Игорь Киселёв:Трудовое право в условиях командно-административной системы

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Трудовое право в условиях командно-административной системы



Автор:
Игорь Киселёв



Опубликовано:
  • РАН. ИНИОН. Отд. правоведения; Отв. ред. Клинова Е.В. - М 2003. - 84 с.
Дата написания:
2003






Предмет:
Трудовое право

В конце 20-х годов после ожесточенной внутрипартийной борьбы в стране произошла смена курса. Новое политическое руководство во главе с И. В. Сталиным отказалось от ленинского плана строительства социализма через нэп и начало осуществление форсированной индустриализации и коллективизации страны сталинскими методами — «в кратчайшие сроки и любой ценой». Новый курс потребовал колоссального напряжения сил и мобилизации всех имевшихся, весьма скудных ресурсов, сверхцентрализации, ужесточения политического режима.

В числе прочего необходимо было обеспечить рабочей силой многочисленные стройки пятилеток, в частности, в отдаленных, необжитых, с тяжелыми климатическими условиями районах; обучить работников, как правило, бывших крестьян, обращаться с незнакомой им техникой, организовать труд часто в экстремальных условиях, добиться максимальной выработки путем интенсификации труда, укрепления дисциплины и порядка на производстве, использования экстенсивных методов (увеличения продолжительности рабочего времени и т. п.), а также «подстегивания» трудового энтузиазма, массового трудового героизма, идеологической и иной поддержки социалистического соревнования, ударничества. Учитывая недостаток средств, государство стремилось максимально удешевить рабочую силу, уменьшив до самой низшей планки ее оплату, использовать в массовом масштабе труд заключенных. 26 апреля 1930 г. было создано Управление исправительно-трудовых лагерей, получившее вскоре статус главка НКЮ и вошедшее в историю под названием ГУЛАГ.

Трудовое право, унаследованное от периода нэпа, явно не годилось для обеспечения выполнения этих задач. КЗоТ 1922 г. в новых условиях оказался непригодным и «тихо скончался», хотя формально не был отменен. К концу 30-х годов КЗоТ стал мало похож на свой первоначальный вариант.

Демонтаж трудового законодательства периода нэпа, его приспособление к нуждам и потребностям командно-административной системы осуществлялись в 30-е годы в следующих четырех направлениях:

1) введение прямого государственного принуждения к труду под страхом уголовной ответственности;

2) усиление наказаний за нарушение трудовой дисциплины, выпуск брака, несоблюдение технологических нормативов;

3) усиление централизации в регулировании труда;

4) ухудшение условий труда, снижение уровня правовых гарантий для работников.

По каждому из перечисленных направлений были изданы многочисленные нормативные акты, которые в своей совокупности сформировали трудовое право, существенно отличавшееся от трудового права предшествовавшего периода.

Эволюция правового регулирования труда в период после нэпа и до начала Великой Отечественной войны нашла отражение в принятых в 30-е и в начале 40-х годов нормативных правилах.

В их числе — введение прямого государственного принуждения к труду под страхом уголовной ответственности.

За самовольный уход работника с предприятия, а также за самовольный переход с одного предприятия на другое была введена уголовная ответственность в виде лишения свободы сроком от 2 до 4 месяцев.[1] Судам было предложено рассматривать такие дела (с августа 1940 г. без участия народных заседателей) не более, чем в 5-дневный срок, и приговоры по этим делам приводить в исполнение немедленно. Руководители предприятий, уклонявшиеся от предания суду лиц, виновных в самовольном уходе с предприятия, или принявшие на работу укрывающихся от закона лиц, самовольно ушедших с предприятий, также подлежали уголовной ответственности.


С лета 1940 г. население «архипелага ГУЛАГ» стало пополняться так называемыми указниками — лицами, осужденными за самовольный уход с работы по Указу Президиума Верховного Совета СССР (далее ПВС) от 26 июня 1940 г. Число их, особенно на первых порах, составляло многие тысячи человек.

Увольнение работника по собственному желанию разрешалось только в случаях, перечисленных в законе: болезнь или инвалидность по заключению ВТЭК (если администрация не может предоставить работнику другую подходящую работу); выход на пенсию по старости; зачисление на учебу в высшее или среднее учебное заведение.

С 1938 г. работники, ушедшие с работы по собственному желанию, приобретали право на получение пособия по временной потере трудоспособности только через 6 месяцев после устройства на новую работу.

Чтобы закрыть лазейку для желающих уволиться с предприятия, имитировав мелкую кражу и получив «долгожданное увольнение», как это допускалось в прежнем законодательстве, Указ ПВС СССР от 10 августа 1940 г. установил за мелкие кражи на производстве вместо увольнения лишение свободы на срок до 1 года.

По указанию народных комиссаров СССР (или их заместителей) допускался принудительный перевод определенных категорий служащих и квалифицированных рабочих, начиная с 6-го разряда и выше, с одних предприятий на другие независимо от территориального расположения предприятия. Отказ от перевода грозил уголовным наказанием. Мобилизации рабочей силы, прекратившиеся после отмены «военного коммунизма», возобновились уже в начале 30-х годов. Постановление ЦК ВКП(б) от 20 октября 1930 г. подчеркнуло насущную необходимость переброски квалифицированной рабочей силы и специалистов из менее важных отраслей хозяйства в более ответственные и из одних районов в другие. Постановление ЦИК и СНК СССР от 15 декабря 1930 г. НКТ СССР по соглашению с профсоюзами и с утверждения СТО было предоставлено право переводить квалифицированных рабочих и специалистов на другую работу или в другую местность для использования по специальности. Постановление НКТ СССР от 23 декабря 1930 г. предоставило биржам труда право насильственно направлять зарегистрированных безработных на работу не по специальности, в том числе на неквалифицированные работы. Такие «переброски» производились фактически неоднократно. Так, постановление НКТ СССР от 24 февраля 1930 г. предусмотрело переброску на важнейшие стройки инженеров и техников-строителей. Осуществлялись также мобилизации различных категорий специалистов, работавших в учреждениях не по специальности, на предприятия. Лица, уклонявшиеся от трудовых мобилизаций, именовались «дезертирами с трудового фронта».

Было установлено, что комплектование ремесленных училищ, железнодорожных училищ и школ фабрично-заводского обучения (ФЗО) должно происходить как на добровольной основе, так и по призыву (мобилизации). Председатели колхозов были обязаны ежегодно выделять в указанные учебные заведения по 2 человека молодежи мужского пола на каждые 100 членов колхоза. По определенной норме, устанавливаемой ежегодно СНК СССР, такую же мобилизацию молодежи должны были проводить городские власти. Все окончившие указанные учебные заведения считались мобилизованными и были обязаны проработать 4 года подряд на государственных предприятиях по указанию главного управления трудовых резервов при СНК СССР.

Учащиеся ремесленных, железнодорожных училищ и школ ФЗО за самовольный уход из училища (школы), а также за систематическое и грубое нарушение школьной дисциплины, повлекшее исключение из училища (школы), подвергались по приговору суда заключению в трудовые колонии сроком до 1 года.

Можно вполне согласиться с В. М. Курицыным, который считает, что указы 40-х годов, «прикрепив каждого работника к его предприятию, учреждению и рабочему месту, установив порядок централизованного распределения работников независимо от их воли и желания, введя уголовную ответственность за самовольное увольнение и переход с предприятия на предприятие … создали по существу, систему внеэкономического принуждения к труду, столь характерную для авторитарно-бюрократического сталинского режима» (6, с. 40). Усиление наказаний за нарушение трудовой дисциплины, выпуск брака, несоблюдение технологических нормативов.

В течение 30-х годов было принято множество актов, ужесточавших ответственность за нарушение трудовой дисциплины, особенно за прогулы и опоздания. Очевидно, эти меры оказались недостаточно эффективны, и в начале 40-х годов наказания за нарушение трудовой дисциплины были еще более усилены, а за прогулы была введена уголовная ответственность. Рассмотрим эволюцию законодательства по этому вопросу подробнее.

Администрация государственных предприятий получила право без предварительной санкции РКК[2] (как то было предусмотрено в КЗоТе 1922 г.) налагать на работников, нарушивших дисциплину, все взыскания вплоть до увольнения. За попустительство нарушителям трудовой дисциплины руководящий состав предприятий подвергался дисциплинарной ответственности вплоть до смещения с должности. С 1938 г. наказание было ужесточено: за уклонение от проведения мер по укреплению трудовой дисциплины и непринятие мер против прогульщиков, летунов и разгильдяев руководители предприятий, учреждений, цехов и отделов подлежали ответственности вплоть до предания суду, то есть уголовной ответственности. Был установлен особый порядок дисциплинарной ответственности руководящих работников предприятий (в порядке подчиненности); восстановлены ликвидированные в 1923 г. товарищеские суды, на которые была возложена задача борьбы с нарушителями трудовой и производственной дисциплины.

Постановлением НКТ СССР от 18 января 1931 г. лица, «оставляющие работу без уважительных причин до окончания условленного срока найма, самовольно оставившие работу более одного раза в течение года», были объявлены «злостными дезорганизаторами производства». В 1930 г. за злостное нарушение трудовой дисциплины была вновь (как и в период «военного коммунизма») введена уголовная ответственность, а за приход на работу с опозданием более чем на 20 минут было установлено увольнение.

С 1932 г. во изменение прежнего законодательства работник подлежал увольнению в случае хотя бы одного дня неявки на работу без уважительных причин. В этом случае он лишался ведомственной площади, продовольственных и промтоварных карточек.

В 1932‒1934 гг. государственными органами были разработаны и утверждены уставы о дисциплине рабочих и служащих железнодорожного, водного транспорта, связи, энергоснабжения. Они предусматривали дополнительные и более суровые наказания за нарушения трудовой дисциплины, чем правила внутреннего распорядка.

Дополнительное ужесточение наказания за нарушения трудовой дисциплины произошло в 1938 г. В отношении работников, допустивших опоздание на работу без уважительных причин, или преждевременно ушедших на обед, или запоздавших после обеденного перерыва, или раньше времени ушедших с работы, или в отношении лиц, бездельничавших в рабочее время, предлагалось применять следующие наказания: замечание или выговор с предупреждением об увольнении, перевод на другую нижеоплачиваемую работу на срок до 3 месяцев или смещение на низшую должность. Если работник допускал 3 таких нарушения в течение одного месяца или 4 нарушения в течение 2 месяцев подряд, нарушитель подлежал увольнению.

В 1940 г. за прогул без уважительных причин (всякое опоздание на работу или преждевременный уход с нее более чем на 20 мин.) была введена уголовная ответственность по приговору народного суда в виде исправительно-трудовых работ по месту работы на срок до 6 месяцев с удержанием из заработной платы до 25 %.

Таким образом, предусмотренное ранее увольнение за прогул было заменено уголовным наказанием. Дела, связанные с самовольным прогулом, должны были рассматриваться в судах не более чем в 5-дневный срок, а приговоры приводиться в исполнение немедленно. Руководители предприятий за уклонение от предания суду прогульщиков также привлекались к судебной ответственности.

Пленум Верховного Суда СССР от 23 июля 1940 г. предложил рассматривать совершение нового прогула лицом, отбывающим исправительно-трудовые работы за прежний прогул, как уклонение от отбывания наказания. В этом случае неотбытый срок исправительно-трудовых работ должен был заменяться по приговору суда тюремным заключением на тот же срок.

В 1941 г. были утверждены новые типовые правила внутреннего трудового распорядка (ПВТР) со специальным разделом, посвященным ответственности за нарушение трудовой дисциплины. В числе прочего было установлено, что к прогулу приравнивается явка на работу в нетрезвом состоянии.

Для дисциплинирования руководящих работников предприятий была введена уголовная ответственность (лишение свободы на срок от 5 до 8 лет) директоров, главных инженеров, начальников ОТК промышленных предприятий за выпуск недоброкачественной некомплектной продукции, несоблюдение обязательных стандартов. Выпуск такой продукции был объявлен антигосударственным преступлением, равносильным вредительству.

В 1929 г. наряду с ограниченной материальной ответственностью была введена полная материальная ответственность работников за ущерб, нанесенный имуществу предприятий. В 1932 г. в ряде случаев была введена повышенная ответственность работников — до пятикратного размера причиненного вреда.

Усиление централизации в регулировании труда С конца 20-х — начала 40-х годов была перестроена вся система заключения коллективных договоров. Решения высших партийных и профсоюзных органов обязывали стороны коллективных переговоров основное внимание уделять обеспечению выполнения промфинпланов предприятий. Работники и профсоюзы должны были брать на себя обязательства по выполнению заданий по росту производительности труда, развертыванию ударничества и социалистического соревнования.

Коллективные договоры все более изменяли свой характер. Их нормативная часть, их функции в качестве источника локального регулирования труда были сведены на нет. Призывы партии, обращенные к профсоюзам («повернуться лицом к производству», «повернуться лицом к социалистическому соревнованию и ударничеству»), на деле привели к тому, что коллективные договоры превращались в своего рода договоры о социалистическом соревновании, включавшие почти исключительно взаимные обязательства по выполнению и перевыполнению промфинплана. В конечном счете в той системе правового регулирования труда, которая стала складываться в стране, коллективные договоры оказались ненужными.


Последняя коллективно-договорная кампания была проведена в СССР в 1933 г. Действие коллективных договоров, заключенных в 1933 г., было продлено на 1934 г. С тех пор и до 1947 г. коллективные договоры не заключались. Таким образом, локальное регулирование труда было ликвидировано за ненадобностью.

«Жизнь показала, — подчеркивалось в одном из исследований, — что восстановление коллективно-договорной практики нецелесообразно. Коллективный договор как особая форма правового регулирования трудовых отношений изжил себя. Детальная регламентация всех сторон этих отношений нормативными актами государственной власти не оставляет места для каких-либо договорных соглашений по поводу тех или иных условий труда. Таким образом, коллективные договоры в рассматриваемый период изжили себя» (13, с. 106).

После 1931 г. основным методом пополнения народного хозяйства рабочей силой стал организованный набор отраслевыми наркоматами рабочих через колхозы путем заключения договоров с колхозниками и колхозами.

Ухудшение условий труда, снижение уровня правовых гарантий для работников.

Было осуществлено увеличение продолжительности рабочего дня с 7 до 8 часов — на предприятиях с 7-часовым рабочим днем; с 6 до 7 часов — на предприятиях с 6-часовым рабочим днем, за исключением профессий с вредными условиями труда; с 6 до 8 часов — для служащих учреждений и для лиц, достигших 16 лет, а также перевод всех работников с 5- и 6-дневной недели на 7-дневную неделю. В результате продолжительность рабочего времени увеличилась на 33 часа в месяц без повышения заработной платы. Кроме того, были повышены нормы выработки и снижены расценки.

В соответствии с постановлением СНК СССР от 27 июня 1940 г. были установлены сверх воскресных дней лишь 6 нерабочих дней (22 января, 1 и 2 мая, 7 и 8 ноября, 5 декабря), а все остальные дни года были объявлены рабочими днями. Было отменено сокращение рабочего дня накануне дня отдыха. Продолжительность еженедельного непрерывного отдыха была сокращена с 42 до 39 часов.

Было введено предоставление ежегодного оплачиваемого отпуска после 11 месяцев непрерывной работы (ранее 5,5 месяца) и сокращена продолжительность отпуска по беременности и родам со 112 до 63 дней.

Оплата простоев, брака и невыполнения норм выработки не по вине работников была понижена. Было установлено, что при простое по независящим от работника обстоятельствам ему вместо полной оплаты гарантируется от 1/2 до 2/3 повременной тарифной ставки; при невыполнении норм выработки и при браке (не по вине работника) — 2/3 повременной тарифной ставки.

Сроки компенсации за вынужденный прогул уволенным и восстановленным судом работникам были значительно сокращены (ранее предусматривалась компенсация за все время вынужденного прогула; с 1938 г. — не более чем за 20 дней). Возможность судебного обжалования увольнений и дисциплинарных взысканий для многих категорий работников отменялась.

Работники, уволенные по собственному желанию, за нарушение трудовой дисциплины, а также за совершение преступления, лишались ведомственной площади и выселялись в административном порядке в 10-дневный срок после увольнения без предоставления им другой жилой площади.

Зачатки трудовой юстиции (трудовые сессии народных судов),[3]так же как и примирительные комиссии и третейские суды, были ликвидированы.[4] Разногласия по вопросам установления и изменения условий труда, которые ранее разрешались примирительными комиссиями и третейскими судами, фактически стали улаживаться путем согласования спорных вопросов вышестоящими хозяйственными и профсоюзными органами. Эта практика впоследствии получила закрепление в постановлении Совета министров СССР от 4 февраля 1947 г. «О заключении коллективных договоров на предприятиях».

При оценке проведенных контрреформ в области правового регулирования условий труда следует учитывать, что с 1933 г. было запрещено улучшать положение работников по сравнению с законодательством. Многие из рассмотренных мер в области правового регулирования труда, особенно принятых в начале 40-х годов, представляли собой возрождение порядков, существовавших в период «военного коммунизма». Необходимость таких мер в официальных документах и в литературе того времени обосновывалась обострением международной обстановки и угрозой войны.

В рассматриваемый период произошли существенные изменения в юридическом положении профсоюзов. В 1933 г. был ликвидирован НКТ СССР. Все его органы, включая органы социального страхования, и инспекция труда были переданы профсоюзам и слиты с профсоюзным аппаратом в центре и на местах. В частности, на ВЦСПС и ЦК профсоюзов было возложено выполнение обязанностей НКТ и его органов в области охраны труда и социального страхования. ВЦСПС было предоставлено право издания (с утверждением или с предварительной санкции СНК СССР) инструкций, правил и разъяснений по применению законодательства о труде. Процесс огосударствления профсоюзов, начавшийся с первых лет советской власти, решениями 1933 г. достиг пика. На единственный в стране профсоюзный орган ВЦСПС были возложены в монопольном порядке задачи государственного управления важными аспектами труда и трудовых отношений.

Руководство страны большое внимание уделяло государственному стимулированию ударного труда. Были введены разнообразные меры материального и морального стимулирования: премии, льготы, государственные награды. Работники, длительное время добросовестно трудившиеся на предприятии, пользовались преимуществами в обеспечении жильем, путевками, в продвижении по службе. Для передовиков производства были установлены почетные звания, введены знаки отличия. Были учреждены медали «За трудовую доблесть» и «За трудовое отличие». Указом ПВС СССР от 27 декабря 1938 г. была введена высшая степень отличия — звание Героя Социалистического Труда. В правовых актах закреплялись льготы ударникам, победителям социалистического соревнования, поощрительные формы и системы заработной платы.

В 1936 г. была принята Конституция СССР. В ней труд провозглашался обязанностью и делом чести каждого способного к труду гражданина по принципу: «Кто не работает, тот не ест».

Великая Отечественная война оказала серьезное воздействие на развитие трудового законодательства. Чрезвычайные меры насильственного порядка, введенные в начале 40-х годов, были еще более усилены и дополнены другими мерами, диктуемые военной обстановкой (5, с. 204‒207).

В годы восстановления и развития народного хозяйства СССР после войны, до смерти И. В. Сталина, главные изменения в трудовом законодательстве касались отмены чрезвычайных мер по использованию рабочей силы, принятых в военные годы. Так, Указом ПВС СССР от 30 июня 1945 г. для рабочих и служащих были восстановлены ежегодные оплачиваемые отпуска, отменены обязательные ежедневные сверхурочные работы; отпала необходимость в трудовых мобилизациях, но Указ от 26 июня 1940 г. оставался в силе и действовал (хотя и использовался гораздо реже) в течение всего рассматриваемого периода. Был расширен перечень случаев, когда администрация должна была давать работникам разрешение на уход с работы. Вместе с тем жесткие меры вплоть до уголовной ответственности сохранились за прогулы. Согласно Указу ПВС СССР от 14 июня 1951 г. за прогул могла применяться одна из следующих мер: дисциплинарное взыскание по правилам внутреннего трудового распорядка или уставам о дисциплине; лишение права на получение процентной надбавки на срок до 3 месяцев или снижение единовременного вознаграждения за выслугу лет в размере до 25 %; увольнение с работы с указанием в трудовой книжке, что работник уволен без уважительной причины. Администрация предприятия могла направлять дела о прогулах в товарищеский суд.

В случае прогула без уважительной причины, совершенного неоднократно (более двух раз в течение трех месяцев) и продолжительностью свыше 3 дней, директор предприятия (начальник учреждения) мог передать дело в суд для привлечения виновного работника к уголовной ответственности. Суд мог приговорить такого злостного прогульщика к исправительно-трудовым работам по месту основной работы на срок до 6 месяцев с удержанием 25 % заработной платы.

Обращает на себя внимание почти полное отсутствие в послевоенное десятилетие новых актов по труду. Единственное исключение — Положение о товарищеских судах 1951 г., имевшее целью привлечь общественность к борьбе за укрепление трудовой дисциплины в связи с отменой военно-мобилизационных норм ее поддержания.

После 13-летнего перерыва с 1947 г. в СССР снова стали заключаться коллективные договоры в специфически советском их варианте (использование их прежде всего и главным образом как инструмента роста производительности труда, улучшения организации производства, развития социалистического соревнования и т. п.).

Формально в качестве главного источника правового регулирования труда действовал КЗоТ 1922 г. с многочисленными поправками и дополнениями. С 1938 по 1952 г. Кодекс не переиздавался. В 1952 г. он был издан в качестве нумерованного издания, рассылавшегося по спискам. В аннотации к названному изданию КЗоТа указывалось, что он предназначен для служебного пользования работников суда и прокуратуры. Гриф «для служебного пользования» стоял и на Положении о товарищеских судах.

См. также[править]

Комментарии[править]

  1. Ужесточение норм ответственности за самовольный уход с работы происходило уже с начала 30-х годов. С 1931 г. так называемые «летуны» (работники, уволившиеся с работы без предупреждения, или до того, как им найдена замена, или до окончания срока найма или лица, менявшие работу дважды в течение одного года) принимались на особый учет при обращении за работой. В течение 6 месяцев они были лишены права на новое трудоустройство
  2. РКК — орган на предприятии, состоящий из равного числа представителей профсоюза и администрации.
  3. С принятием Закона о судоустройстве СССР и союзных республик 1938 г. трудовые дела стали рассматриваться народными судами в общем порядке.
  4. Ликвидация сложившейся в 20-е годы системы рассмотрения коллективных трудовых споров обосновывалась тем, что осуществленная в стране социалистическая реконструкция, построение основ социализма сделали такую систему излишней, так как исчезли объективные социально-экономические причины возникновения коллективных трудовых конфликтов и забастовок. При этом забастовки формально не были запрещены. Более того, не было отменено постановление ЦИК и СНК СССР от 13 января 1929 г. о запрете обращать взыскания на принадлежащие профсоюзным органам стачечные фонды. Впрочем, реальная обстановка в стране была такова, что забастовки были невозможны и без их формального запрета, поскольку рассматривались как контрреволюционные, антисоветские акции со всеми вытекающими отсюда последствиями.