Константин Крылов:Слушай, Британия

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Когда решался вопрос о том, какая мировая столица примет у себя очередную Олимпиаду, Москва отсеялась сразу. Причин для отказа было достаточно, но, по мнению экспертов, одной из основных была та, что Москва город опасный: «Норд-Оста» ещё никто не забыл, а уж чего можно натворить во время Олимпиады, когда везде понастроено много удобных сооружений, битком забитых людьми — это одному Аллаху ведомо. После непродолжительной, но жёсткой борьбы за первое место пальму получил Лондон.

Именно он примет очередное спортивное торжество — и, очевидно, получит с этого дела множество вкусных плюшек: Олимпиада-2012 — дело сколь престижное, столь и доходное. И опять же, одной из главных причин, по которой именно столице туманного Альбиона достались все эти плюшки, была проблема безопасности. Лондон пользовался славой самого безопасного города в Европе. Считалось, что где-где, а уж в Лондоне никакие террористы гадить не будут.

Седьмого июля — как раз после принятия исторического решения и во время очередного саммита «Большой Восьмёрки» в шотландском Глениглсе — в лондонском метро в час пик прогремела серия взрывов. Число погибших на настоящий момент достигло 55 человек, ранения получили около 700. Ущерб от теракта — уже случившийся и ожидаемый — оценивается в два миллиарда фунтов стерлингов.

Ничего особенного[править]

Первой реакцией британских властей на теракт была растерянность. Похоже, они просто не могли поверить в случившееся. Впоследствии это подтвердилось: даже знаменитый Скотланд-Ярд публично признал, что не имел ни малейшего представления о готовящемся теракте.

Первые сообщения о взрыве на перегоне между метро Олдгейт и Ливерпуль-стрит транспортная полиция получила около девяти утра. Первой версией происшедшего стала авария — сбой электроснабжения или столкновение поездов. И только после того, как стало известно об аналогичном происшествии на станции Эджвер-роуд, а потом и на других станциях, в головах начальства возникла мысль о теракте. Окончательно расставила точки над i информация о взрыве в автобусе — тут уже всем стало ясно: столица Британии подверглась так называемой «насыщающей» террористической атаке, когда каждый теракт усиливает панику и неразбериху.

С этого момента власти стали действовать более осмысленно. Первое, что они сделали — это поприжали хвосты прессе. С самого начала и до самого конца вся информация о терактах тщательно фильтровалась. Даже так называемые прямые эфиры шли с задержками — в течении нескольких секунд кадры просматривались, и, в случае «шокирующего содержания», вырезались. В результате вся свободная британская пресса не показала ни одного трупа, ни одной кровавой подробности происшедшего. В отличие от российской ситуации, когда из телевизора мешками льётся кровь, а либералы свистят, жалуются на цензуру и требут подробностей, англичане и не подумали заниматься «свободой слова», которую они так рекомендуют всем остальным в качестве панацеи. Общий настрой СМИ был примерно таков: «ничего особенного, мы, англичане, видели и не такое».

Подробности дальнейшего наши читатели могут прочесть в этом номере «Спецназа», в разделе «Террор». Вкратце — пожарные и полиция оказались более или менее на своих местах и оказали всю возможную помощь пострадавшим. Блэр покинул саммит — однако, не торопясь, без лишней спешки. «Большая Восьмёрка» объявила теракт в Лондоне «нападением на весь цивилизованный мир» (по поводу терактов в России подобных заявлений никто не делал, но не будем считаться). Был приспущен «Юнион Джек» над Букингемским дворцом: королева скорбела вместе со своим народом.

Ответственность за теракт долго никто на себя не брал. В конце концов проявилась какая-то подозрительная Секретная группа «Аль-Каиды» в Европе", о существовании которой до сих пор никто не подозревал.

Через неделю 14 июля на Трафальгарской площади прошёл митинг — почтить память погибших во время терактов, отдать дань уважения полицейским и спасателям и показать сплочение нации перед лицом террористической угрозы. Площадь оформили щитами с надписью «London United» («Лондон един»). Выступавшие — среди которых предусмотрительно присутствовали представители практически всех национальных и религиозных диаспор города — говорили о том, что Лондон пережил многое и становился только лучше, о скорби и мужестве, и т. д. Поговаривают о том, чтобы сделать Олимпиаду-2012 посвящённой памяти убитых жителей города.

Странным образом, никто не требовал смены правительства, отставки Тони Блэра и так далее. Впрочем, странно это только для «дорогих россиян». Западные люди в ситуациях, когда им угрожают внешние силы, сплачиваются, а не бросаются друг на друга с кулаками. К тому же первый признак цивилизованности — это умение делать хорошую мину при плохой игре.

Теракты не напугали англичан, а только дали им лишний повод гордиться собой — что, наверное, очень правильно.

Впрочем, были и эксцессы. В толерантной до тошноты Британии начали избивать мусульман и поджигать мечети. Однако, всё это удалось более или менее остановить: исламское сообщество в Британии одно из самых больших и авторитетных в Европе, и ссориться с ним не с руки.

Что можно сказать об этом? Разумеется, пострадавших очень жалко, тем более убитых. Но, несмотря на скорбь и сочувствие, кое-какие вопросы всё равно остаются. И мы имеем полное право их задать — если уж не господину Блэру, то хотя бы самим себе.

Пряничный домик[править]

Прежде всего — откуда, собственно, у Лондона взялась репутация самого безопасного города Европы?

Напоминаем: Англия — одна из трёх европейских стран, которая имеет проблемы с сепаратистами, и одна из двух, в которой сепаратисты переходили к вооружённой борьбе за независимость (товаркой по несчастью является Испания с её басками). Что касается Соединённого Королевства, то его уже не первое столетие сотрясает ирландский вопрос. Сотрясает в буквальном смысле слова: боевики Ирландской Республиканской Армии умело и охотно пользовались динамитом в качестве аргумента. В 1999—2000 году были достигнуты соглашения о прекращении огня, но нехорошая возня с применением взрывчатки продолжается. Последний раз ИРА отметилась в 2001 году — взорвали заминированную машину у штаб-квартиры корпорации «Би-Би-Си» в Лондоне (жертвы — один раненый). Последний же раз мирные жители величайшей из мировых столиц гибли от рук разгневанных ирландцев в 1996 году — тогда были убиты двое, тоже в результате взрыва грузовика.

Это бы, однако, ещё терпимо — в конце концов, ИРА, гонясь за имиджем джентльменов от террора, в последние годы своей деятельности перешли к «условным терактам» — например, заложив бомбу, за полчаса до взрыва предупреждали британские спецслужбы о закладке и даже указывали местонахождение заряда. Казалось бы, куда большую опасность представляют мусульманские фанатики, начисто лишённые джентльменских предрассудков, и к тому же имеющих немало поводов «грохнуть» британскую столицу: Англия активно участвует в иракской компании и всячески поддерживает американскую политику по отношению к исламскому миру. Учитывая, что мусульманская община в Британии — одна из самых сильных в Европе, можно было бы ожидать самого худшего.

Но, несмотря ни на что, старая добрая Англия до последних дней оставалась на редкость спокойным местом, по сравнению со всеми прочими. Последний крупный теракт в британской истории — с массовой гибелью жертв — имел место в 1988 году, когда над шотландским городком Локерби был взорван пассажирский «Боинг». После этого наступила тишина, нарушаемая редкими сообщениями о предотвращённых или неподтверждённых попытках что-то взорвать или кого-то отравить.

Самым известным стало так называемое «рициновое дело»: арест девятерых африканцев, якобы причастных к изготовлению рицина, отравляющего вещества замедленного действия, которое вроде можно использовать в террористических актах наподобие того, что был произведён в токийском метро. Рициновое дело, впрочем, оказалось на редкость мутным и бездоказательным, судебный процесс проходил в тайне — и всё равно в результате почти всех обвиняемых пришлось отпустить (виновным был признан только один). Что там было на самом деле и было ли чего, теперь сказать сложно. «А в остальном, прекрасная маркиза», всё было очень хорошо.

Впрочем, нельзя сказать, что все британские политики совсем уж беспечны. Например, бывший глава лондонской полиции Джон Стивенс неоднократно делал заявления о том, что в Британии действуют террористы, в том числе из «Аль-Каеды». А его преемник Иан Блейр ещё два года назад говорил, что безопасности Великобритании угрожает «огромное количество» мусульман, вернувшихся из тренировочных лагерей террористов в Афганистане. Нечто подобное неоднократно заявлял и сам Тони Блэр. Принимались и законы о предотвращении терроризма. Но, опять же, скорее на всякий случай, нежели всерьёз.

И тем не менее — Лондон издавна считается чем-то вроде несокрушимой крепости. Богатые люди, заботящиеся о своей безопасности, первым делом покупают домик поближе к центру этого замечательного города.

Объясняется всё довольно просто. Лондон уже не первое столетие является необъявленным, но всем известным центром мирового терроризма. И началось это далеко не вчера.

Старые добрые традиции[править]

Англичане, как известно, любят животных. Возможно, из этих соображений они издревле привечали у себя любых — именно что любых! — оппозиционеров, бунтарей, ниспровергателей устоев и террористов. Да, и террористов тоже.

Началось это не вчера. И корни такого отношения к разного рода европейскому — а теперь уже и мировому — отребью заложены в самых основаниях традиционной английской политики.

Тут придётся вдаваться в подробности национальной психологии. Известно, что большинство европейских народов — отнюдь не ангелы. Им присуща и алчность, и стремление захапать чужое добро, и жестокость, и многие иные пороки. Но в исторической перспективе на фоне тех же немцев с их орднунгом и привычкой бряцать железом, или даже воинственно петушащихся французов, англичане выглядят весьма благопристойно. Правда, непонятно, как эти благопристойные люди сумели в своё время стать богатейшей страной мира, а потом и Империей, над которой не заходило Солнце. Интересно и то, что отобрали у них эти причиндалы ни кто иные, как их двоюродные кузены американцы — так что, фактически, «англосаксонский мир» как доминировал на планете, так и доминирует посейчас.

Связано это с глубоким материализмом англичан. Даже средневековых венецианцев, хитрющих и пройдошистых, поражала глубокая и бескорыстная любовь англичан к деньгам — и сытной удобной жизни, которую деньги могут предоставить своему владельцу. «Англичане способны на всё ради денег» — огорчённо констатировали жуликоватые купцы, у которых, однако, было всё-таки несколько больше идеальных ценностей. Для нормального англичанина обладание состоянием — то есть суммой денег, позволяющей не работать руками — всегда было пределом и целью стремлений.

Двумя другими традиционными английскими ценностями всегда были и оставались комфорт и благопристойность. Кстати, слово «комфорт» вошло во все языки мира именно из английского — по неимению аналогов. Мы, русские, до сих пор не вполне понимаем значение этого слова. Если кратко, то «комфорт» — это ситуация, когда ничего не беспокоит — ни снаружи, ни внутри. Снаружи, как известно, случаются материальные неурядицы, от которых можно защититься деньгами. Также комфорт могут нарушить другие люди. Благопристойность — это такая система поведения, при которых свой и чужой комфорт максимально защищён от посягательств. Что касается внутренних беспокойств, они бывают от мрачных мыслей и больной совести. Поэтому настоящий англичанин старается мыслить позитивно — а что касается совести, то он вообще не очень понимает, что это такое. «Плохой поступок», с его точки зрения, всегда сводится к нарушению благопристойности, и не более того.

Описанные особенности национального духа сделали англичан крайне терпимыми к любому негодяйству, если это негодяйство успешно. Более того, именно англичане догадались, что плохие человеческие качества можно использовать на пользу обществу (разумеется, своему) не менее, а то и более эффективно, нежели хорошие. Так, все европейцы грешили пиратством. Но только англичане додумались до того, чтобы не бороться с пиратами, а давать им государственный патент на разбой, чтобы они грабили каких-нибудь испанцев. При этом, что очень важно, пираты продолжали оставаться «номинально преступниками» — английская корона не несла ответственности за их действия. Точно так же она в дальнейшем не несла ответственности за действия частных лиц, соорудивших Ост-Индийскую компанию и прибавших к рукам Индию — хотя впоследствии, когда всё было сделано, Британия объявила о своём праве на эту страну. И так далее.

Англичане всегда предпочитали делать полезные для себя дела, не гнушаясь ничем, но при этом соблюдая внешнюю пристойность и ни в коем случае не неся ответственности за то, что они делали. Ответственность всегда перекладывалась на других людей — разного рода пешек, которыми водили руки британской короны.

Конечно, англичане не первыми додумались до систематического использования всякого рода недовольных для дестабилизации других стран. Ещё римляне, с их политикой «divide et impera» (разделяй и властвуй) умели стравливать разные народы, искусственно возвышать меньшинства над большинством, и так далее. Но англичане довели это умение до совершенства. Они научились буквально разлагать чужие общества — после чего прибирать их к рукам.

Так, например, британцы, строя свою империю, всегда вводили на покорённых территориях одни и те же порядки. А именно — ставили себя в положение небожителей, «хозяев», для которых не писаны никакие законы и которые имеют право вытирать ноги о кого угодно. Ниже своего уровня они организовывали настоящую пирамиду. Как правило, на самый верх этой пирамиды пропускались какие-нибудь привилегированные меньшинства или высшие классы местного общества — причём не все, а выбранные по какому-нибудь хитрому критерию. Дальше общество организовывалось таким же образом — то есть строилась пирамида, причём с очень крутыми стенками.

Самым же гениальным ходом было то, что англичанам часто удавалось убедить местное население, что такой порядок вещей естественен и заложен в их собственной истории.

Например, мало кто знает, что до появления англичан в Индии кастовая система отмирала. Англичане её фактически воскресили и усовершенствовали, начав демонстративно по-разному относиться к представителям разных каст. В результате индусы научились считаться происхождением, презирать друг друга и так далее — а английские профессора вежливо объясняли всему миру, что такие порядки заповеданы этим дикарям со времён написания Вед. В результате борьба за независимость в Индии началась с борьбы с кастовой системой. Например, Махатма Ганди начал свою деятельность с проповеди хорошего обращения с кастами «неприкасаемых». Он даже пытался переименовать их — например, заменив оскорбительное слово «чандалы» изящным «хариджаны», «дети божьи». В современной Индии это слово, впрочем, быстро стало ругательным: заведённая англичанами система взаимного стравливания каст продолжает работать:

Другим примером английского умения разлагать чужие культуры можно считать опиумные войны с Китаем. Суть дела состояла в том, что всё та же Ост-Индийская компания начала массовое производство опиума в Бенгалии и его поставки в Китай. Наркоторговля оказалась крайне выгодным делом — экспорт всё возрастал и возрастал. Китайцы массово подсаживались на опиум и превращались в нацию наркоманов. Когда же император Даогуан осознал, что происходит, и потребовал от иностранцев прекращения их гнусного бизнеса, а наличные запасы опиума — 20 тысяч ящиков — конфисковал и уничтожил, то британцы заявили, что его действия являются нарушением прав и интересов британских торговцев, требуя возмещения убытков. Свои требования они подкрепили посылкой военных кораблей. В 1842 году Китай капитулировал, и наркотизация страны продолжилась. После же второй опиумной войны Китай практически потерял независимость: там хозяйничали англичане. Интересно, что одним из пунктов навязанного китайцам договора было право англичан использовать китайскую рабочую силу в своих колониях — практически на правах рабов.

А вот ещё один интересный пример — участие Британии в мировом коммунистическом движении. Как известно, Карл Маркс, будучи немецким евреем по происхождению, большую часть жизни прожил ни где-нибудь, а в Лондоне. Там же проходили конгрессы Союза Коммунистов, там же был напечатан «Манифест Коммунистической партии» и так далее. Практически вся коммунистическая работа велась в Англии. Напомню, что коммунистическое движение тогда было «орудием европейской революции» — и сыграло свою роль в дестабилизации и ослаблении всех европейских государств. Всех — кроме, разумеется, Британии, которая почему-то оказалась крайне невосприимчивой к коммунистическому учению. А вот Россию — страну, которую британцы считали главным конкурентом в делёжке мира и ненавидели люто — коммунистическое учение подкосило. Кстати, российские эмигранты всегда находили приют и понимание в Лондоне. Герцен, помнится, именно оттуда, из Лондона, призывал Русь к топору: Впрочем, кое-чему научившись у своих новых хозяев, он печатал эти призывы в своём «Колоколе» не от своего имени, а от имени некоего непонятного анонима из России. Впрочем, в том же самом Лондоне гнездилась и вся польская эмиграция — понятное дело, настроенная более чем антирусски. Это гнездилище у неё было традиционным: с 1939 и по 1991именно в Лондоне обитало «польское правительство в изгнании»:

Все эти экскурсы в историю понадобились нам только для одного: очертить контуры схемы, по которой до сих пор действуют и англичане, и весь англосаксонский мир в целом.

Схема эта проста. Сначала англичане заботливо разводят какую-нибудь мерзотину. Иногда они занимаются мерзотиной сами, но чаще держат на некотором расстоянии. Мерзотина тем временем приносит всё больший и больший вред врагам Британии. При попытках скинуть её с себя англичане изобретают какой-нибудь красивый предлог, по которому мерзотина должна обязательно быть. И, если могут, высылают в её защиту авианосцы. А если не могут, начинают работать с «мировым общественным мнением», которое, разумеется, встаёт на сторону гадины. Здесь в ход включалось всё — начиная от газетных листков и кончая авторитетной Британской энциклопедией. Её академические статьи играли не меньшую роль в обелении британских художеств, нежели газетные заголовки.

Теперь, думаю, понятно, зачем англичане всегда подкармливали и поддерживали абсолютно все мировые диаспоры, меньшинства, кланы, просто обиженных чем-то людей. Меньшинства и диаспоры эффективно разлагают чужие страны и культуры, что британцам и нужно. При попытках же как-то воспротивиться англичане поднимают хай насчёт свободы слова, прав человека, тирании, несправедливости, да чего угодно ещё — лишь бы эту пакость защитить.

Теперь мы можем ответить на наш первый вопрос. Безопасность Лондона гарантирована именно тем, что именно в нём находится главный мировой гадючник. Радикалы всех мастей рассматривают этот город как свой дом, где их всегда приветят и накормят. И, разумеется, такому полезному месту они не будут делать ничего плохого. Кто же гадит в своём гнезде?

Исключением являются антибритански настроенные радикалы — те же ирландцы, например. Но с ними британцы не цацкаются, а воюют — и, как показывает практика, весьма успешно.

Теперь следующий интересный вопрос: откуда в Британии столько мусульман и что они там делают?

Исламский фактор[править]

Ответ прост. Британия является фактической родиной современного радикального ислама.

Разумеется, Абд-ал-Ваххаб, основатель ваххабистского ислама, не был англичанином. Этот араб, родившийся в 1703 году на территории нынешней Саудовской Аравии был чем-то вроде Лютера — человеком, призывающим к «очищению» религии и возвращению её к своим корням. Скорее всего, он так и остался бы основателем малоизвестной религиозной секты — но на эту секту обратили внимание белые люди, заинтересованные в борьбе с Османской империей. Как обычно, англичане стали создавать в регионе противоборствующую силу, обращая особое внимание на всяких недовольных — и спроектировали такую замечательную штуку, как королевство саудитов. По замыслу его конструкторов, оно должно было стать той силой, которая станет проводником британской политики в отношении турецкого вопроса, а в перспективе — и на всём Ближнем Востоке.

После нескольких неудачных попыток Саудовская Аравия состоялась. Разумеется, состоялася и англо-саудовский союз. По договорённостям от 1915 года ваххабитское королевство стало опорным пунктов Британии на Востоке.

Об уровне зависимости саудитов от Англии можно судить по тогдашней прессе. Например, в 1926 году газета «British Public Records» опубликовала рассказ о том, как происходило определение границ страны. «Саудовский король Абдул Азиз выглядел рядом с Перси Кохом (советником британской короны при дворе саудовского короля) как послушный школьник: Когда Кох показывал на карте как проходит линия границы с Кувейтом, то Абдул Азиз сразу же соглашался и патетически отмечал, что сер Перси похож на его родителей, который практически создал его и сделал таким из ничего: и что он отказывается от половины своего королевства в его пользу, даже от всего королевства, если так пожелает сам сэр Перси».

В дальнейшем Ближний Восток — и, соответственно, контроль над центрами радикального ислама — всегда оставался в английских руках. Именно там действовали такие знаменитые люди, как тот же полковник Лоуренс, более известный как Лоуренс Аравийский. Этот британский шпион, «друг арабов», стал незаменимым человеком при свите саудовского короля Хусейна, а затем втёрся в доверие к одному из его сыновей — Фейсалу, под властью которого находились многие племена. Удачно и вовремя брошенный призыв к объединению арабов для борьбы с Турцией позволил дуэту Фейсал — Лоуренс поднять восстание среди местного населения, сплотить его воедино и создать боеспособную армию, утверждавшую в регионе волю и интересы Великобритании.

С тех самых пор радикальный ислам был и остаётся «любимой игрушкой» британских политиков.

Исламистские организации любой степени радикальности имеют свои отделения — а то и штабы — в Лондоне. Там же располагаются и все основные исламские информационные центры, в том числе редакции газет и телеканалов.

Нам, русским, тоже есть чем попомнить Лондон. Например, там укрывается от правосудия Ахмед Закаев, эмиссар покойного «президента Чечни» Аслана Масхадова. Напомню, что его его обвиняют в похищениях людей и убийстве более 300 человек в период с октября 1995 г. по декабрь 2000 г. Англичан это не волнует — Закаева принимали на самом высоком уровне.

Впрочем, если снова обратиться к истории, то можно узнать много интересного о англо-чеченских связях, уходящих в века. Например, о том, что среди чеченцев крайне популярна Британия. О некоем предсказании, согласно которому чеченцы когда-нибудь будут спасены Англией. А также о том, что ещё в царской России на территории Чечни работали британские нефтедобывающие компании, которых туда неосмотрительно пустило царское правительство… И много чего ещё, о чём сейчас говорить не с руки.

Так что, скорее всего, британцы зря жгли мечети. Вряд ли взрывы — дело рук исламистов. Это разумные люди, которые, как уже было сказано, не гадят в своём гнезде.

Тут, конечно, хочется задаться вопросом — а кто же это сделал? Но прежде чем на него ответить, поставим ещё один вопрос — почему именно метро?

Ужас подземелья[править]

Лондонское метро — старшейшее в человеческой истории. Оно насчитывает более пятисот станций (правда, далеко не все действующие) и является не только самым протяжённым, но, пожалуй, и самым запутанным в мире, так как — хотя формально метро принадлежит госкомпании London Underground Ltd — но строился частными компаниями-подрядчиками, конкурировавшими между собой. Однако же, случаев массовой гибели людей в метро до сих пор было только два: в 1975 на станции Моргейт поезд врезался в тупик в результате чего погибли 43 человека, а пожар на станции Кингс-Кросс в 1987 году унес жизни 31 пассажира. Это очень немного для полуторавековой истории самого старого в мире метрополитена.

Теперь о самой идее теракта. Взрыв в метро — это самый жуткий кошмар любого крупного города. Если взорвётся здание или общественное сооружение, это не будет воспринято так болезненно, как взрыв вагона метрополитена. Если это с чем-то сравнивать, то, пожалуй, с ударом «ниже пояса» — в самое чувствительное и самое больное место.

Связано это с целым рядом традиционных страхов. Начиная от страха тёмного замкнутого пространства и страхом перед землетрясением, когда «почва уходит из-под ног» — и кончая вполне рациональным соображением: тот, кто может пронести в метро обычную бомбу, может пронести и что-нибудь похуже, типа биологического оружия, а то и атомного мини-заряда.

Небезынтересно, кстати, что впервые о возможности глобального теракта с использованием ходов метрополитена упоминается в одном крайне сомнительном сочинении. Я имею в виду «Протоколы Сионских мудрецов» — книге «неприличной» и считающейся «фальшивкой». Не будем сейчас вдаваться в эти споры. Но, во всяком случае, там есть примечательный пассаж: безымянный автор книги, рассуждая о том, смогут ли нееврейские народы противостоять воле евреев и не поднимутся ли они с оружием в руках, упоминает вот что: «у нас в запасе такой терроризирующий маневр, что самые храбрые души дрогнут: метрополитеновые подземные ходы — коридоры будут к тому времени проведены во всех столицах, откуда они будут взорваны со всеми своими организациями и документами стран». Опять же, не будем гадать, имеет ли эта угроза какое-то отношение к действительности, но психологию современного городского жителя авторы «Протоколов» — кто бы они ни были — чувствовали на редкость хорошо.

Слушай, Британия[править]

Сейчас мировая общественность ждёт, когда террористов поймают или хотя бы назовут по именам. Это последнее удовольствие ей, скорее всего, будет предоставлено. Те или иные имена будут названы, этого требует честь страны, честь спецслужб и спокойствие граждан. Почти наверняка они будут объявлены «психованными одиночками», начитавшимися какой-нибудь вредной литературы — скорее всего, даже не исламской. Что положить в тумбочку покойнику, уж наверное найдут. Сейчас, небось, вовсю идут согласования.

Попробуем, однако, проникнуть чуть дальше. А именно — представить себе тех, кто мог бы стоять за терактом. Чисто гипотетически.

Представим себе некую достаточно могущественную силу, которая недовольна политикой Англии по прикармливанию гадов. Скорее всего, речь идёт о какой-то конкретной гадине, которую пригрела на своей широкой груди мать-Британия. Недовольный, судя по всему, британской элите известен. Но слушать она его не хочет. Так вот: взрыв — достаточно громкий звук, чтобы быть услышанным.

Понятно и то, почему взрывы прогремели именно в момент проведения саммита. Взрывы предназначались для ушей элиты мира сего — которая собралась «поговорить о погоде» (точнее, о глобальном потеплении). То есть было сказано: «не о том разговариваете».

Пока что мы не знаем — и не скоро узнаем — что это за сила, посмевшая разговаривать с англичанами на подобном языке, и о чём вообще шла речь. Нам — простым людям, не посвящённым в дела мировой закулисы — она, во всяком случае, не представилась, да и не собиралась этого делать.

Но расписалась она кровью. Причём не своей, а английской. А это серьёзная роспись.