Владимир Петрович Мещерский

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
(перенаправлено с «Мещерский, Владимир Петрович»)
Перейти к: навигация, поиск
Владимир Петрович Мещерский
Vladimir Petrovich Mescherskiy.jpg
Род деятельности: публицист, издатель, писатель
Дата рождения: 26 января 1839
Место рождения: Санкт-Петербург
Дата смерти: 23 июля 1914
Место смерти: Царское Село
Отец: Пётр Иванович Мещерский
Мать: Екатерина Николаевна Карамзина
Вероисповедание: православный
УДК 92

Владимир Петрович Меще́рский (14 (26) января[1] 1839, Санкт-Петербург — 10 (23) июля 1914, Царское Село) — влиятельный российский князь из рода Мещерских, публицист-консерватор, романист. «Ментор двух государей» (Александра III и Николая II).

Биография[править]

Сын отставного подполковника лейб-гвардии Гренадерского полка Петра Ивановича Мещерского (18021876) и Екатерины Николаевны, урождённой Карамзиной.

4 февраля 1839 года был крещён в столичной Пантелеймоновской церкви (восприемницей была его родная бабка — Екатерина Андреевна Карамзина, вдова знаменитого историографа).

Детство провёл в отцовском имении Мануйлово Ямбургского уезда Петербургской губернии. В 1847 или 1850 году был отдан в Императорское училище правоведения.

В 1857 году вышел из Училища правоведения c чином титулярного советника и определился на службу в 5-й департамент Сената на должность младшего помощника секретаря с жалованием 18 рублей в месяц. Однако вскоре поменял канцелярскую скуку на беспокойную и более выгодную службу полицейского стряпчего при следственном приставе в одном из петербургских участков.

В 1861 году был назначен камер-юнкером. В том же году попал в чиновники особых поручений к министру внутренних дел П. А. Валуеву. На новом месте много разъезжал по стране со служебными командировками. В 1862 году посетил Каргополь и Архангельск, в 1863 году ездил в Смоленск — организовывать народное ополчение наподобие 1812 года по случаю польского восстания. В 1864 году обследовал крестьянские учреждения в Юго-Западном крае, в том же году был послан Валуевым набираться опыта в британский Скотланд-Ярд.

Весь 1865/1866 учебный год готовил к занятиям с профессорами цесаревича Александра Александровича.

В начале 1868 года, когда в некоторых северных губерниях разразился голод, посоветовал цесаревичу возглавить Комитет помощи голодающим.

В 18681869 годах по заданию МВД совершил путешествие по европейской части России с целью обследования состояния административного аппарата на местах, побывав в нескольких губерниях Юго-Западного и Северо-Западного края.

Несколько лет заведовал ремесленным училищем цесаревича Николая.

С января 1872 года на занятые под вексель деньги начал издание журнала «Гражданин», рассчитывая на помощь цесаревича Александра, однако в конце марта 1873 года был вынужден срочно отправиться в Москву и просить денег у М. Н. Каткова, которые, видимо, получил, так как издание журнала не было прервано. Полученную по разделу наследства после смерти отца долю также целиком потратил на оплату долгов по изданию «Гражданина».

После воцарения Александра III некоторое время пребывал в тени всесильного тогда обер-прокурора Святейшего Синода К. П. Победоносцева.

С 1884 года регулярно передавал императору через доверенных лиц особый рукописный «Дневник», в котором помещал «и мысли, и слухи, и толки, и сплетни», по цензурным соображениям не попадавшие на страницы «Гражданина». С декабря 1885 года в своих «секретных» дневниках настойчиво предлагал царю назначить И. А. Вышнеградского министром финансов вместо Н. X. Бунге.

Летом 1887 года добился согласия царя на преобразование «Гражданина» в ежедневную газету.

Весной 1892 года одобрил назначение царём С. Ю. Витте на пост министра путей сообщения.

По воцарении Николая II попал в опалу и постепенно вошёл в доверие к новому императору лишь в начале XX века, когда на посту министра внутренних дел оказался его дальний родственник Д. С. Сипягин. В январе 1902 года по случаю 30-летия издания «Гражданина» впервые был удостоен высочайшей аудиенции, а вскоре стал общаться с царём на «ты». В дальнейшем получил чин действительного статского советника и орден Святого Владимира на шею.

После убийства Сипягина предложил назначить на освободившееся место В. К. Плеве, однако впоследствии стал интриговать против него, подорвав доверие к себе царя, которому политика Плеве пришлась по душе.

В декабре 1903 года был избран гласным Петербургской городской думы, но в 1905 году сложил с себя обязанности гласного.

Осенью 1904 года и после поражения под Мукденом выступал за прекращение русско-японской войны.

Входил в состав правительственной комиссии, которая подготовила проект статьи о свободе печати для объявления в царском указе от 12 декабря 1904 года.[2]

В ноябре 1904 года предстал перед Петербургским окружным судом, будучи обвинён в «клевете» на орловского предводителя дворянства М. А. Стаховича (близкого знакомого Л. Н. Толстого), и был приговорён к двухнедельному аресту на гауптвахте.[3]

В последующие годы боролся за ограничение полномочий Государственной думы, не сойдясь на этой почве с П. А. Столыпиным.

На рубеже 19101911 годов передал по телефону черносотенцу А. И. Дубровину личную просьбу Николая II продолжить издание «Русского Знамени» и не отходить от руководства Союзом Русского Народа.[4]

При премьере В. Н. Коковцове требовал упразднить Совет министров и институт премьерства — «великий визират», ограничивающий, как ему казалось, самодержавную власть царя. На протяжении всего 1913 года домогался у царя отставки Коковцова.

В феврале 1914 года поместил в венской газете «Neue Freie Presse» свою статью, в которой утверждал, что Россия никогда не будет воевать из-за Балкан.

По дневниковым записям Николая II, последний раз виделся с царём 26 июня 1914 года в Петергофе (согласно И. И. Колышко, это было уже в июле, но тут играет роль и разница между старым и новым стилем). По утверждению дипломата М. А. Таубе, получил от царя «слово чести, что пока он правит, Россия никогда не нарушит мира».

Скончался в Царском Селе от крупозного воспаления лёгких 10 июля 1914 года (в день предъявления Австро-Венгрией ультиматума Сербии) и был похоронен в Александро-Невской Лавре.

Оставил трёхтомные воспоминания.

Личная жизнь[править]

Мещерский не имел ни жены, ни детей.

Когда после смерти М. Н. Каткова Мещерский затеял интригу с целью завладеть и «Московскими Ведомостями», борьба за «катковское наследство» стала причиной скандала, поднятого в июле 1887 года усилиями группы К. П. Победоносцева вокруг странных отношений князя и некоего горниста одного из гвардейских полков. Мещерский был обвинён в мужеложстве, но решительно отвергал подобные обвинения. В свою очередь, в письме к Александру III он разоблачал своих противников:

Допустив даже, что все взводимые на меня клеветы правдоподобны, что они значат сравнительно с тою мерзостью, про которую Победоносцев отлично знает, — продажи Феоктистовым Островскому жены и сожития втроем, при условии, что за это Феоктистов пользуется милостями Островского. По-моему, нет мерзости на свете мерзее этой, и что же? Тот же Победоносцев, который отлично знает, что летняя история моя — это клевета и ложь… этою клеветою чернит меня и смущает Вас, и тут же, все зная про Феоктистова, находит согласуемым с Вашими интересами поддерживать сделку Феоктистова с Петровским.

О вышеупомянутом Феоктистове известно, что он, будучи начальником Главного управления по делам печати, неоднократно возбуждал цензурные преследования против «Гражданина», которые не находили сочувствия ни у министра внутренних дел Д. А. Толстого, ни у царя, в результате чего Мещерский продолжал язвить и бичевать своих противников печатным словом. И даже в августе 1888 года, когда инициатива Феоктистова о вынесении предостережения вконец распоясавшемуся «Гражданину» была поддержана Толстым, Александр III вынес такую резолюцию:

Решительно не вижу, за что давать предостережение.

А А. А. Киреев писал в своём дневнике 29 августа 1887 года по поводу обвинения Мещерского в мужеложстве:

Срамное дело Мещерского (Гражданина) с музыкантом батальона Келлера. Мещерский, обвиняемый в педерастии, писал письмо государю, в котором уверял, что музыкант этот был ему передан умирающим Клейнмихелем, что «поэтому он о нём заботится»…

Сестра Мещерского Екатерина была замужем за В. П. Клейнмихелем (18391882), героем русско-турецкой войны 1877—1878 годов.[?]

Некоторые сочинения[править]

Цитаты[править]

  • «Историю… я приобрёл как знание только чтением вне уроков исторических книг дома»
  • «Относительно врачебной части великие мира сего находятся в наихудшем состоянии сравнительно с простыми смертными»[5]
  • «Вся Европа знает, что как в обыкновенном преступлении надо искать всегда женщину как причину преступления, так во всех нынешних заговорах социалистов и анархистов надо искать жида, скрытого, но важного двигателя интриги»
  • «Не евреи страшны своими грязными массами, а страшен еврей-интеллигент, нами из толпы взятый и нами воспитанный и образованный в вечного врага Русского Самодержавия и Русской Церкви»
  • «Факт был несомненный: Николай Павлович умирал от горя, и именно от русского горя. Это умирание не имело признаков физической болезни, — она пришла только в последнюю минуту, — но умирание происходило в виде несомненного преобладания душевных страданий над его физическим существом»[6]
  • «Россия только потому и для того Россия, что она есть осуществление идеи Самодержавия. Царь несамодержавный в России не есть русский царь; Его народ перестаёт быть русским народом»
  • «Там где 3 консерватора соберутся, там они превращаются в 3 врага»
  • «Интересы России на Дальнем Востоке — и относительно Китая, и относительно Англии и Америки, — требуют не только мира, но и самого полного и оборонительного и наступательного союза с Япониею, дабы сообща быть владыками Тихого Океана и вырвать Японию из объятий Англии и Америки»
  • «Консерватор, по-моему, должен ругать всех врагов порядка и охранительных преданий, без различия национальностей, и, прежде всего, чистокровных русских, которые более евреев преступны перед Россией, когда являются врагами её священных преданий и народных идеалов»[7]
  • «Меры притеснения против евреев всегда вели за собой усиленную их деятельность к устранению этих притеснительных мероприятий, вследствие которой они постепенно усиливали своё влияние…»[8]

Перлы[править]

  • «Это [процесс Бейлиса] была 34-дневная нравственная пытка, к которой присудили всю Россию несколько лиц, желавших над могилой несчастного мальчика Ющинского устроить какой-то средневековый праздник — привлечение всех семи миллионов евреев в России в лице схваченного на лету Бейлиса в ответе за ритуальное убийство христианского мальчика»[9]

Взгляды[править]

Мещерский считал, что одним из залогов укрепления российской государственности является правильный подбор кандидатов на государственные посты. Если до середины 1880-х годов он под влиянием реформ 1860 — 1870-х годов идеализировал местное самоуправление, то впоследствии борьба с бюрократией представлялась ему в русле «децентрализации за счёт усиления местной губернаторской власти в ущерб власти бездушного и чуждого России Петербурга».[10]

Царь, по мнению Мещерского, был вождём не только русского, но и всех иных народов разноплемённого государства. Мещерский негативно отзывался о «финно-фобии», порицал и выделение Холмской губернии. Он заявлял также, что корень российских бед не в злой воле евреев, а в неумении этноконфессионального большинства навести в стране порядок.[11]

Отзывы современников[править]

Ф. М. Достоевский о романах Мещерского:

Так писать нельзя. Теперь он пока в моде, потому и держится… Продержится еще лет пять, шесть, а там и забудут его… А жаль будет, потому что у этого был несомненный талант.

Адреса[править]

С конца 1880-х годов Мещерский прекратил скитаться по гостиницам и меблированным комнатам и поселился в квартире дома № 6 по Гродненскому переулку, где прожил более двадцати лет.

Интересные факты[править]

Порою сдается, что общество совсем утратило вкус: многим «Женщины [петербургского большого света]» Мещерского нравятся более, чем «Анна Каренина»…

По меньшей мере смешно, если ты думаешь, что я буду исполнять все твои желания. У меня тоже есть свое мнение и своя воля — в этом ты скоро убедишься.[12]

Примечания[править]

  1. Нередко исследователями приводится ошибочная дата рождения князя — 11 или 12 января.
  2. Дейли Дж. Пресса и государство в России (1906‒1917 гг.) // Вопросы истории. — 2001. — № 10. — С. 27.
  3. Троицкий Н. А. Федор Никифорович Плевако // Вопросы истории. — 2001. — № 4. — С. 37‒38.
  4. Сегодня патриотический День печати // Русская линия, 10.12.2005
  5. Цит. по: Зимин И. В. Болезнь и смерть цесаревича Николая Александровича // Вопросы истории. — 2001. — № 9. — С. 141.
  6. Цит. по: Зимин И. В. Медики и самодержцы: загадка смерти Николая I // Отечественная история. — 2001. — № 4. — С. 59.
  7. Цит. по: Лукьянов М. Н. «Россия — для русских» или «Россия — для русских подданных»? Консерваторы и национальный вопрос накануне Первой мировой войны // Отечественная история. — 2006. — № 2. — С. 41‒42.
  8. Цит. по: Лукьянов М. Н. «Россия — для русских» или «Россия — для русских подданных»? Консерваторы и национальный вопрос накануне Первой мировой войны // Отечественная история. — 2006. — № 2. — С. 42.
  9. Цит. по: Лукьянов М. Н. «Россия — для русских» или «Россия — для русских подданных»? Консерваторы и национальный вопрос накануне Первой мировой войны // Отечественная история. — 2006. — № 2. — С. 42.
  10. Минаков А. С. Формирование губернаторского корпуса в пореформенной России // Вопросы истории. — 2007. — № 12. — С. 11.
  11. Лукьянов М. Н. «Россия — для русских» или «Россия — для русских подданных»? Консерваторы и национальный вопрос накануне Первой мировой войны // Отечественная история. — 2006. — № 2. — С. 42.
  12. Цит. по: Георгиев А. В. Царизм и российская дипломатия накануне первой мировой войны // Вопросы истории. — 1988. — № 3. — С. 65.

Литература[править]