Егор Холмогоров:Удобрение

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск


УДОБРЕНИЕ

Со стороны оно, может быть, и виднее. Но вот только видно там свое. Польский политолог моделирует русскую ситуацию по восточноевропейскому образцу — "незавершенные бархатные революции", взрывная смесь из антикоммунизма и патриотизма и все прочее. Это не про нас. Что бы мы о себе ни думали (и что бы другие ни думали за нас и для нас), Россия отнюдь не находится в той или иной точке "посткоммунистического цикла", ее "незавершенная революция" — это не революция 1989 года, а революция 1917. Начавшийся тогда масштабный кризис русской истории — кризис одновременно катастрофический и благодетельный — так и не нашел своего завершения, под ним не подведена черта, если, конечно, не считать действительной чертой фарс "свержения коммунизма". И Путин, если на то пошло, это не человек после Горбачева и Ельцина (по сравнению с которыми он, конечно, титан и образец национального лидера), а человек после Николая II, Ленина и Сталина — и судить его будут по их счету, и платить ему придется, если не сбежит, по их счетам. Ход русских дел мерится этой меркой, а не "электоральными циклами".

Поэтому главный вопрос, который вызывают все разговоры — "есть ли альтернатива Путину и нужна ли она?", — это банальное "а зачем?". Есть ли основания считать, что те или иные политические манипуляции нужны кому-то, кроме манипуляторов и тех, кто платит им совсем небольшие (особенно по сравнению с масштабами того, о чем идет речь) деньги? Вот здесь-то и возникает… не вопрос даже, а ответ. Единственный ответ на вопрос "зачем нужна альтернатива Путину" — "а чтоб было".

Это совсем не означает, что Путин прекрасен, гениален и "безальтернативен" в том же смысле, в каком "непогрешим" Римский Папа. Совсем напротив — есть достаточно оснований полагать, что он разве что на троечку справляется с той скромной задачей, которую возложила на него русская история, — купировать наиболее острые симптомы "ельцинской болезни" тотального национального самоотрицания и саморазрушения, примирить страну с потерей "советской" смысловой ниши и приготовить условия к обретению новой. Восхищавшая многих в первые годы путинского правления манера президента говорить так, чтобы каждый услышал свое и поверил, на глазах трансформировалась в манеру говорить так, чтобы никто ничего не услышал и всем стало "по фигу". Другими словами, Путин "не оправдывает надежд". Вопрос опять же в том — оправданы ли были сами надежды, что разодранная смутой, грабежом и политической чехардой страна в раз преобразится и едва ли не отыграет назад свое "странное поражение", или что в ней, ниоткуда, образуются порядок, диктатура закона и прочие радости жизни? Оправдано было появление воли к тому, чтобы большая эпоха русской истории нашла бы наконец-то свое исполнение и свой смысл, но никак не надежды на то, что Путин, как чертик из табакерки, выскочит и завершит длительный и сложный процесс.

У Путина — свое место в истории. Она его на это место поставила и она его оттуда уберет тогда, когда в этом будет необходимость. И "проекты революции" к этой исторической разверстке имеют очень малое отношение, точнее — просто никакого. Россия нуждается не в политтехнологических проектах, а в Большом Проекте, но он не берется из воздуха, его невозможно выдумать, ему необходимо вызреть, как вызревает хлеб на ниве. И роль Путина, любых альтернатив ему, всех нас — может быть, и дурно пахнущая, зато почтенная — это роль удобрения.