Claire de Lune:Меры, принятые для преодоления смуты

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск
Claire de Lune:Чёрная месса революции

Данная статья является продолжением темы: Чёрная месса революции.

Начало: Об обстановке в русском обществе накануне февраля 1917 года

Меры, принятые для преодоления смуты[править]

В опровержение дурного мифа, внедрённого в сознание обывателя, что русский Царь был безвольным тупицей, который, дескать, не знал-не ведал, что его собираются свергать с престола/не мог-не хотел принимать меры против заговорщиков, позволю себе осветить истинное положение вещей.

Разумеется, Николай II был хорошо осведомлен о готовящемся перевороте, хотя и не знал о готовности военной верхушки поддержать переворот. Царь полагал, что государственный переворот невозможен, так как ему верна армия. Следует признать, что тактика Царя имела свою логику: балансируя на тонкой дорожке над пропастью революции, Николая II надеялся пройти по ней осторожными и медленными шагами, ставя главной целью победу в войне.

"Новые победы на фронтах немедленно изменят соотношение сил внутри страны и оппозицию можно будет сокрушить без труда. С чисто военной точки зрения надежды Царя не были необоснованны. Как боевой инструмент русская армия не имела себе равных, Брусиловский прорыв мог рассматриваться как пролог к победоносному 1917 году" (см. Яковлев Н.Н. 1 августа 1914. М.: Москвитянин, 1993. Сс 248)

Но неправильно было бы полагать, что Император Николай II предполагал только пассивное сопротивление.

Среди мер, которые предполагал осуществить Император, были:

  • формирование однородно правого правительства;
  • роспуск Государственной Думы до окончания войны.

Видимо этим было вызвано его возвращение в Царское Село из Ставки 19 декабря 1916 года. Поводом для возвращения Государя послужило зверское убийство Г.Е. Распутина, совершенное представителями высшей аристократии. Но приезд Государя был вызван не только стремлением разобраться в этом преступлении. Убийство Распутина было первой ступенью государственного переворота, и Николай II это хорошо понял.

В тот день, когда тело Распутина доставали из Невы, царский поезд остановился на перроне Императорского железнодорожного павильона в Царском Селе. Здесь, в Царском Селе, Государь собирался остаться надолго, вплоть до весеннего наступления на фронте, и всю свою деятельность сосредоточил на организации подавления заговора. Император удалил из правительства целый ряд министров, которые были связаны с думской оппозицией.

В правительство пришли люди правого толка и, как полагал Государь, ему лично преданные: председатель Совета Министров князь Н.Д. Голицын, министр юстиции Н.А. Добровицкий, военный министр генерал М.А. Беляев, народного просвещения сенатор Н.К. Кульчицкий, внутренних дел А.Д. Протопопов и другие.

Особенно сложным представлялся для Николая II роспуск Государственной Думы. Царь понимал, что любые репрессивные превентивные действия по отношению к Думе без коренных изменений на фронте вызовут такую волну негодования, что могут привести к серьезным потрясениям, которые недопустимы во время тяжелой войны. Роспуск Думы мог привести к недовольству и протестам со стороны демократических союзников России по Антанте, к бойкоту царского решения со стороны промышленных кругов, чьи представители входили в различные думские комитеты, а это уже могло больно ударить по обороноспособности России.

Перед Николаем II вставала дилемма: либо поставить на первое место укрепление власти путем резких и раздражающих действий и тем самым мешать войне с внешним врагом, либо несмотря ни на что стремиться в первую очередь к победе над внешним врагом, как бы не обращая внимания на врагов из Думы. Тем не менее Император твердо шел к роспуску Государственной Думы и полному отстранению думской оппозиции от власти. Николай II берет под полный контроль Государственный Совет, во главе которого становится верный Царю человек — И. Г. Щегловитов.

«Может сложиться впечатление, — пишет А. Степанов, — что попытки, предотвратить революцию были запоздалыми. Однако, если попытаться представить себе ту ситуацию изнутри, то можно смело утверждать, что Государь начал действовать своевременно, план Его действий весьма удачно вписывался в предполагаемый ход развития событий. Дело в том, что по прогнозам военных стратегов мировая война должна была завершиться в 1917 году капитуляцией Германии и ее союзников. Победа, несомненно, привела бы к подъему народного духа, одушевила бы общество, которое, несомненно, связало бы ее с личностью Монарха, что привело бы к подъему монархических чувств. На этом фоне реформа государственного устройства прошла бы без сучка без задоринки».

Большая доля ответственности за нерешительноегь и дезинформацию Государя лежит на министре внутренних дел Протопопове. Изучение мотивов его деятельности еще предстоит провести будущим исследователям. Но несомненен факт, что Протопопов вольно или невольно способствовал революции. 27 января 1917 года начальник корпуса жандармов генерал-майор Глобачев докладывал Протопопову, что Гучков и Коновалов готовят государственный переворот. При этом ему был известен состав предполагаемого мятежного правительства, который, за исключением Керенского, полностью совпал с будущим составом Временного правительства. Глобачев докладывал, что авангардом тучковского заговора является так называемая рабочая группа Военно-промышленного комитета Государственной Думы, которая ведет подрывную работу среди рабочих и напрямую призывает к мятежам. Глобачев настаивал на том. что следует немедленно арестовать Гучкова, Коновалова и представителей рабочей группы.

Но Протопопов, не хотевший портить отношения с Государственной Думой, дал приказ арестовать только членов рабочей группы. Совершенные при их аресте обыски явно доказывали связь этой группы с Гучковым. Протопопов громогласно объявлял на каждом шагу, что он раздавит революцию, то же самое он сообщил Государю. Между тем головка заговора, Гучков и его сторонники, не были арестованы. Протопопов уверял Царя, что этого делать не надо, так как опасность миновала, а аресты видных думских деятелей только осложнят отношения власти и Думы.

Тем не менее 8 февраля 1917 года Император Николай II поручает Н.А. Маклакову подготовить проект указа Сенату о роспуске Государственной Думы, который он оставил главе правительства князю Голицыну. В нём только не была проставлена дата. Текст указа гласил: «На основании статьи 105 Основных Государственных Законов Повелеваем: Государственную думу распустить с назначением времени созыва вновь избранной Думы на (пропуск числа, месяца и года). О времени числа производства новых выборов в Государственную думу последуют от нас особые указания. Правительствующий сенат не оставит учинить к исполнению сего надлежащего распоряжения. НИКОЛАЙ»

Также Царь приказывает перевести в Петроград надежные воинские части, заменив ими запасных солдат. Видимо, тогда же, не доверяя командующему Северным фронтом генералу Н.В. Рузскому, Государь выделил Петроград в особый военный округ, во главе которого по совету военного министра Беляева был назначен генерал С.С. Хабалов.

Мятежу готовился сокрушительный удар.


Продолжение темы: Роль русских генералов