Егор Холмогоров:Рождённые 11 сентября

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск


РОЖДЕННЫЕ 11 СЕНТЯБРЯ

В современной России консерваторы (то есть, попросту, люди, уважающие порядок и не симпатизирующие либеральным безобразиям, а также проистекающим из оных безобразиям варварским), делятся на две группы.


 Различаются они, как ни странно, по возрасту. Одни прожили сколько-то лет — 
 кто двадцать, кто тридцать, кто пятьдесят. То есть — успели родиться, 
 побриться, поработать, что-то понять, и даже эволюционировать во взглядах. 
 Вторые имеют четко определенный возраст — полтора года. Появились они, как 
 Афина из головы Зевса, в полном идейном и интеллектуальном вооружении вечером 
 11 сентября 2001 года. У первых много разных соображений по поводу того, 
 почему они консерваторы. Вторые навсегда приковали себя к тому, чтобы любую 
 свою здравую и сколько-нибудь отличающуюся от либерально-правозащитных бирюлек 
 мысль скреплять печатью, на которой начертано магическое «9.11».

Прежде всего, следует признать, что в некоем очень важном для сегодняшнего дня пункте эти две группы граждан единомысленны. Для них равно неприемлемо, когда чернобородые парубки с длинными ножами перерезают горло ни в чем не повинным людям или взрывают красивые здания, загоняя в их конструкции красивые боинги. Им одинаково отвратительны терроризм, дикость, варварство и грязь, то есть все то, что связано с функционированием и нападением на Цивилизацию со стороны, так называемого, «Мирового подполья». Им в равной степени омерзительны те, кто, прикрываясь свободолюбово-правозащитной или эстетски-авангардной фразой, оправдывает все эти мерзости. И те, и другие приветствуют те силы, которые с этим подпольем борются и защищают мирный сон, покой и благополучие добропорядочных людей.

Этим совпадение позиций, в общем-то, исчерпывается, поскольку разнятся позитивные ценности, разнится то — что именно хотят защищать одни и о чем беспокоятся другие.

Для людей в возрасте основополагающей ценностью был и остается Дом. Тот дом, который Родина, тот, который город, тот, который круг общения, круг друзей и единомышленников, тот, который дом — теплый, уютный, с по-свойски кипящим чайником. Этот дом следует защищать, украшать, укреплять стены и фундамент, развивать пристройками, обставлять приличествующей мебелью. В общем — жить. "Живите в доме — и не рухнет дом". Поэтому, когда проседали или обрушивались от подлости или идиотизма части этого дома, Страна советов и союзный мир вокруг нее, когда лилась кровь у недавних близких родственников, когда разоряди соседний очень похожий дом в Югославии, когда на террасе поселились серые волки и начали нападать уже и на людей в сенях, то, с одной стороны, кровью обливалось сердце, а с другой — руки чесались взяться и навести в доме порядок.

Для тех, кто родился в сентябре, речь идет все-таки не о доме. "Домашнего" они вообще не очень любят. Их идеал — пятизвездочный гостиничный комплекс, то бишь Hotel — то ли «Калифорния», то ли «Мариотт», но обязательно сияющий огнями, с рослыми армстронгообразными неграми-швейцарами у дверей, с сексапильными дамами в холле, с лепниной, позолотой, и манящим своей недоступностью Пентхаусом где-то там, наверху. Для духовных вечных странников — то ли бегунов, то ли шатунов — это еще одна величественная достопримечательность навроде Сикстинской капеллы, которую можно осмотреть на пути между двумя точками сбора туристов. О фундаменте и мебели отеля позаботятся другие, бесприютным же нужны лишь две вещи — чтобы на номер в отеле хватило денег и чтобы номера в отеле были. Именно этим и объясняются страх и трепет после 9.11 — в отель ворвался маньяк, начал кромсать портьеры, бить люстры и зеркала, и вообще собирается поджечь. А за ним грозится придти еще один, потом еще один, а потом еще один. Этак всему life style могут гаиньки прийти.

По-человечески это все, конечно, очень понятно. Пока ломали и крушили Дом — было не страшно, тем более, что он казался халупой. Когда убивали родственников, это было ничего: они надоедливы, норовят стащить полтину взаймы и пахнут луком. А вот когда зазвенели хрустальные стекла, и осколки начали царапать надменные лики ливрейных официантов, случилась переоценка ценностей: оказывается, в городе нужна полиция, которая грудью встанет на защиту зеркал и портьер, а заодно уж, так и быть, разберется и с квартирными кражами.

И те, и другие хотят «мирного жития в всяком благочестии и чистоте», но одни хотят его для Дома, другие для комнат в Отеле. Не очень-то понимая, что речь идет о том, что сам Отель давно уже превратился в вертеп. Как сошел с ума и возжаждал крови старый Отель в кинговском «Сиянии». В этом сумасшедшем отеле в каждой комнате на стене написаны слова «Red Room», а за остатками домашних обитателей начинают гоняться с топорами их же близкие. И между домовладельцами и обитателями отелей после выполнения программы-минимум по зачистке города от маньяков, наметятся самые жестокие и серьезные противоречия, слишком уж разные у них цели и интересы.

Впрочем,

Поэтому не стоит обольщаться. При всей возможности и даже желательности взаимопонимания между "старыми консерваторами" и "рожденными 11 сентября" надо все-таки понимать, что последние — хоть и союзники, но союзники ненадежные и лукавые. Любят ли они полицию так, как любил ее Розанов, как любим ее мы? Увы, они лишь готовы потерпеть ее присутствие и только до тех пор, пока чувствуют непосредственную угрозу для балясин и лепнины своих апартаментов. Если, не дай Бог, они решат, что "все обошлось", они снова впадут в тот благодушный нигилизм, который у нас зовется "либеральными убеждениями". И снова будут взирать на разрушение Дома, не повернув головы кочан и чувств никаких не изведав.