Армен Асриян:Стерегущие дом: любовь

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск
АРМЕН АСРИЯН
width="60%"
Pix.gif
Pix.gif
СТЕРЕГУЩИЕ

ДОМ

ФРАГМЕНТЫ КНИГИ
 

ЛЮБОВЬ
(2001)  — Здравствуй.  — Здравствуй.  — С Новым Годом.  — Спасибо. Тебя тоже.  — Могла бы выбрать кабак подешевле. Я сейчас зарабатываю намного меньше.  — Я сама за себя заплачу.  — Хорошо. Прекрасно выглядишь.  — А ты похудел.  — Выздоровел недавно.  — А что случилось?  — Нос сломал.  — Какой ужас. Где?  — Неважно. Уже проехали.  — Почему не позвонил?  — А зачем? Ты бы вежливо посочувствовала… Я никому не звонил. Все, кто хотел помочь, сами узнали.  — Я опять виновата…  — Разве кто-нибудь тебя винит?  — Понятно. Бумаги подпишешь?  — Конечно. Только в ЗАГС не пойду, извини. Я думаю, ты сообразила заготовить заявление, чтобы разводили в мое отсутствие?  — Конечно.  — Умница.  — Я всегда умница.  — Я знаю.  — Надо было раньше знать. Тогда все могло сложиться иначе.  — Я всегда знал, что ты умница.  — Значит, надо было дать мне это понять. Тогда я бы не искала другого, кто бы меня хвалил и одобрял, а не подавлял бы, как ты.  — Ну, зачем ты опять об этом? Все уже давно прошло.  — Да. Верно… Как поживают твои друзья?  — Кто именно?  — Ну… Например, Чернов?  — Забавно поживает. Свернул торговлю. Надоело. Решил наконец, в сорок лет, исполнить старую мечту — поступить на Высшие Режиссерские.  — Дурак, что ли? Где он потом работу найдет?  — А ему плевать. Просто человек делает то, о чем мечтал всю жизнь. А чем ему еще заниматься? Сколько можно рыбой торговать?  — Пусть революцию делает. Как ты.  — Темперамент не тот.  — А если не тот, значит надо деньги зарабатывать, а не… Ладно. А как твоя революция?  — Никак.  — То есть?  — Не будет никакой революции.  — Это почему? А что же твои янычары делают?  — Мои, как ты выражаешься, "янычары" — такая же мразь, как и твои демократы. Дорваться до власти и доворовать, что осталось. Мог бы и не уходить из фирмы. Что тех пиарить, что этих… Те хоть платили больше.  — А я тебе говорила — не валяй дурака. Пойми, наконец, нельзя плевать против ветра. Есть реальность. Тебе просто надо ее принять. Ты умный, талантливый, у тебя опыт. В отличие от меня, еще и мужик. Тебе сразу выделят твою пайку, и побольше моей.  — Понимаешь, солнышко, у меня аллергия на фашизм. Когда твои дружки начинают вещать про быдло и биомассу, мне нестерпимо хочется начать их убивать на месте. Смешно, правда? Вы ведь меня числите фашистом… "Все перепуталось, и некому сказать, что, постепенно холодея…" Кстати, как там твой любитель Мандельштама из ВПШ?  — Жив-здоров. Никого убивать не хочет. Делает карьеру.  — Ну-ну. Пусть делает. Пока еще время есть…  — А потом?  — А потом будет потом.  — А все-таки? Ты же сам говоришь — революции не будет… Так что же будет?  — Будет кровь. Много крови. Два года назад ее еще было избежать — если бы твоя мразь оказалась бы чуть менее жадной и чуть более дальновидной мразью. Теперь уже поздно.  — И чем же это не революция?  — Революция — когда есть надежда. Пусть она даже потом не оправдается. А сейчас никакой надежды нет. Просто кровь — и все…  — И что будешь делать ты?  — Убивать.  — Зачем? Если нет надежды…  — Хотя бы отомстить. Нельзя, чтобы ЭТИ ушли безнаказанными. Надежда была в девяносто первом… Сама же помнишь. Они разворовали не просто страну…  — Ну да, ну да… "[st_revolution.html Украденная революция]". Помню. Ты ее наконец опубликовал?  — Нет. Поезд ушел. Уже не актуально. Политика, в отличие от литературы, продукт скоропортящийся.  — И зачем тогда было все это?  — Ну, по крайней мере, перепугали всю Старую Площадь. Уже весело. Хотя… Знаешь, это мысль. Я ее включу в книгу. В литературном контексте все будет выглядеть куда забавнее. Кстати, все забываю тебя спросить, там, в администрации, ты и эту статью выдала за свою?  — Ты ведь все равно не поверишь, что бы я ни ответила?  — Да. Уже не поверю. Ты права.  — Кстати, я недавно в "Эксперте" процитировала, было, оттуда кусок… Ну, помнишь, про то, что, мол, во власть должны придти офицеры с подводных лодок, которые носят на работу лампочки, вывинченные из своих прихожих. А в семь утро звонок из редакции — затонул "КУРСК", никакого упоминания о подводных лодках в отрицательном контексте… Я ведь цитировала, чтобы потоптаться — не придут, не дадим… А тут — "КУРСК"… Смешно, да?  — Не очень…  — Послушай, ну зачем тебе все это? У тебя же дочь, в конце концов. Она не только моя, но и твоя. О ней ты хотя бы можешь подумать? Ну зачем ты сам перекрываешь себе все возможности, зачем ты делаешь из себя законченного маргинала?  — Солнце мое, да что же ты все лезешь с дурацкими советами! Пойми, тебе просто мешает, что я есть. Потому что я — последний из нашего старого круга, который не принял новых правил. И если я стану таким же, как все, ты окончательно убедишься, что все верно, и никак иначе быть не может. А пока я есть — каждый из вас знает цену тому, чем занимается. Потому что вы видели меня в работе, вы хорошо знаете, чего я стою, и записать меня в "биомассу" — не получается. Рушится вся стройная картина. И если есть крошечная надежда, что хоть кто-нибудь из вас снова станет человеком — то только благодаря тому, что я своим существованием не даю вам забыть — можно жить иначе. Послушай лучше ты меня — бросай все, уезжай отсюда к чертовой матери, для тебя же это — "страна пребывания", ты же ее ненавидишь, зачем ты играешь в чужие игры, тебя же убьют вместе со всей этой сволочью, пойми, наконец — тогда будет поздно объяснять, что ты маленькая девочка, которая заигралась в крутизну и сама перестала отличать игру от реальности…  — Нет уж, дорогой, теперь ты меня послушай. Да, я ненавижу ЭТУ страну, как и любую другую, впрочем. Но у меня здесь получается карьера, я здесь иду к власти — в команде, конечно… Пока, во всяком случае, в команде, а там — видно будет… И никуда я отсюда не уеду, потому что больше нигде у меня не будет такого шанса, и я здесь буду до конца, и если здесь будут стрелять — я тоже буду стрелять — за свой шанс… И я никому ничем не обязана, когда моей дочери нечего было есть, а ты сидел без работы, и тебе уже перестали давать в долг — никто мне не помог, я вылезла сама, и тебя вытащила следом! И я буду писать о демократии и правах человека, а дома говорить о быдле и недочеловеках, потому что никто не мешал всем им вылезти так же, как вылезла я, а не сидеть на жопе и стонать о погибшей России. Я буду писать о том, что у нас, наконец, народился средний класс, и какой он весь из себя белый и пушистый — потому что завтра эти идиоты, всерьез поверившие, что они — "средний класс", а не просто обслуга, которой чуть больше платят, станут серьезным электоратом, но голосовать они будут уже не за Немцова с Хакамадой, а за меня… Буду писать о том, какие у нас замечательные олигархи, и как их надо беречь от таких озверевших неудачников, как ты… А когда придет время — если оно придет — я, а не ты буду писать о том, что всех олигархов надо пересажать, или перестрелять, или повесить за яйца — как оно там повернется… Потому что я — уже там, я напишу первой, и я же буду и реализовывать, а ты уже вылетел, и ты больше уже не протолкнешься к кормушке, я тебя туда не пущу…  — Ладно, маленькая, успокойся. Развоевалась. Перестань врать хотя бы сама себе. Та циничная и прагматичная дама, которую ты из себя строишь, просто не стала бы тратить столько времени и сил, чтобы устраиватьть мне все эти пакости, гробить мне репутацию… Ты уже сама толком не помнишь, что именно собиралась мне доказать. Кстати, помнишь, год назад ты сказала — "хорошо бы встретиться снова года через два, когда ты уже закончишь книгу, и влюбиться снова…" Не знаю, как насчет "влюбиться", а книгу я уже закончил. Вчера лег на место последний рассказ. Про нас с тобой. Там есть такое стихотворение. Я ведь никогда не писал тебе стихов. Только сейчас получилось. Первое, и, наверное, последнее… Послушай:

…ты мелкими глотками пьешь коньяк

чуть языком по небу поелозив
чтоб отогнать непрошеные слезы
я в детстве тоже отгонял их так
я снова пивом запиваю спирт
и снова собираются ахейцы
нелепые как с перьями индейцы
последние в ком прошлое не спит

и море и гомер все держится на мне
когда я на руках несу тебя к постели
кого же слушать мне когда на самом деле
война любовь и смерть все сходится на мне…

Вот так вот.  — Ты негодяй.  — Я знаю.  — Я тебя люблю.  — Я знаю.  — Что нам делать?  — Попробуй сказать четыре слова.  — Каких?  — Попробуй сказать: "Прости меня. Пойдем домой".  — Я… я не могу…  — Я знаю…

 st_smuta.html дальше
<noscript>Файл:Http://top.list.ru/counter?js=na;id=72148;t=99</noscript>
<noscript>Файл:Http://u030.22.spylog.com/cnt?p=1</noscript>