Максимилиан Робеспьер

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
(перенаправлено с «Максимильен Робеспьер»)
Перейти к: навигация, поиск
Робеспьер

Максимилиан Робеспьер (фр. Maximilien François Marie Isidore de Robespierre Максимилиан Франсуа Мари Исидор де Робеспьер, 6 мая 1758, Аррас — 28 июля 1794, или 10 термидора II года Республики, Париж), известный современникам как Неподкупный (фр. L'Incorruptible) — один из лидеров Великой Французской революции, глава якобинцев.

Член Законодательного собрания с 1789 и Конвента с 1792. В 1793 фактически возглавил Комитет общественного спасения и развернул террор против врагов революции. 27 июля 1794 (9-го термидора) был свергнут и на следующий день вместе с соратниками казнён на гильотине.

Аррас. Молодость. Литературная работа[править]

Фамилия Робеспьера, возможно, ирландского происхождения; его отец и дед часто подписывались Derobespierre. Отец Робеспьера,Максимилиан Бартелеми Франсуа Робеспьер (1732—1777) — адвокат, мать,Жаклин Маргарита Карроль (1735 −1764) — дочь пивовара. Оставшись сиротой, Робеспьер поступил в парижский колледж Луи-ле-Гран, где отличался трудолюбием и примерным поведением. Среди его товарищей был Камилль Демулен. Затем окончил юридический факультет Сорбонны. Состоя адвокатом в Аррасе, Робеспьер много работал в области юриспруденции и литературы. Энциклопедисты, Монтескье, в особенности Жан Жак Руссо с одной стороны, условная манерность сентиментализма — с другой, вот почва, воспитавшая Робеспьера. В работе адвоката Робеспьер добился больших успехов. Он очень убедительно и успешно защищал опекаемые ими дела. Но помимо этого, Робеспьер брался только за безусловно справедливые дела, в противном случае он твёрдо отказывал своему клиенту. Он писал много стихотворений, в сентиментальном духе, часто посвящая их дамам Арраса, и в 1783 г. был избран членом аррасской Академии литературы, наук и искусств. В академии он продолжал выступать за права народа. Довольно быстро он стал постоянным и любимым оратором, и в 1786 г. его избрали президентом академии. Ко времени открытия генеральных штатов он опубликовал брошюру, где требовал реформирования местного провинциального собрания Артуа.

Начало политической деятельности[править]

Выбранный депутатом от третьего сословия, Робеспьер сначала обращал на себя мало внимания. Он говорил против военного закона, против разделения граждан на активных и пассивных, за допущение евреев к занятию общественных должностей. Жил он очень скромно, но всегда тщательно одевался. Постепенно он стал наиболее влиятельным членом якобинского клуба; в июне 1790 г. был выбран одним из секретарей собрания.

Вождь якобинцев[править]

Бегство короля вызвало речь Робеспьера, сразу прославившую его. В бегстве короля Робеспьер видел противореволюционный заговор, составленный многими из членов национального собрания, врагов свободы, чтобы, при помощи короля и тиранов, подавить патриотов. Истина, свобода и общество, говорил он, для него дороже жизни, против которой, как ему мерещилось, были уже направлены «тысячи кинжалов». «Мы все умрем с тобою», восторженно воскликнул Камилль Демулен. Но Робеспьер не высказался за республику: он ограничился предложением предать короля суду и спросить страну о форме правления. Во время народного мятежа на Марсовом поле (17 июля) Робеспьер дрожал за свою жизнь и скрылся у одного из якобинцев. 30 сентября учредительное собрание разошлось, объявив, по предложению Робеспьера, что члены его не могут быть избираемы в законодательное собрание. В ноябре 1791 г. Робеспьер был избран в Париже общественным обвинителем (accusateur public) и стал главой якобинского клуба. В апреле 1792 г. он сложил с себя обязанности обвинителя и основал якобинский журнал: «Défenseur de la constitution»(«Защитник конституции»). В это время начались острые столкновения между жирондистами и монтаньярами по вопросу о войне.

Робеспьер был против войны и нападал в якобинском клубе и в печати на Бриссо и жирондистов. В народном движении 20 июня Робеспьер не принимал участия. 11 июля состоялось провозглашение «отечества в опасности» (речь Верньо), а 20 июля Робеспьер произнес в якобинском клубе речь, в которой уже развивал программу террора. «Корень всех страданий, — говорил он, — в исполнительной власти и в законодательном собрании. Необходимо исчезновение призрака, называемого королем, и учреждение национального конвента». 10 августа Робеспьер сохранял выжидающее положение. Когда восстание удалось и вожаками его была образована коммуна, к ней, после других, примкнул, 11 августа, и Робеспьер. Главой её, однако, был не он, а Дантон.

Конвент. Борьба с жирондистами[править]

17 августа Робеспьер был выбран в члены чрезвычайного суда, учрежденного Дантоном для наказания сообщников двора, но Робеспьер отказался от участия в нём. 21 августа Робеспьер был выбран одним из 24 депутатов Парижа в национальный конвент, но не получил преобладающего числа голосов; перевес был на стороне умеренных. В первые же дни существования конвента в нём вспыхнула вражда между жирондистами и якобинцами, обвинявшими друг друга в стремлении к диктатуре. 24 сентября Ребекки горячо напал на Робеспьера и якобинцев. В ответ ему Робеспьер произнес длиннейшую речь, в которой тщательно изображал свои «подвиги», «спасшие» отечество. Возражение Луве, страстное и остроумное, смутило Робеспьера: он просил отсрочки и только 5 ноября ответил Луве мастерски обработанной, эффектной речью, увлекшей собрание своим революционным декламаторством. Когда был поставлен вопрос о предании короля суду, партии ещё сильнее разделились. Робеспьер произнес 3 декабря речь, где отвергал юридическую точку зрения, становясь на политическую. «Людовик — не подсудимый, а вы — не судьи, — говорил он, — вы государственные люди, представители нации… Ваше дело — не произносить судебный приговор, а принять меры в видах общественного блага, выполнить роль национального провидения». Он требовал «смерти Людовика, чтобы жила республика».

27 декабря Робеспьер снова говорил о необходимости «наказанием тирана скрепить общественную свободу и спокойствие». Долг перед отечеством и ненависть к тиранам коренятся, по его словам, в сердце каждого честного человека и должны взять верх над человеколюбием. Воззвание к народу (appel au peuple), которого требовали умеренные, угрожало бы ниспровержением республики: роялисты и враги свободы могли бы повлиять на народ и даже одержать победу. Главным образом речь Робеспьера была направлена против жирондистов, которые «виновнее всех, кроме короля». 9 марта 1793 г. Робеспьеру удалось настоять на отправлении в департаменты, в качестве комиссаров, 82 депутатов, выбранных из якобинцев и всюду распространявших их учение. Когда одна из парижских секций внесла в конвент адрес об изгнании из него жиронды (10 апреля), Робеспьер обрушился на жирондистов ядовитыми намеками, вызвавшими блестящую импровизацию Верньо. 24 апреля Робеспьер представил в конвент проект декларации прав, в которой говорилось, что «люди всех стран» суть «граждане одного и того же государства», обязанные помогать друг другу, а «монархи, аристократы, тираны, каковы бы они ни были» — рабы, бунтующие против природы. 2 июня жирондисты пали; настала эпоха террора.

Власть якобинцев. Террор[править]

Главную роль в комитете общественного спасения с 27 июля играл Робеспьер. Под его влиянием конвент в заседании 1 августа декретировал целый ряд чрезвычайных мер (см. Террор). Террором заведовали триумвиры, как их называли, — Робеспьер, Кутон и Сен-Жюст. От них исходили декреты о проскрипции и казнях. Все выдающиеся предложения излагались, большей частью, Р. Он говорил, что нужно истреблять среднее сословие, «снабжать санкюлотов оружием, страстью, просвещением». Враги, с которыми следует бороться — люди порочные и богатые, пользующиеся невежеством народа. Так как просвещению народа мешает «продажность писателей», «которые каждый день обманывают его бесстыдной ложью», то «надо объявить в опале писателей, как опаснейших врагов отечества», и издать хорошие сочинения. 3 октября член комитета общественной безопасности Амар предложил конвенту предать суду 73 депутата, протестовавших против изгнания жирондистов. Робеспьер вступился за них, имея в виду, опираясь на равнину, разбить партию горы, то есть Дантона. Это не помешало ему подписать варварский декрет об уничтожении Лиона и одобрять усилившиеся именно в то время казни (жирондистов, Марии Антуанетты, герцога Орлеанского и др.).

Когда образовалось течение враждебное христианству и было устроено празднество в честь Разума (10 ноября), Робеспьер произнес в якобинском клубе (21 ноября) сильную речь против атеистов и «крайних». Несмотря на это, парижский общинный совет постановил закрыть церкви в Париже. Тогда, 6 декабря, Робеспьер и Дантон постановили запретить все действия, направленные против свободы богослужения. 12 декабря Робеспьер выступил против Анахарсиса Клотца, который, вместе с Шометтом, предложил заменить католицизм культом разума. Началась очистка клуба якобинцев: Клотца и его друзей исключили из клуба. В самый разгар террора католическое богослужение, благодаря Робеспьеру, продолжалось; в соборе Notre-Dame молились за Робеспьера; цензура строго следила за атеистическими сочинениями и нападками на церковь.

К концу 1793 г. роялисты были подавлены, вандейская армия уничтожена, федералисты рассеяны; но Робеспьер думал не о спасении государства, а об удержании за собой власти, для чего необходимо было уничтожить фракцию гебертистов, которая намеревалась подчинить себе комитет общественного спасения. За эбертистами должен был погибнуть Дантон, так как он мог положить конец террору и организовать республику. Робеспьер боялся и Камилля Демулена, который в своем журнале «Le vieux Cordelier» остроумно осмеивал учрежденный Р. комитет справедливости, противополагая ему комитет милосердия. Когда между крайними, то есть эбертистами, девизом которых был террор, и умеренными, то есть дантонистами, требовавшими милосердия, произошёл явный разрыв, Робеспьер занял середину между ними и выставил девизом справедливость, поддерживаемую, однако, путем террора. 25 декабря Робеспьер произнес речь против эбертистов и дантонистов, где говорилось о необходимости направлять корабль между двумя подводными камнями — модерантизмом и излишеством. 5 февраля 1794 г. он прочитал в конвенте доклад «об основаниях политической нравственности», доказывая опасность существования двух партий. «Одна из них толкает нас к слабости, другая — к крайностям»; необходим террор, который, по определению Робеспьера, есть «быстрое, суровое и непреклонное правосудие». 14 марта были арестованы, а 24-го казнены эбертисты (21 человек). 31 марта были арестованы Дантон, Демулен, Лакруа, Филиппо. Перед началом суда над ними конвент, по предложению Робеспьера, декретировал, что каждый обвиняемый, противящийся судьям, будет лишен слова. 5 апреля Дантон и Демулен, а за ними и другие, были казнены.

Единоличная диктатура[править]

Настало время личной диктатуры Робеспьера. На другой день после казни было объявлено, что приготовляется празднество в честь Верховного Существа. Робеспьер старался расположить в свою пользу пролетариев, замышляя меры к уменьшению крупных состояний, помощи нуждающимся и единообразию воспитания. Городское управление было теперь всецело в его руках. Два покушения на жизнь Робеспьера лишь способствовали усилению его значения. 3 прериаля его хотел убить Ладмираль. На другой день в его квартире застали молодую девушку Сесиль Рено с двумя ножами. Рено была казнена, а спасение свое Робеспьер приписывал Верховному Существу. 18 флореаля (7 мая) он произнес длинную речь против атеизма и фанатизма. «Республика есть добродетель» — таково её начало; далее идут разглагольствования против врагов добродетели и доказывается необходимость провозглашения деизма. «Французский народ — провозгласил, по предложению Робеспьера, национальный конвент, — признает Верховное Существо и бессмертие души. Он признает, что достойное поклонение Верховному Существу есть исполнение человеческих обязанностей. Во главе этих обязанностей он ставит ненависть к неверию и тирании, наказание изменников и тиранов, помощь несчастным, уважение к слабым, защиту угнетенных, оказывание ближнему всевозможного добра и избежание всякого зла». Разрешено было праздновать воскресенье, вместо декады. В Европе стали видеть в Робеспьере усмирителя революции; Пруссия изъявила готовность вступить в переговоры с ним.

По желанию Робеспьера, конвент декретировал торжественное празднество в честь Верховного Существа (8 июня). В голубом фраке, с большим букетом из цветов, плодов и колосьев, Робеспьер шёл, как президент, впереди других членов конвента. На другой день Робеспьер представил ужасный закон (22 прериаля), на основании которого всякий гражданин обязан был донести на заговорщика и арестовать его. Судопроизводство было крайне упрощено, наказание — смерть. Настали семь страшных недель: казни удвоились (с 20 июня до 27 июля в Париже казнено 1366 человек). Робеспьер перестал появляться в комитете общественного спасения; комитеты усилили террор, чтобы возбудить ненависть против Робеспьера, но все ещё не решались вступить с ним в борьбу. Распускали о Робеспьере всевозможные слухи, обращали во вред ему пророчество полоумной старухи Екатерины Тео, которая называла себя богородицей, а Робеспьера — своим сыном.

Убежищем от политики для Робеспьера была семья столяра Дюпле, дочь которого боготворила Робеспьера, называя его спасителем. Вообще у Робеспьера было много поклонниц, «вязальщиц», приходивших на заседания Конвента (tricoteuses de Robiespierre). Распространялось убеждение, что Робеспьер приготовил списки новых проскрипций. Всегда боязливый Робеспьер стал выходить из дома в сопровождении якобинцев, вооруженных палками. 1 июля Робеспьер произнес речь, касавшуюся развращенных, снисходительных, неистовых и непокорных. Целью речи было внушить мысль о необходимости очищения комитетов. 11 июля он снова говорил о проскрипциях. 60 депутатов боялись ночевать у себя на квартирах.

Падение и казнь[править]

С 19 июня до 18 июля Робеспьер не показывался в конвенте, постоянно заседая в якобинском клубе. Тщательно отделав новую громовую речь, он произнес её в конвенте 8 термидора (26 июля). Вместе с новыми выпадами против «партии дурных граждан», Робеспьер указал на существование заговора против общественной свободы в недрах самого конвента. Необходимо, говорил он, возобновить состав комитета общественного спасения, очистить комитет общественной безопасности, создать правительственное единство, под верховной властью конвента. Обвинения были настолько неопределенны, что в конвенте никто не был уверен в своей жизни. В смущении конвент постановил напечатать речь Робеспьера, но Билльо-Варенн настоял на предварительном рассмотрении её комитетами. У Робеспьера потребовали, чтобы он назвал имена обвиняемых. Он отказался. Вечером он прочел ту же речь в клубе якобинцев, с восторгом принявшим её. На другой день, 27 июля (9 термидора), последовало падение Робеспьера. «Гора» освистала его, речь его прерывали криками: «долой тирана». Робеспьера арестовали и отвели в тюрьму. За него вступился общинный совет. Несколько якобинцев освободили Робеспьера и привели в ратушу; за ним туда беспрепятственно проникли жандармы. Один из них выстрелом из пистолета раздробил челюсть Робеспьера (есть также версия, согласно которой это была попытка самоубийства). По пути к казни, совершившейся 10-го термидора, чернь иронически приветствовала раненого Робеспьера криками: «король» и «ваше величество». Террор, который народ отождествлял с личностью Робеспьера, прекратился. Вместе с Робеспьером были казнены ближайшие его сподвижники — брат его Огюстен, Сен-Жюст, Кутон, Леба.

Литература[править]

Bucher et Roux, в «Histoire parlementaire de la Révolution» идеализируют Робеспьера; Мишле считает его тираном, Луи-Блан — одним из великих апостолов гуманности; Тьер и Минье его осуждают. Великолепный портрет Робеспьера — у Тэна, «Révolution» (III). См. S. Lodieu, «Biographie de Robespierre» (Arras, 1850); L. Duperron, «Vie secrête, politique et curieuse de M. P.»; Delacroix, «L’intrigue dévoilée: Mémoires de Charlotte R. sur ses deux frères», «Causes secrétes de la révolution du 9 ther midor»; Montjoire, «Histoire de la conjuration de R.»; Havel, «Histoire de R.» (П., 1865); Tissot, «Histoire de R.» (П., 1844); Lewes, «Life of R.» (Л., 1852); Gottschall, «Maximilian R.» («Neuer Plutarch», т. 2, Лейпциг, 1875); Héricaut, «R. et le comité du salut public»; Aulard, «Le culte de la Raison et le culte de l'Être Suprême» (1892).


При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).