Евгений Викторович Тарле

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
(перенаправлено с «Евгений Тарле»)
Перейти к: навигация, поиск
Евгений Викторович Тарле
Dsc01480.jpg
Имя при рождении: Григорий Вигдорович Тарле?
Род деятельности: историк
Дата рождения: 8 ноября 1874
Место рождения: Киев
Дата смерти: 6 января 1955
Место смерти: Москва
Супруга: Ольга Григорьевна Михайлова
Дети: Виктор
Этническая принадлежность: еврей
Вероисповедание: православный
УДК 92

Евгений Викторович Та́рле (при рождении Григорий; 27 октября (8 ноября) 1874, Киев — 5 или 6 января 1955, Москва) — российский и советский историк, академик АН СССР (1927). Трёхкратный кавалер ордена Ленина и двукратный кавалер ордена Трудового Красного Знамени. Троекратный лауреат Сталинской премии (1942, 1943, 1946).

Биография[править]

Один из пяти детей в купеческой семье Виктора Григорьевича и Розалии Арнольдовны Тарле.

В 1884 году поступил в Первую херсонскую гимназию.

В гимназические годы увлёкся идеями Н. К. Михайловского.

После окончания гимназии в 1892 году поступил на историко-филологический факультет Новороссийского университета в Одессе. Однако, проучившись там год, перевёлся на второй курс аналогичного факультета Киевского университета.

В 1896 году окончил Киевский университет с золотой медалью.[1]

Весной 1900 года был арестован и примерно через два месяца выслан под гласный надзор полиции на хутор его тестя близ станции Затишье в Херсонской губернии. Позднее получил разрешение поселиться в Варшаве.

14 октября 1901 года защитил в Киеве магистерскую диссертацию.

Осенью 1903 года получил разрешение на чтение курса лекций в Петербургском университете.

Сотрудничал в нелегальном журнале «Освобождение» под псевдонимом Аврелий.

18 октября 1905 года был ранен палашом в голову во время демонстрации у Технологического института. В последующие годы примыкал к меньшевикам.

24 апреля 1911 года защитил докторскую диссертацию.

После защиты докторской диссертации ввиду отсутствия вакантного места профессора в стенах Петербургского университета начал с апреля 1913 года педагогическую деятельность в Юрьевском университете в качестве профессора кафедры всеобщей истории.

Февральскую революцию 1917 года воспринял как «весну обновления России».

Был членом Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства.[2]

Летом 1917 года стал профессором Петроградского университета.

Победу Октябрьской революции встретил настороженно.

В декабре 1921 года был избран членом-корреспондентом Академии наук, а 7 мая 1927 года — действительным членом.

В 19231924 годах был сотрудником Российской публичной библиотеки.

В 1926 году был избран почётным членом Академии политических наук Колумбийского университета.

28 января 1930 года был арестован и затем помещён в ленинградские «Кресты».[3] По итогам «Академического дела» получил 5 лет ссылки в отдалённые области СССР и 4 сентября 1931 года прибыл в Алма-Ату, где практически сразу же (благодаря покровительству первого секретаря Казахстанского обкома ВКП(б), цареубийцы Ф. И. Голощёкина) получил место профессора новейшей истории местного университета.

С 1 сентября 1934 года — профессор кафедры новой и новейшей истории только что образованного исторического факультета Ленинградского университета.

В 1937 году был зачислен старшим научным сотрудником Института истории АН СССР по Ленинградскому отделению.

29 сентября 1938 года решением Общего собрания АН СССР был восстановлен в звании её действительного члена (которого был лишён в феврале 1931 года).

В 1940-х годах был избран почётным доктором университетов Брно, Праги, Осло, Алжира, Сорбонны, членом-корреспондентом Британской академии для поощрения исторических философских и филологических наук, действительным членом Норвежской академии наук и Филадельфийской академии политических и социальных наук в США.

27 июля 1950 года обратился через «Правду» с открытым письмом к учёным Сорбонны, Норвежского и Алжирского университетов с призывом бороться за мир и запрещение атомного оружия.

В последние годы своей жизни, постоянно проживая в Москве, периодически наезжал в Ленинград.

Умер в Москве.[4] Похоронен на Новодевичьем кладбище там же.

В 1967 году полностью реабилитирован (посмертно).

Семья[править]

5 сентября 1893 года Тарле женился на 19-летней девице Ольге Григорьевне Михайловой — дочери дворянина. Для этого он перешёл из иудаизма в православие (приняв имя Евгений). Бракосочетание состоялось в Свято-Георгиевской церкви села Егоровка Одесского уезда.

В 1896 году у четы Тарле появился сын, названный в честь деда Виктором. Однако в 1899 году он умер. Больше детей у супругов не было.

Некоторые работы[править]

Обложка монографии Е. В. Тарле «Северная война»
  • Тарле Е. В. История Италии в средние века. — СПб., 1901.
  • Тарле Е. В. История Италии в новое время. — СПб., 1901.
  • Тарле Е. В. Падение абсолютизма в Западной Европе. Исторические очерки. — СПб.‒М., 1906.
  • Тарле Е. В. Экономическая жизнь королевства Италии в царствование Наполеона I. С приложением неизданных документов. — Юрьев, 1916.
  • Тарле Е. Бегство Вильгельма II (К истории падения монархии в Германии) // Историк-марксист. — 1927. — № 4. — С. 62‒72.
  • Тарле Е. В. Наполеон. — М.: Государственное социально-экономическое издательство, 1939. — 352 с.
  • Тарле Е. В. Оборона Севастополя // Пионер. — 1939. — № 2. — С. 79‒87.
  • Тарле Е. В. Нашествие Наполеона на Россию. — М.: Гиз, 1941.
  • Тарле Е. В. Крымская война: в 2-х т. — М.‒Л.: 1941‒1944.
  • Тарле Е. В. Гитлеровщина и наполеоновская эпоха. — М.; Л., 1942. — 31 с.
  • Тарле Е. В. Нахимов. — М.: Издательство Академии Наук СССР, 1942. — 128 с.
  • Тарле Е. Карл XII в 1708‒1709 годах // Вопросы истории. — 1950. — № 6. — С. 22‒56.
  • Тарле Е. В. Михаил Илларионович Кутузов — полководец и дипломат // Вопросы истории. — 1952. — № 3. — С. 34‒82.
  • Тарле Е. В. Северная война и шведское нашествие на Россию. — М.: Соцэкгиз, 1958.

Научные взгляды[править]

Ф. Л. Синицын:

К началу 1944 г. среди советских историков сформировалось две группы, которые придерживались противоположных оценок присоединения к России «национальных окраин» на разных этапах ее истории. Представители первой группы, объединившиеся вокруг заместителя директора Института истории АН СССР А. М. Панкратовой, считали такое присоединение «абсолютным злом» для присоединявшихся народов. Такой подход нашел яркое выражение в труде «История Казахской ССР» (отв. редакторы М. Абдыкалыков и А. Панкратова), изданном в 1943 г. <…> Представители второй группы историков во главе с академиком Е. В. Тарле говорили о необходимости не только пересмотра теории «абсолютного зла», но и кардинального возвращения советской исторической науки на национально-патриотические позиции.[5]

По мнению Тарле, в Крымской войне Россия, по существу, не понесла никакого поражения.

Цитаты[править]

  • «Заставить Россию экономически подчиниться интересам крупной французской буржуазии, создать против России вечную угрозу в виде вассальной, всецело зависимой от французов Польши, к которой присоединить Литву и Белоруссию, — вот основная цель [Наполеона в войне 1812 года]»
  • «Армия Наполеона нигде решительно, даже в Египте, даже в Сирии, не вела себя так необузданно, не убивала и не истязала населения так нагло и жестоко, как именно в России»
  • «Для России… война 1812 г. являлась в полном смысле слова борьбой за существование, обороной от нападения империалистического хищника»
  • «Русский крестьянин уничтожил великолепную, первую в мире кавалерию Мюрата, перед победоносным натиском которой бежали все европейские армии; и уничтожил её русский крестьянин, заморив голодом её лошадей, сжигая сено и овёс, за которым приезжали фуражиры Наполеона, а иногда сжигая и самих фуражиров»[6]
  • «Если существовал на земле властитель, ещё более ненавистный не только революционерам всех оттенков во Франции и Европе, но и большинству буржуазных либералов, чем Наполеон III, то это, конечно, был Николай Павлович. Тут сходились почти все…»[7]
  • «Мещерский, как и всякий без единого исключения человек, которому приписывалось „влияние“ на императора Николая II, „влиял“ на него лишь вплоть до той минуты, пока говорил и делал то, чего желал Николай»[8]
  • «Полная практическая несостоятельность каких бы то ни было революционных доктрин во второй половине XIX столетия есть факт общепризнанный» (1901)
  • «Ницше был изранен и истерзан действительностью и думал, что он выше её, что он самый свободный человек на земле, а на самом деле он смирился перед нею, стал послушным, порабощённым апологетом наиболее важных её элементов» (1901)
  • «Трансильвания в руках или Венгрии, или Румынии не может быть ничем иным, как очень большим придатком могущества одной из этих одинаково прогерманских держав, яблоком раздора на очень опасном европейском перепутье. Наиболее желанным выходом было бы превращение Трансильвании в самостоятельное государство под формальной гарантией держав с целью охраны от агрессии… При гарантии будущей организации ведущих держав, ни Венгрия, ни Румыния не посмеют (в пределах исторического предвидения) напасть на это новое государство» (1 июля 1944)[9]
  • «…нам, историкам, имеющим учёное имя на Западе, имеющим голос в мировой науке, нужно выступать, нужно повести обширную идейную борьбу на историческом международном фронте против взыгравшейся в тамошней науке гитлеровщины и квислинговщины, нам нужно авторитетно бороться за научную марксистскую мысль в историографии» (22 августа 1944)
  • «Пишу статью о Шумахере и кое-что по Сенявину, иначе не могу. Какой я дачник! Мы, которые „трудящие“, и без работы я околею…» (1947)

Перлы[править]

«...научился выживать в этой стране...». Каков академик, таковы и авторы документального фильма о нём?
  • «Этот облитый с ног до головы русской кровью суеверный „обожаемый монарх“, эти тупые генералы — палачи и действительные тайные и явные звери, эти Булыгины и Треповы, Владимиры и Шереметевы, вся эта воровская шайка твёрдо решила терзать, рвать, убивать, вешать и громить до самой последней физической к тому возможности» (1905)

Отзывы и воспоминания современников[править]

Генеральша А. В. Богданович записывала в своём дневнике в 1904 году:

В университете по понедельникам Тарле читает лекции о французской революции, после которых молодежь так возмущена [существующим строем], что каждый понедельник можно ждать беспорядков.

С. Ю. Витте вспоминал о ранении Тарле в 1905 году:

Признаться, я тогда Тарле не пожалел, так как он все смутное время в университете читал тенденциозные лекции о французской революции и не счел приличным хотя бы после 17 октября держать себя спокойно, как подобало бы себя уважающему профессору.

Юрист и поэт Б. В. Никольский записал в своём дневнике 6 января 1918 года:

Говорили мы с Тарле, скорбя о событиях. «Да что вы, — восклицает он, — вы можете только указывать на все совершающееся и восклицать: вот против чего я боролся! А я-то, я! Ведь я всю жизнь в это верил!..» — «Да, — говорю я, — французская революция похоронила идею общественного договора, как реальную политическую мысль, а наша, с позволения сказать, революция хоронит социализм!» — «Да уж какой теперь социализм!» — с горечью воскликнул он и рукою махнул. Я постепенно его начинаю прямо любить. Это ограниченный, легкомысленный, недостоверный ученый, но не лишенный ни ума, ни способностей, и по душе — добрый и хороший человек. Жид, конечно, — но уж этого ничем не поправишь… А в душе у него много и не жидовского.[10]

Профессор С. В. Рождественский показывал на допросе в 1930 году, что Тарле «был кумиром в семье Платоновых. Он, можно сказать, очаровал его дочерей, в частности, Наталью и Нину, и без его участия редко разрешались какие-либо важные вопросы… В моих глазах Тарле всегда был корыстным человеком, большим любителем денег, ради них он всегда был готов на всё».

К. И. Чуковский записал в своём дневнике 10 января 1955 года:

Умер Тарле — в больнице — от кровоизлияния в мозг. В последние три дня он твердил непрерывно одно слово — тысячу раз. Я посетил его вдову, Ольгу Григорьевну. Она вся в слезах, но говорит очень четко с обычной своей светской манерой. «Я была при нем в больнице до последней минуты. Лечили его лучшие врачи-отравители. Я настояла на том, чтобы были отравители. Это ведь лучшие медицинские светила: Вовси, Коган… Мы прожили с ним душа в душу 63 года. Он без меня дня не мог прожить. Я покажу вам письма, которые он писал мне, когда я была невестой. „Без Вас я разможжу себе голову!“ — писал он, когда мне было 17 лет.»

Из письма И. И. Любименко к члену-корреспонденту АН СССР С. И. Архангельскому от 30 октября 1957 года:

С Евг. Викт. мы были знакомы давно <…>. Помню празднование в Доме ученых по поводу его избрания в академики. С. Ф. Платонов, с которым я сидела рядом, напирал на общественные услуги, которые он [то есть Тарле] сможет оказать Академии при новой ситуации, как будто ставя его научные заслуги под сомнение (это в частном разговоре, конечно), но я всегда считала Е. В. интересным и талантливым историком.

Историк В. П. Смирнов вспоминал в 2005 году:

Поступив на истфак, я надеялся услышать лекции знаменитого историка Евгения Викторовича Тарле… Он был уже стар (73 года) и, видимо, недомогал: говорил вяло, тихим голосом, что-то не слишком для меня интересное. Лишь однажды, когда речь зашла о министре иностранных дел России Нессельроде, Тарле вдруг оживился, глаза его заблестели, голос окреп, и он сказал примерно следующее: «Министром иностранных дел православной России был назначен граф Нессельроде, который родился в столице Португалии Лиссабоне, на английском пароходе в семье немецкой еврейки — протестантки и немецкого католика, пять раз менявшего свое подданство». В течение нескольких минут он мастерски развивал эту тему, а затем снова угас. Больше я его не видел, потому что вскоре Тарле выжили из университета.[11]

В культуре[править]

В романе Е. А. Шабельской-Борк «Красные и чёрные» утверждается, что Тарле получил в 1905 году удар палашом не по голове, а по плечу, при этом причиной такого поведения корнета Фролова явились неосторожные слова Тарле по адресу его матушки, бывшей любовницы Евгения Викторовича.

Косвенно это подтверждается тем, что сам Тарле заявлял в письме собственной жене от 10 октября 1930 года, что «у многих [женщин] имел успех».

Курьёзы[править]

По мнению профессора (!) Абдулхана Абдурахмановича Ахтамзяна, автора статьи «Академик Е. В. Тарле в МГИМО», которую каждый сам может легко найти в Интернете, Тарле был русским по происхождению, а для французского языка не характерно ударение на последний слог.

Интересные факты[править]

Академик Тарле, разбирая свитки французского двора в Москве времен Екатерины, обнаружил, в каком страхе наблюдали французы, как мощно оседлывает Россия торговую дорогу в Европу, и просили своего императора[sic!] что-то делать с Россией, иначе Франция может остаться на обочине торговой дороги. Статью Тарле «Была ли екатерининская Россия экономически отсталою страной» я напомнил одному французскому миллионеру в разговоре о западной помощи России, говорил ему, что не нужна нам от них помощь при наших-то возможностях, и что в действительности не Запад помогает нам жить, а мы помогаем Западу хорошо жить, и не нам надо бояться «железного занавеса», а Западу, который чем только не кормится с России помимо сырья, и нашими идеями, и нашими изобретениями, и нашими технологиями. Переманивает наших ученых, специалистов, наших артистов, даже спортсменов. Именно Запад, а не Россия пострадает в первую очередь в случае нашей размолвки, и если мы хоть чуть привстанем, то вновь окажемся для Запада Гулливером среди лилипутов, и тогда не одна Франция, вся Европа завопит, как вопили французские послы во времена императрицы Екатерины: «С Россией что-то надо делать!» Засмеялся мой богатый француз и искренностью на искренность ответил, что я, очевидно, прав.[12]

Примечания[править]

  1. Лурье Ф. Очистительная гильотина // Звезда. — 2009. — № 7.
  2. Тарле, Евгений Викторович // Энциклопедия Кругосвет
  3. Брачев В. С. Сергей Федорович Платонов // Отечественная история. — 1993. — № 1. — С. 122.
  4. Тарле Евгений Викторович // БСЭ
  5. Синицын Ф. Л. Проблема национального и интернационального в национальной политике и пропаганде в СССР в 1944‒первой половине 1945 года // Российская история. — 2009. — № 6. — С. 41.
  6. Цит. по: Бессонов В. А. Партизанская, народная или «малая» война в 1812 году: представления современников и оценки историков // Российская история. — 2012. — № 6. — С. 84.
  7. Цит. по: Башилов Б. Когда диавол выступил без маски в мир
  8. Цит. по: Дронов И. Е. Князь Владимир Петрович Мещерский // Вопросы истории. — 2001. — № 10. — С. 77.
  9. Цит. по: Исламов Т. М., Покивайлова Т. А. Трансильванский вопрос. По материалам комиссии М. М. Литвинова, июнь 1944 года // Новая и новейшая история. — 2006. — № 2. — С. 65.
  10. Никольский Б. В. Сокрушить крамолу / Сост. Д. И. Стогов; Отв. ред. О. А. Платонов. — М.: Институт русской цивилизации, 2009. — С. 123. ISBN 978-5-902725-45-9
  11. Смирнов В. П. На Историческом факультете МГУ в 1948‒1953 годах (сугубо личные впечатления и размышления) // Новая и новейшая история. — 2005. — № 6. — С. 138.
  12. Миронов Б. Кому в России мешают русские

См. также[править]

Ссылки[править]

Литература и документы[править]