может быть достигнут тогда, когда наёмные работники и работодатели (то есть все «производители») объединены в корпорации. Ради блага нации государство должно влиять на экономическую жизнь, но не непосредственно командуя производством, а выступая в качестве верховного арбитра, когда в корпорациях не удавалось достичь согласования интересов разных слоёв общества. Цель своего правления Салазар видел в том, чтобы возродить блеск и величие Португалии как колониальной империи. (Салазару удалось довольно широко освоить богатства колоний, чего так и не смогли добиться ни монархия, ни республика.)

Салазар провозгласил основой Нового государства португальский национализм, потому что, «во-первых, это самый ясный императив нашей истории, во-вторых, это источник прогресса и социального подъёма, в-третьих, живой пример для всех континентов, служащий интересам всего человечества».

Важное место в концепции Нового государства отводилось семье. Семья, по Салазару, это та среда, в которой человек рождается, воспитываются поколения, формируется маленький мирок привязанностей; это источник моральных ценностей, вдохновляющих человека в повседневной борьбе за хлеб насущный; словом, это то, без чего человеку было бы трудно прожить. Салазар считал, что зарабатывать на жизнь семьи должен муж, а дело жены — вести домашнее хозяйство и воспитывать детей.

Став всевластным премьером, Салазар открыто изложил свои политические взгляды. С особой силой он обрушился на либерализм и парламентскую демократию, которые являются для него источником хаоса, ареной борьбы партий, растаскивающих государство по частям ради своих корыстных интересов.

Мы, — говорил Салазар о своей партии, — не народники, не демократы, не либералы, мы — антикоммунисты, авторитаристы и интервенционисты (сторонники вмешательства государства в экономику и другие сферы жизни общества). Либерализм в абсолютном смысле не существует и никогда не существовал, с философской точки зрения это бессмыслица, а с политической — ложь. Он не способен гарантировать даже те свободы, которыми себя обосновывает. Парламент, в котором идёт борьба партий, пренебрегает национальными интересами. В такой системе искажается представление об управлении страной, происходят деградация власти и отравление народного сознания. Там, где появляются либерализм и парламентаризм в более или менее цельном виде, наступает развал, государство гибнет, и на обломках государственности возникают диктаторские режимы, призванные восстановить порядок. Мы хотим возвысить человека, образовать и защитить его, вырвать из рабства у плутократии. «У нас есть Палата, но нет парламентаризма» с его пустыми дискуссиями, групповщиной, борьбой за власть, которой победители не могут разумно распорядиться.

Но надо понимать, что управляют государством не массы, а элита, выражающая интересы нации. Индивид не имеет права выступать против воли национального коллектива. «Я не верю в систему выборов, в одобрение избирателями, потому что индивидуальный голос не учитывает людского разнообразия. Я не верю в равенство, верю в иерархию. Люди должны быть равны перед законом, но опасно распространять этот принцип на политическую власть».

Суверенитет принадлежит нации, а не народу. Нация — это не только ныне живущий народ, население страны, а неопределимая сущность, продолжающаяся через века жизнь португальцев, их материальная и моральная вотчина. Обеспечение жизни нации в таком понимании — высший интерес, которому должны быть подчинены все остальные. Для обеспечения этого высшего интереса и существует государство, власть, организующая общественную жизнь, конкретно — «Новое государство», созданное Салазаром. «Всё для нации — и ничего против нации»[7] — вот закон жизни государства. Всё антинациональное должно беспощадно подавляться, потому что это — атака индивидуумов на высший коллектив. Салазар осуждал коммунизм даже не столько за его планы переустройства общества на социалистических началах, сколько за космополитическую интернационалистическую идеологию.[2]

При Салазаре в стране господствовал национализм, но «внутренний», не ставивший целью завоевание «жизненного пространства», как в Германии, или приобретение новых колоний в Африке, как у итальянцев. (Салазар осуждал агрессию Италии против Абиссинии). Салазару были чужды планы завоевания колоний, расширения империи. Империя у него уже была, и достаточно было сохранять уже ранее завоёванное.

Estado Novo (Новое Государство)[править]

Конституция,[8] [9] принятая в 1933 г. и одобренная плебисцитом в том же году, была основана на идеологии корпоративизма и была объявлена «первой корпоративной конституцией в мире».

Под «Новым Государством» подразумевалась сословная (корпоративная) система. «Новое Государство» Салазара было призвано представлять весь народ в целом и служить интересам граждан, вносящих в жизнь государства свой вклад в форме семейной жизни, профессиональной деятельности и деятельности в рамках органов общественного самоуправления. Нация рассматривалась в качестве одной большой семьи, призванной добиваться поставленных целей и регулировать конфликты «за общим круглым семейным столом». В качестве основы национальной жизни постулировалось взаимное политическое доверие, при чем предусматривалась и возможность для отклонений от общего «генерального курса».[4]

Корпорации[править]

Согласно Конституции, Португалия являлась корпоративной республикой.[10] Основой корпоративной структуры служили корпоративные (профессиональные) объединения. В каждой из отраслей хозяйства и культуры допускалось лишь одно такое объединение. 23 сентября 1933 г. декретом была введена государственная система ассоциаций работодателей, которые стали называться гремиу (порт. Gremios) — «гильдии».

Создавая классовый мир, Салазар 23 сентября 1933 года принял «Национальную хартию труда»,[11][12] во многом повторявшую «Хартию труда» Муссолини. В Португалии создавались корпоративные организации трёх типов: национальные синдикаты (вроде «фашистских профсоюзов»), гремиу (гильдии) для промышленников и торговцев и три ордена — для врачей, адвокатов и инженеров. Для всего самодеятельного населения (кроме государственных служащих, лиц свободных профессий и крестьян) членство в этих организациях было обязательным. Эти корпорации были объявлены наследием средневековых цехов. Португальский корпоративизм, в отличие от итальянского, основывался не на огосударствлении корпораций, а на принципах якобы свободных ассоциаций, которые призваны были учитывать не только материальные, но и культурные интересы своих членов. Корпорации обладали правами юридического лица.[2]

Объединение предпринимателей каждой отрасли и объединение рабочих той же отрасли образовывали Союз. Группа союзов составляла Корпорацию. В 1956 г. был издан закон о создании шести корпораций по главным отраслям экономики. В их задачу входило «участие в решении проблем организации производства, труда и социального обеспечения». Руководящий орган корпораций — Генеральный совет.

Интересы крестьян и рыбаков представляли так называемые Народные дома (порт. Casa do povo)[13] и Дома рыбаков (порт. Casa dos Pescadores)[14] — корпоративные организации, объединяющие «всех земледельцев» — от батрака до помещика и рыбаков. Членство в них было обязательным для крестьян-владельцев земли и владельцев рыболовецких судоходных средств. Эти организации использовались властью для привлечения к выполнению общественных работ — за незначительную плату или вовсе бесплатно.

Кроме синдикатов, гремиу и орденов существовали также централизованные организации, представлявшие интересы не экономических структур — церкви, военнослужащих, коммунальных (муниципальных) служащих, работников сферы управления, университетов, музыкантов, деятелей изобразительного и сценического искусства, а также Национальный Олимпийский Комитет, которые входили в Корпоративную палату и подражавшие модели «австрофашистской» Австрии 1934‒1938 гг., также считались «сословными (корпоративными)» организациями.[4]

Исполнительная и законодательная власть[править]

Верховная исполнительная власть принадлежала президенту. Президент избирался на 7 лет грамотными мужчинами достигшими 21 года или неграмотными, но платившими не менее 100 эскудо налогов в год, а также женщинами, имевшими образование не ниже среднего или платившими налоги в размере не менее 200 эскудо ежегодно, поэтому избирательным правом могли воспользоваться лишь 1,2 млн человек из 7 млн жителей.

Президент назначал премьер-министра и министров. Правительство формально отвечало перед президентом, а не перед ассамблеей. При президенте состоял Государственный совет, наделённый совещательными функциями. Совет состоял из 15 членов, из которых 5 назначались по должности (председатель кабинета министров, председатель Национального собрания, председатель Корпоративной палаты, председатель Верховного суда и генеральный прокурор), а 10 — пожизненно (пожизненные члены, как правило, назначались из числа бывших министров или председателей законодательных органов).

Законодательным органом являлось однопалатное Национальное собрание из 120 депутатов, избиравшихся прямым голосованием на 4 года. Законодательной инициативой обладали и правительство, и Национальное собрание, но собрание и не могло принимать решений, которые увеличивали бы расходы или снижали доходы. Национальное собрание обсуждало законопроекты после того, как их рассмотрела Корпоративная палата, имевшая совещательные функции.

Корпоративная палата[править]

Корпоративная палата (порт. Câmara Corporativa)[15] состояла из 140 членов по должности и из избираемых корпоративными организациями. Палата делилась на 12 секций (сообразно с различными отраслями хозяйства и культуры) и заседала посекционно. В некоторых случаях созывались совместные заседания нескольких секций или пленум палаты. Корпоративизм отражался как в корпусе законов (Политическая Конституция, Устав Национального труда и многочисленных отдельных законах), так и в конфигурации самого государства (корпоративные предприятия, Министерство корпораций, Национальный институт труда и социального обеспечения, Национальный союз публичного права, Национальные Гильдии, Народные дома, Дома рыбака, комиссии по регулированию и т. д.).Корпоративную модель Салазар рассматривал как неотъемлемый аспект своего режима с большим потенциалом на будущее, но её практическая реализация была очень постепенной и, происходила «сверху» (следовали модели «государственного корпоративизма»), корпоративизм же «снизу», на основе саморегулирования гражданского общества, не поддерживался.

Местное самоуправление[править]

Органы местного самоуправления были основаны на принципе органической демократии. Низовым органом местного самоуправления являлся церковный приход. Во главе прихода стояли приходские советы, избираемые главами семейств, приписанных к соответствующим приходам. Представители приходов, сельскохозяйственных объединений, союзов предпринимателей, союзов рабочих, служащих и лиц свободных профессий, благотворительных обществ и т. д. образовывали в каждой из муниципий муниципальные палаты. Главами этих палат являлись представители правительства.

Несколько муниципий составляли провинцию (или округ) во главе с провинциальным советом. Этот совет избирался муниципальными палатами. Правительство осуществляло контроль за деятельностью провинциальных органов управления через гражданских губернаторов. Руководители 18 провинций назначались центральной исполнительной властью.

Судебная власть[править]

Судебная система Португалии состояла из судов муниципий, провинциальных (или окружных) аппеляционных судов и Верховного (кассационного) суда республики. Имелись также специальные суды: горные, трудовые и военные трибуналы.

Председатель Верховного суда и председатели апелляционных судов составляли Высший судебный совет. В его ведении находилось утверждение и повышение в должности судей. Судьи выбирались путём конкурса в присутствии жюри из числа магистров и преподавателей права. Председатель Верховного суда и генеральный прокурор назначались пожизненно Президентом республики. За соблюдением законности следила прокуратура (общественный департамент), руководимая генеральным прокурором и подчинённая министерству юстиции.

Для решения тарифных вопросов были учреждены суды по трудовым спорам, подчиненные Национальному институту труда и социальной благотворительности.[4]

Права и свободы[править]

Свобода слова, собраний, прессы в конституции предусматривались, но была статья, по которой правительство ограничивало эти свободы «для общей пользы».

Правящей и единственной партией являлся Национальный союз. Проводились выборы, но они всегда оспаривались оппозицией, которая обвиняла власти в фальсификации результатов и пренебрежении принципом пропорциональности. Согласно Национальному статуту о труде, введённому в действие 23 сентября 1933 г., забастовка каралась заключением в тюрьму, а позже и в концентрационный лагерь Таррафал на Островах Зелёного Мыса. Так же запрещались и локауты, которыми предприниматели прежде наказывали бастующих рабочих.

Профсоюзы и политические партии, кроме правящей (хотя Национальный союз считался не партией, а как бы общегосударственным клубом единомышленников), были распущены. Государственным служащим вменялось в обязанность быть членами Национального союза. От них требовалась подписка в том, что они не состоят ни в политических партиях, ни в масонских ложах. Корпорации фактически служили целям контроля над рабочими со стороны предпринимателей и государства. Рабочему, не состоящему в профсоюзе, найти работу было почти невозможно. Вся сфера труда находилась под контролем министра по делам корпораций и социального обеспечения. Но неквалифицированные рабочие (а таких было не мало) корпоративной системой не были охвачены.[2]

Смертная казнь в Португалии не применялась. Террор в Португалии не был массовым, в известной мере соблюдались права и свободы граждан. Считалось, что человек, не выступавший против власти, мог пользоваться всеми демократическими свободами.

Геополитическая модель[править]

Геополитическая модель Салазара заключалась в формировании лузо-тропиканистского единого политического и экономического пространства. Лузо-тропиканизм — это «интегралистская» концепция общепортугальского национализма по обе стороны океана (Бразилия плюс Португалия). В 1955 году Салазар сделал шаг к этому грандиозному проекту, подписав с бразильским президентом Фильо Договор о дружбе. В дальнейшем предполагалось дать Бразилии доступ к португальским колониям, и получить взамен выход на колоссальные залежи бразильских полезных ископаемых. К сожалению, союзу было не суждено реализоваться — в США пришел к власти президент Кеннеди, который, в лучших традициях демократов — «борцов за свободу», полез разбираться с «фашистами и колониалистами» в Европе, следствием чего стала усиливающаяся изоляция Португалии, ее выдавливание с рынков и в дальнейшем — затяжной экономический застой. Кстати, в «фашистской» Португалии отсутствовала смертная казнь, и было одно из самых либеральных уголовных законодательств в Европе.[16]

Портрет диктатора[править]

Salazar Portret.jpg

Сама личность Салазара поражала своей необычностью. Диктатор жил в скромной квартирке и вёл уединённый и аскетический образ жизни. Утром он завтракал в одиночестве, затем работал с документами, после чего совершал одинокую прогулку. После обеда снова — документы, прогулка, ужин и отход ко сну.

Ведя жизнь «политического отшельника», Салазар даже редко проводил заседания совета министров, принимал министров поодиночке, а часто даже ограничивался чтением их отчётов и передачей им письменных указаний. «К сожалению, — говорил он, — есть много вещей, которые могу делать только я один». И он требовал исполнения своих распоряжений. «Я знаю, чего хочу и куда иду, — говорил диктатор. — Время от времени я информирую страну о своих решениях и предположениях. Граждане могут иметь предположения, обсуждать и присылать свои возражения, но моим приказам они обязаны подчиняться».

Естественно, что такая работа премьера за всё правительство требовала от него напряжённейшего труда. Те, кто видел, как он работает, искренне говорили: он жертвует собой ради блага Португалии. Салазар не только не был замешан в коррупции, воровстве государственных средств, но и часть своего должностного оклада возвращал государству, по его мнению, нуждающемуся в средствах. Этот его не показной, а естественный аскетизм был, видимо, одной из главных причин популярности в народе диктатора, политика которого, казалось бы, исключала саму возможность популярности. К концу жизни профессор Салазар скопил всего навсего 3000 фунтов стерлингов наличными.[4] Салазар неоднократно выступал с критикой извращённого, по его мнению, понимания богатства: «Мы деформировали идею богатства, оторвали её от цели, заключающейся в том, чтобы поддерживать достоинство человеческой жизни. Мы превратили богатство в независимую категорию, не имеющую ничего общего ни с коллективным интересом, ни с моралью. Мы приняли ошибочный взгляд, будто предназначением индивидуумов, государств и наций может быть накопление благ, не принимая во внимание общественную пользу, принципы справедливости в их приобретении и использовании».

В отличие от Гитлера или Муссолини, Салазар не любил публичных выступлений и митингов, его главными интересами оставались научные. Но и ими пришлось пренебрегать ради государственных дел. Естественно, что и культ личности Салазара был не таким явным, как у других диктаторов. Сторонники Салазара, отвергавшие своё родство с итальянским фашизмом и резко отрицательно относившиеся к нацизму, были организованы, они носили зелёные рубашки, брюки цвета хаки и пояс с начальной буквой имени диктатора «S». Существовал полувоенный Португальский легион.

Если в Италии говорили «Дуче всегда прав», то Салазар любил повторять: «Бухгалтерия всегда права». Он предпочитал убеждать не пылкими речами, а экономическими расчётами и цифрами. Противники диктатора утверждали, что у него нет сердца, он презирает свой народ. «Нами руководит человек, не способный ни понимать, ни чувствовать, как мы, не знающий наших желаний, не обладающий ни достоинствами, ни недостатками нашей нации…»

Многие удивлялись такому несоответствию: руководит нацией, упивающейся красноречием, человек, не склонный к ораторству. Управляет государством, опираясь на армию, штатский, всего лишь преподаватель университета. Народ, всегда мечтавший хорошо пожить, отличающийся больше формальным благочестием, чем искренней верой, и любящий богатство, возглавляет глубоко верующий аскет. Выражает мнение народа страстного, склонного к щёгольству, высоко ценящего женскую красоту, человек, никогда не знавший ни страсти, ни гнева, ни личных амбиций, ни тем более любовных приключений. Это чудак, закрывшийся в своей башне из слоновой кости и более всего ценивший тишину рабочего кабинета, а из всех женщин предпочитающий общаться лишь со своей экономкой, прислуживавшей ему ещё в студенческие годы. Португальцы — прирождённые виноделы и, следовательно, любители выпить, Салазар же не пил и не курил. Вообще Салазар по складу личности мало походил на португальцев. Те сентиментальны и экспансивны (сам диктатор отмечал ещё, что они ленивы), а он холоден, рассудителен, не склонен к фантазиям и деятелен. Иными словами, Салазар — это антитеза португальца, и тем не менее его режим был необычайно прочен, да и за рубежом он менее других диктатур вызывал неприятие. Про Салазара иной раз говорили: «этот диктатор готов изнасиловать свою страну, чтобы её спасти».[2]

Салазар не копировал механически порядки, установленные Гитлером и Муссолини. Салазаризм объединяли с фашизмом такие черты, как сильная власть, неприятие либеральной демократии, национализм, стремление к общественному порядку. Но этот строй был не тоталитарным, а авторитарным, не языческим, а «христианским». Фашизм опирался на прямое насилие, не ограниченное моральными нормами, фашистское государство было всеохватывающим. Салазаризм считался с моральными нормами, его законы были более мягкими, государство в личную жизнь граждан не вмешивалось. В Португалии не было массового фашистского движения, откровенно фашистские организации Салазар распустил.

Цитаты[править]

Я не верю в равенство, я верю в иерархию.

Не обсуждайте Бога и Его волю, не обсуждайте Отечество, не обсуждайте нацию.

Считаю создание широкой элиты более срочным делом, чем обучение всего населения чтению, ибо большие национальные проблемы должны решаться не народом, а элитой.

ООН бесполезна и более того — опасна… Это почва, на которой цветет демагогия и произрастают страны, лишенные всяческих традиций.

Государство — это социально оформленная нация.

Мы против всех интернационализмов, против коммунизма, против профсоюзного вольнодумства, против всего, что ослабляет, разделяет, распускает семью, против классовой борьбы, против безродных и безбожников, против силы в качестве источника права. Мы против всех великих ересей нашего времени… Наша позиция является антипарламентской, антидемократической, антилиберальной и на её основе мы хотим построить корпоративное государство.

Если демократия означает равнение на низы и отказ от признания неравенства людей; если она пребывает в убеждении, что власть исходит от масс, что править — это дело масс, а не элиты, то я рассматриваю демократию как фикцию.

Несмотря на то, что фашизм и национал-социализм отличаются от коммунизма своими экономическими целями и идеалами, они, тем не менее, сходятся с ним в представлениях о тоталитарном государстве. В обоих случаях государством является партия, целям которой подчинена вся деятельность граждан, и человек существует лишь ради славы и величия партии.[16]

Ссылки[править]

  1. pt:António de Oliveira Salazar
  2. а б в г д е ё ж з и Корпоративное Новое государство Антониу Салазара.
  3. а б в г д е А. М. Хазанов. Салазар: 40 лет диктатуры в Португалии. Новая и новейшая история, № 3, 2009, C. 129‒146
  4. а б в г д е ё Вольфганг Акунов. Профессор Салазар.
  5. Новейшая история стран Европы и Америки. XX век. Под ред. A.M. Родригеса и М. В. Пономарева. — М.: Гуманитар, изд. центр ВЛАДОС, 2005. — Ч. 1 : 1900‒1945. — 463 с.ISBN 5-691-00606-1.
  6. Антонов М. Ф. Русский Идеал И Корпоративное Государство.
  7. Ср. с лозунгом Муссолини: «Всё для государства, ничего против государства»
  8. pt:Estado Novo (Portugal)
  9. pt:Constituição_portuguesa_de_1933
  10. Ф. А. Кублицкий. Конституции буржуазных государств Европы. М. Иностранная литература. 1957.
  11. pt:Estatuto do Trabalho Nacional
  12. Estatuto do Trabalho Nacional (text)
  13. pt:Casa do povo
  14. pt:Casa dos Pescadores
  15. pt:Câmara Corporativa
  16. а б Профессор Салазар