Константин Крылов:История free love

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Если совсем коротко, free love — это сексуальные отношения, свободные от каких бы то ни было взаимных обязательств, включая эмоциональные. Никакого общего хозяйства, никакой привязанности, никакого профессионального долга (который есть, скажем, у проститутки). Оргиастические восторги не запрещены, но и не поощряются. И, понятное дело, все строго добровольно. Можно было бы сказать, что фри-лав — это перепихон без заморочек, и сравнить его с простотой нравов кошечек и собачек. Но это неправда. На самом деле фри-лав — это жестко регламентированная и даже ритуализированная система.

Ритуал современного фри-лава включает в себя следующее. Фри-лав — это одноразовый секс или секс «на одну ночь». Партнер может найтись где угодно — в баре, в соседнем отделе. Предполагается, что инициатор фри-лава (не обязательно это мужчина) достаточно быстро, но в вежливой форме обозначает свои намерения. Другая сторона тем или иным образом обозначает свои условия (хочется сказать «цену», но прямые расчеты в таких случаях считаются моветоном). После чего парочка отправляется в удобное место, чтобы заняться сексом.

В сексе позволено все, но требуется четкое согласие партнера. Желательно произвести на партнера или партнершу впечатление — ну или хотя бы довести его или ее до оргазма. Однако нельзя слишком увлекаться: следует демонстрировать хороший самоконтроль и рассудочность. Предохранение обязательно, в последние годы — особенно.

В канон фри-лава входит категорический отказ от глубокого эмоционального контакта. Общаться с партнером следует по принципу «Я ничего не спрашиваю о тебе и ничего не говорю о себе». «Грузить своими проблемами» — крайний моветон.

По окончании акта свободной любви партнеры как бы забывают друг друга — или делают такой вид. Встретившись в иной ситуации, фри-лаверы друг друга не узнают. Хотя не возбраняется шепнуть на ухо другу или подружке: «Я с ним (с ней) спал(а), ничего особенного…»

Иногда фри-лав имеет продолжение — переходит в сожительство, а то и в брак. Однако такой переход достаточно труден. Во всяком случае, сказать после хорошо проведенной ночи: «Знаешь, я в тебя, кажется, влюбился(ась)» — это крайний моветон, тут нужно искать поводы и подходы для продолжения знакомства.

История вопроса[править]

Как утверждают этологи, чем более высоко организовано животное, тем больше оно любит трахаться. Глупые мотыльки делают это раз в жизни, а умные дельфины просто обожают сунуть друг другу кое-что кое-куда. Ну, а до чего же хочется этого людям, вы сами знаете. Казалось бы, в чем проблема: если есть такой простой способ доставить друг другу удовольствие, что мешает предаваться ему дни и ночи напролет?

Всего два обстоятельства, но оба очень важные. Во-первых, от «этого» случаются дети. Во-вторых, «это» является статусным занятием. Гордость мужчины сильно зависит от того, сколькими и какими женщинами он сумел овладеть, а самодовольство женщины питается тем, каким и скольким желающим ее мужчинам она отказала. Эти два обстоятельства сделали секс главной проблемой рода человеческого.

Впрочем, насчет двух обстоятельств — это мы погорячились. Есть и третье: в интимные занятия людей всегда засовывало свой любопытный нос государство. Ибо власть всегда старалась держать своих подданных за разные места, в том числе и за яйца. Хотя бы потому, что нельзя же выпускать из виду такую важную отрасль народного хозяйства, как производство подданных.

Поэтому любое государство всегда вело и ведет ту или иную политику в области брака и семьи. Обычно такая политика была предсказуемой. Империи поощряли смешанные браки и дозволяли некоторое падение нравов. Малые народы следили за чистотой крови и наводили строгость. Все без исключения поощряли многодетность: хорошо, когда подданных становится больше. Если их становилось слишком много, государство начинало какую-нибудь войну.

Европа до определенного момента мало чем отличалась от всех прочих. Народ жил брачно, высшие классы позволяли себе «вольности», женщины рожали по пять-шесть детишек, лишние люди клали животы в войнах и так далее. Прогресс наук и ремесел в этом смысле мало что изменил. Жить, правда, стали дольше, и большее количество детей выживало, но до поры до времени этому никто не придавал большого значения.

Все изменила одна маленькая книжка, которую написал Томас Мальтус.

Реквием человечеству[править]

Мальтус родился в 1766 году в сонной сельской местности близ Лондона, рано принял духовный сан, закончил Кембридж и получил в сельском приходе место второго священника. Также преподавал в колледже и на досуге занимался политической экономией. В 1798 году издал книжку, скромно озаглавленную «Опыт о законе народонаселения». Сейчас без преувеличения можно сказать, что эта книга изменила историю Европы.

Содержание книжки сводилось по существу к школьной задачке по алгебре. Речь шла о сравнении двух процессов: роста народонаселения и увеличения плодородия почв и вообще производительности производства. Вывод был прост: производительные силы человечества растут в арифметической прогрессии, а народ плодится в геометрической. Грубо говоря, число людей стремительно возрастает, а их способность себя прокормить в принципе не может догнать демографический рост. Вывод: необходимо всеми способами сдерживать рост народонаселения. Всеми, включая войны, голод, убийство детей и добровольное воздержание от деторождения, а значит и от секса.

Поспорить с Мальтусом пытались многие. Увы, основной вывод оказался неопровержимым. В дальнейшем теория подтвердилась фактами — то есть двумя мировыми войнами в Европе, вторая из которых велась под лозунгами «захвата жизненного пространства».

Но серьезные европейские люди из серьезных европейских структур начали серьезно думать раньше. В начале прошлого века в Европе и особенно в Англии стали плодиться «мальтузианские общества».

Основное право[править]

13 октября 1905 года в Великобритании произошло поразительное событие. Кандидат от Либеральной партии лорд Грей устраивал встречу с избирателями. Внезапно в зале появилась группа девиц и дам с флагом: «Избирательные права — женщинам!» Барышни стали орать и требовать от почтенного лорда ответа — намерен ли он предоставлять женщинам эти самые права. Когда опешивший лорд ответил не то, чего добивались барышни, те достали зонтики и как следует его избили. Хулиганок приговорили к небольшому штрафу, но они предпочли сесть в тюрьму. Оттуда их быстренько выгнали. На воле они обрели статус мучениц.

Так началось движение суфражисток (англ. suffrage — избирательное право), из которого, как из той искры, возгорелось пламя «женского движения за права» по всей Европе.

Больше всего они напоминали фурий. Под руководством полусумасшедшей предводительницы Эммелин Панкхерст они поджигали дома и церкви, обливали кислотой английские газоны и итальянские картины, ну а про битые окна и говорить нечего.

Суфражистки выставляли обществу все новые требования. Женщины должны были быть уравнены в правах с мужчинами, причем во всем абсолютно, включая право ношения штанов. Но главным было требование «избавить женщин от семейного рабства». Особенный упор делался на право женщины самой решать, рожать ей или нет, и если да, то от кого. Отстаивалось неограниченное право на аборт. Ну и, конечно, свободная любовь.

Понимание этого дела у суфражисток — и наследовавших им феминисток — было таким. Женщина имеет право первой проявлять интерес к мужчинам и тащить их в свою постель, а также и выкидывать их оттуда в любой момент. Мужчина не имеет никаких прав на женщину, с которой он переспал, и неважно, сколько раз он это сделал. Женщина решает вопросы предохранения и может требовать от мужчины того же. Беременность исключена, впрочем, если женщина захочет завести ребенка, она вправе это сделать, даже не посвящая его биологического отца в этот вопрос. Дети принадлежат женщине, мужчины не вправе вмешиваться в отношения женщины со своими детьми… В общем, знакомые постулаты фри-лава. Правда, тогда мало кто из тогдашних барышень мог им следовать без всякого смущения.

В те же самые годы никому доселе не известная американская медсестра Маргарет Зангер (родилась в 1879 году), коммунистка по убеждениям, начала издавать газету «Воительница», украшенную лозунгом: «Без богов и хозяев!» Основным содержанием издания было поношение «дегенеративного института брака» (к тому времени Маргарет успела побывать замужем и развестись) и «борьба женщины за свое право: право не работать, право быть матерью-одиночкой, право на разрушение и на любовь». Пропаганда контрацептивов и свободы секса чередовались с призывами к социалистической революции. В конце концов американским властям это надоело, и Маргарет пришлось бежать от приговора суда в Англию — где ее приняли мальтузианские круги.

Надо сказать, Маргарет и в самом деле была последовательной сторонницей фри-лава (избавим читателя от подробностей). Впрочем, известна госпожа Зангер не своими похождениями, а основанием Ассоциации Планирования Семьи (АПС) — очень авторитетной конторой, которая сейчас ворочает миллиардами долларов. Одна из официально заявленных целей АПС — снижение численности населения планеты. Это достигается пропагандой абортов, стерилизации, административных мер по уменьшению рождаемости… и свободной любви.

Третьим источником распространения фри-лаверской идеологии стала идеология хиппи, которую можно назвать «анархизмом с человеческим лицом». Хиппи были идейными борцами со всяким насилием и прежде всего они не любили насилия общества над собой. Фри-лав идеально вписывался в их представления о счастье. Правда, хиппи были не согласны с холодностью классического фри-лава: они-то считали, что любовь, в том числе сердечная, — тоже хорошая штука, и что ее у них хватит на всех. Результаты, правда, были те же самые.

И, конечно, нельзя забывать о роли гей-культуры, изначально ориентированной на фри-лав. Сейчас мы даже не хотим отдавать отчет, сколько «гейских» привычек и представлений переняли у геев «натуралы». Неприятно признавать такие вещи…

Несостоявшаяся революция[править]

Фри-лав в России — не новость. В царское время у нас был свой суфражизм, а в советское Александра Коллонтай проповедовала теорию «стакана воды» и писала сочинения — «Дорогу крылатому Эросу» и «Любовь пчел трудовых». «Появилось половое влечение к мужчине — иди и бери его, появилось новое к другому — иди и бери этого». (Впрочем, измены мужа она не простила, более того — подвела его под чекистскую пулю). В брежневские времена теоретизмами на такую тему не баловались, зато реального секса в СССР хватало. Назвать его фри-лавом, правда, было нельзя: добродушный общажно-стройотрядовский свальный грех, комсомольский разгул «с девочками» или служебные романы — это было в иной стилистике.

Настоящий фри-лав появился вместе со «средним классом» (извините за выражение), а также с распространением офисно-барной культурки. Появился — и тут же осекся.

Увы. Сексуальной революции подрезали крылья ничтожные существа — бактерии и вирусы. В благословенные шестидесятые годы ничего страшнее банального сифилиса представить себе было нельзя, СПИД и гепатит еще не начали своего торжественного шествия. Вернулось старое бабское правило — не давать на первом свидании, а вообще-то — и на втором, и на третьем. Появилась необходимость узнать человека получше, а это бьет по основе фри-лава — эмоциональной анонимности. Резина не очень-то спасает, так что теперь стало казаться разумным заводить самых обычных любовников, а то и мужей.

А как же те, кто заварил всю эту кашу?

А никак. Европейцы за столетие «свободы» перестали размножаться с пугающей скоростью и даже начали потихоньку вымирать. Отчаянно делить жизненное пространство стало незачем. Страшные прогнозы Мальтуса в этой части не сбылись.

Зато вполне по-мальтузиански умножаются ряды тех, кто еще не вкусил благ женской эмансипации. И не вкусит: в арабском мире госпожа Панкхерст или госпожа Зангер, вздумай они проповедовать свободную любовь и вообще что-нибудь свободное, не прожили бы и получаса.