Михаил Харитонов:Долг

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Долг

Посвящается Урсуле Ле Гуин
Автор:
Михаил Харитонов



Содержание


Дата написания:
Свойство «Дата создания» было отмечено для ограниченного использования.
12-13 июня  2006






О тексте:
Написано в ночь с понедельника на вторник 12-13 июня 2006 года.

Со стороны читателей надеюсь на орфографическую и стилистическую правку :)

2 июля рассказ слегка переписан стилистически, изменено название.

М.Х.


*[править]

Воин-маг, известный в Срединных Землях под именем Себастьян Смерх, сидел в деревенской харчевне в самом дальнем углу и сосредоточенно изучал содержимое миски с чечевичной похлёбкой.

За окном, затянутым бычьим пузырём, уныло сеялся осенний дождь, зарядивший с прошлой недели. Харчевня была грязна, как солдатский сапог, и холодна, как сердце беса. Чечевицу здесь готовили кое-как, без специй и трав. К тому же она успела остыть. Но Себастьяна всё это не заботило. В Училище Братства он привык к тёмной келье, ледяной воде для умывания и холодной пище. К тому же он мог вскипятить похлёбку простейшим заклинанием, когда бы счёл возможным тратить Силу на пустяки.

Несколько больше его беспокоило то, что в поясе осталось два серебряника и несколько медяков. Этого — даже при скромной жизни мага — хватило бы дней на пять, если тянуть — на неделю. Но и это, в принципе, не столь важно. Светлое Братство всегда протягивало руку помощи воинам, попавших в беду, — в том числе такую распространённую, как временное отсутствие средств.

Вот что по-настоящему худо — что он торчит в этом Светом забытом селе уже вторую седмицу, и без работы. При этом древний устав Братства запрещал странствующему магу покидать без угрозы для жизни какой бы то ни было удел, не свершив какого-нибудь благодеяния — и не получив за это мзду, треть от которой отходила в казну Братства: плата за обучение, помощь и пожизненную защиту. Смерх не был корыстолюбив и считал плату справедливой: в конце концов, светские владыки брали с людей больше, а помогали меньше. Его злило, что из-за глупого правила он не может возвратиться в город Зоц, где на его услуги всегда был спрос.

Однако старинное правило ясно гласило: «Нет на свете места, вовсе лишённого скорбей, потому не покидай удела, не совершив прежде хоть малого добра и не дождавшись должной благодарности».

Но, как на грех, село Белоглинка, куда Себастьяна занесла нелёгкая, скорби упорно обходили стороной. После Сорокалетней Войны земли края отошли под королевскую руку на правах вольного владения, так что селяне жили мирно, платя положенную десятину Пресветлому Престолу и решая дела народным сходом или деревенским судом, где судили по древним правдам. Земли славились плодородием, погода баловала: уже который год амбары ломились от зерна, а в это лето особенно уродились горох и чёрное просо. Местный люд был под стать земле — славился честностью и простодушием. На дверях даже не вешали замков: нет охотников до чужого добра там, где всем хватает своего. Зато разбойников, сунувшихся было в эти края, быстро повыбило лихое местное ополчение — благо, после войны в селе осталось немало умелых ратников, не понаслышке знающих, с какого конца берутся за меч… Нет, для воина Света здесь не было работы.

Похлёбка совсем остыла. Смерх лениво ковырял гущу оловянной ложкой, перебирая в уме всё те же мысли. Похоже, он здесь надолго, может быть — до конца осени. Если в конце осени снегом занесёт перевалы, то новолетие он тоже встретит здесь…

Внезапно ложка дрогнула. В сером мареве невесёлых дум что-то шевельнулось — корявое, суковатое. Чужая мысль, пробивающаяся извне.

Смерх напряг магическое внимание. Мысль сгустилась в слова:

– Почтенный господин, а посмотрите-ка на меня…

Подняв голову, он увидел нерешительно топчущегося в дверях крестьянина с рябым лицом — про таких говорят «на роже черти горох молотили». Худые руки ломали шапку, низкий лоб морщился в непривычном усилии: проговаривании слов в уме.

– Что надо? — неприветливо сказал Смерх. — И как ты посмел назвать меня всего лишь «почтенным»? — вспомнил он первое слово. — Я что — похож на крестьянина?

Себастьян и впрямь ничем не походил на белоглинских хлеборобов — светловолосых, дородных, бородатых.

Крестьянин опасливо покосился.

– Нижайше простите, высокочтимый мастер, — заговорил он вслух, и в голосе его звучало робкое упорство маленького человечка, которому доверили важное дело, — а токмо велели мне спервоначала вызнать вашу силу…

Смерх усмехнулся. Проверка была правильной: не всякий колдун, даже владеющий начатками Безмолвной Речи, отличит одно вежливое обращение от другого.

– Подойди, — велел он.

Вблизи крестьянин показался ему не местным: слишком смуглым и обветренным было его лицо, чересчур заношеной — одежда. К тому же он двигался стеснённо и робко.

– Просим вас, высокочтимый, до нашей нужды, — ходок старательно поклонился.

На душе у воина-мага стало чуть теплее. Его, несомненно, хотели попросить об услуге, и услуге значительной — иначе не искали бы сильного волшебника.

– Я из Грязцов буду, это недалече… Беда у нас… Похитили девушку…

Себастьян Смерх выпрямился. Стоявшая на краю миска с похлёбкой полетела на пол.

– Молчи, — властно приказал он. — Открой свой ум, — с этими словами маг поднял руку и коснулся ладонью рябого лица.

Через несколько мгновений он знал всё.

История была самая обычная. Грязцы — белоглинкские выселки — были когда-то таким же сытым и безопасным местом, как и село. Но в последние Тьма, теснимая с Лунного Хребта, исподволь проникла в местные леса, обосновалась там и стала протягивать лапы к человеческому жилью. Деревенька оказалась в опасности. На дорогах завелись стаи волколаков, в колодцах — моросная нежить. Коровы не доились, посевы гнили на корню. Стали пропадать детишки, а бабы то и дело рожали мёртвеньких. Уходить с обжитой земли было некуда.

Но спасение селяне всё-таки себе сыскали. Местный колдун вычитал в своих свитках, что в таких случаях следует обращаться к деве-защитнице. Нашёл и подходящую девушку: рождённую весной, златовласую, не утратившую девичьей чести, а главное — несущую в себе начаток Силы. На этой неделе собрались уж было провести посвятительный обряд, да пришла беда: ночью со стороны Урочища Ветров пришли волколаки большой стаей, еле-еле отбились от них, а наутро девушка пропала. И колдун той же ночью скончался невесть от чего, — как будто кто его выпил до донца… Деревенские, не долго думая, спешно собрали последнее серебро и отправили гонца: ехать в Белоглинку, а если что, так и в Зоц, искать сильного волшебника, который одолел бы нечисть и вернул девушку в село.

– Я всё понял. Берусь. Сколько принёс? — спросил Себастьян.

Крестьянин выпростал из кармана туго набитый мешочек. Но воин-маг не сводил с него испытующего взгляда. Тогда мужик, отворотив глаза, выгреб из того же кармана ещё несколько серебряшек.

– Обкрадывать своих плохо, пытаться обмануть мага — того хуже, — веско сказал Смерх. — За это я лишаю тебя мужской силы на десять лет. Что касается дела, то я принимаю плату и клянусь исполнить свой долг честно и не щадя сил.

Мешочек с серебром осел: когда маг произнёс клятву, треть содержимого мошны перекочевало в сокровищницу Братства.

– Теперь убирайся, — брезгливо процедил он, заметив, как перепуганный крестьянин тайком ощупывает причинное место. — Да ничего я тебе не сделал. Мне не нужна твоя мужская сила. Впредь будь честен.

Лицо крестьянина посветлело.

– Хорошо, коли так, высокочтимый мастер. А то я уж думал, чего теперь бабе своей скажу, — простодушно ответил он. — А когда…

– Я приду скоро, — пообещал маг. — И не один. Приготовьте всё для обряда. Как зовут девушку? — на всякий случай спросил он. — Вы знаете её Истинное Имя?

– Истинного Имени не знаем, — развёл руками крестьянин, — её ж колдун нарекал, который помер, а сказать не сумел. Не знаем мы. А кличут её Гранфретой. Фреткой, то есть, по-простому.

– Хорошо. Я приду к вам послезавтра и приведу вашу Фрету, — сказал Смерх.

*[править]

Воин-маг, известный в Срединных Землях под именем Себастьян Смерх, осторожно двигался по лесной тропе. Дождь всё моросил, разбиваясь о чёрные скользкие ветви в едкую пыль, липнущую к лицу и ладоням. Маг закутался в плащ, осторожно ступая по бурой, слипшейся от влаги листве. Ветер бежал за ним среди мокрых ветвей, брызгался, норовил поддеть пласт слежавшейся прели — смести в кучу, перевернуть, обнажив нетронутое нутро сухого золота.

Повсюду стояли завалы и кучи бурелома. Над редкими полянами рыскали голодные ястреба, выискивая добычу. Порывы ветра били их под крылья и швыряли то ввысь, то оземь.

Он видел всё это магическим зрением — и ветра, и нутро листвяных завалов, и птиц, упорно расправляющих мятые перья и поднимающихся в небо. Видел он — точнее, чуял — и то, что ждало его впереди, там, где старые деревья смыкали ветви в тумане.

Первую атаку воин-маг отбил быстро, в одно касание. Скорее, это была разведка боем: тяжелее стало дышать, подкосились ноги, перед глазами запрыгали красные точки.

Смерх дал противнику вонзить магическое жало поглубже, после чего, просчитав в уме возможные направления, ударил коротким заклятьем по невинно выглядящей куче бурелома.

Стон огласил лес. Из-под сушняка и гнилушек выкатилось волосатое тело беса.

Маг потратил несколько секунд, чтобы осмотреть его обычным и магическим зрением. Это был типичный лесной бес — рыжий с подпалинами. Немолодой: шерсть на груди успела поседеть, страшная морда иссечена шрамами. На груди болтался амулет: клык волколака, окованный серебром. Смерх, преодолевая отвращение, сорвал вещицу с трупа. Осмотрел. Амулет был сильным: от него исходило тёмное сияние, видимое магическим зрением. Маг покачал амулет на ладони, потом положил в карман, намереваясь пополнить им сокровищницу Ордена. Сам он не любил вещей Тьмы, даже полезных, но понимал, что переборчивость в таких делах неуместна. Может быть, когда-нибудь эта вещь пригодится страннику, солдату, сборщику налогов, а то и лазутчику в стане Тьмы…

Задержка оказалась опасной. Пока Себастьян возился, в воздухе соткался клубок, состоящий из крыс, муравьёв и ос. Клубок упал оземь и распался. Крысы и насекомые бросились на человека. Себастьян успел очертить Светлый Круг. Крысы отпрянули, но осы успели подняться достаточно высоко, чтобы сбросить сверху муравьёв. Пока Смерх сжигал их в воздухе, несколько насекомых успели упасть на него, а один — укусить его в голову. Будь Смерх обыкновенным человеком, этого было бы достаточно, чтобы умереть: кривые челюсти муравья были напоены сильнейшим ядом, парализующим дыхание. Теряя сознание, Себастьян успел коснуться амулета и выжать из него всю Силу. Оставшихся мгновений хватило, чтобы очистить кровь и добить оставшуюся нечисть.

После этого маг прощупал местность верхним чутьём. Оказалось, что клубок вели две горгульи, спрятавшиеся в дуплах деревьев. Смерх не стал их убивать, а просто сковал заклятьями. Горгульи, в отличие от бесов, не были окаянными тварями. Они не служили Злу, а просто не различали Света и Тьмы. Кто угодно мог их привлечь — лаской или интересной задачей: горгульям нравилось колдовать. Себастьяну не хотелось истреблять смышлёных созданий, грех которых состоял только в легкомыслии.

Больше никто не пытался напасть на него. Воин углублялся в лес, постепенно приближаясь к средоточию Тьмы.

Он не удивился, ощутив под ногами камень. То были остатки древней дороги. Такие пути обычно вели к древним капищам, разрушенным во времена первых побед Света на этих землях. Маг не сомневался, что девушку прячут именно в таком месте. Возможно, похитители намереваются оживить древнюю магию и готовят жертвоприношение. В таком случае следовало поторопиться…

Торопиться всё-таки не следовало. Едва Себастьян ускорил шаг, чуть отпустив внимание, за спиной послышался рык. То был огромный волколак. Полуволк и человек покатились по мокрой листве. Волколак пытался столкнуть мага в тёмный овраг, где — Смерх чуял даже в разгар боя — притаилось что-то нехорошее. Уже у самого края Себастьян извернулся, вытянул из ножен короткий кинжал лунного железа и всадил его в волчье брюхо по рукоять. Тварь, отчаянно воя, полетела в овраг, откуда раздался хруст и чавканье. Смерх даже не стал выяснять, что там: и так ясно было, что в овраге свила гнездо моросная нежить. Связываться с ней он не стал: надо было беречь силы.

Развалины капища стояли на невысоком холме, заросшем ядовитым черноягодником и бирючиной. В колючих кустах зиял прогал — кто-то совсем недавно побывал внутри. И, возможно, там и остался, таясь и поджидая.

Себастьян запахнул плащ и решительно двинулся внутрь.

Среди камней было ещё холоднее, чем в лесу. Маг осторожно пробирался между обломками, стараясь не касаться их даже краем одежды: всё вокруг было пропитано магией. Всё же один раз он прижался к выступу в стене. Тут же откуда-то сверху на него обрушилась каменная глыба, испещрённая зловещими рунами. Усилием он разбил её в воздухе, но его обдало каменной крошкой. Обломки тут же начали выпускать каменные иглы. Смерх успел скинуть с себя куртку. Долетев до земли, она зазвенела и раскололась.

Полуобнажённый, воин вошёл в развалины святилища, ожидая увидеть то, что обычно бывает на месте поверженных капищ Тьмы: разбитый алтарный камень, ясеневые столбы, изрезанные охранными рунами, осиновый кол в середине,

Но на этот раз всё было иначе. Кто-то сумел вытащить магические столбы и извлечь кол. Алтарный камень казался целым и невредимым: его обломки были собраны воедино каким-то могучим заклятьем.

А на камне лежала связанная девушка — обнажённая, с разбитыми в кровь губами и золотыми прядями волос, слипшимися от крови.

*[править]

Смерх поднял руку и верёвки лопнули.

Кровь как будто смыло с девичьего лица, только на виске осталась маленькое красное пятнышко.

– Ты Гранфрета? — на всякий случай поинтересовался он, одновременно накладывая на неё заклятие правды. Девушка вполне могла оказаться оборотнем или просто сгустком морока. Её могли также заколдовать на вред или порчу.

Но та послушно закивала головой.

– Ты в порядке? — воин взял девушку на руки.

– Да… Они ничего не успели сделать… Но мне так страшно… — девушка обвила его шею руками. — Кто бы ты ни был — пожалуйста, увези меня отсюда. Только скорее. Мне здесь плохо… И дай какую-нибудь одежду.

– Сейчас, сейчас, — пробормотал Смерх, оглядывая местность вторым зрением. Похоже, несколько магических ловушек ещё поджидали неосторожных, но возиться с ними не было ни сил, ни времени. — Пойдём.

Никакой одежды на девушке не было. Найти её тряпочки не удалось: видимо, похитители их зачем-то унесли. Кое-как он создал нечто вроде оболочки, окутывающей девичье тело. Она не согревала девушку, не мешала его рукам чувствовать бархат кожи, да и магическое зрение проницало эту завесу, но всё же приличия были соблюдены.

Идти по лесу с обессилевшей Фретой, отчаянно цепляющейся за него, оказалось непросто. Когда они подошли к опушке, окоём уже вовсю полыхал вечерними огнями.

– Прости, я должна прилечь, — вымолвила девушка. — Хоть на землю. Мне нехорошо.

– Мы должны торопиться, — мягко сказал Смерх, — в селе нас ждут.

– Я не готова к обряду, — возразила девушка, — пусть подождут ещё немного.

Воин не стал возражать и улёгся рядом. Щурясь, он смотрел на закатное солнце в розовой пене облаков. Зоревая полоса рассекала небо, как багровый рубец — изнеженное белое тело.

– Кто ты? Ты не деревенский, — осторожно начала разговор девушка.

Себастьян грустно улыбнулся, не отводя взгляда от небесных огней.

– Я маг. Можешь звать меня Себастьян. Меня наняли жители деревни, чтобы я спас тебя от тёмных сил. Он мне заплатили, — добавил он.

– Ты спас меня, — повторила девушка печально, — а я тебе ещё не заплатила. Я хочу поблагодарить тебя, но у меня ничего нет, кроме моего имени и моего тела. Хотел бы ты познать то и другое?

– Благодарю. Но я не нуждаюсь в этом, Гранфрета, — ответил Смерх. — И мне хотелось бы вернуться до темноты, — добавил он.

– Ты честный воин, — судя по голосу, девушка улыбнулась. — Но подарки, как ты знаешь, не выбирают, и отказываться от них тоже грешно.

– Мне это не нужно, — повторил Себастьян, напрягшись. Он ждал чего-то подобного, но всё же надеялся, что до этого не дойдёт.

– Это нужно мне, — девичья рука коснулась его плеча. — Моё Истинное Имя, коим… которым, — поправилась она, — нарекли меня при рождении: Ананда. Теперь ты владеешь моей душой. И всем остальным тоже, — добавила она, чтобы у мужчины не осталось сомнений. — Ты спас меня, воин… и ты мне нравишься.

Рука гладила его предплечье, горячее дыхание обожгло щёку.

Себастьян Смерх прикрыл глаза и засмеялся. Это был очень невесёлый смех.

– Сначала я кое-что спрошу у тебя, Фретка, — сказал он, отодвигаясь. — На тебе лежит заклятие правды. Ты могла бы его обойти, но не сейчас, когда ты так близко. И когда я знаю твоё настоящее имя, Коим.

Девичья рука дрогнула и застыла.

– Да, именно так. Как ты сказала? «Моё Истинное Имя, коим…» Потом ты как бы поправилась — «которым меня нарекли при рождении», и дальше какое-то слово, которое я должен был принять за Истинное Имя. Ты не могла лгать, на тебе лежало заклятие. Но ты и не солгала. Твоё настоящее имя — Коим, и ты мне его и в самом деле назвала. Если бы я не догадался и попытался использовать ложное имя вместо истинного в заклятье, то сам подпал бы под твою власть. Но я ждал этого.

– Почему? — голос девушки почти не изменился. Разве что из него ушла надежда.

– Потому что я сразу понял, кто тебя похитил, — объяснил Себастьян. — Ты сама.

Девушка молчала,

– Насколько я понимаю ситуацию, — начал Смерх, — ты обладаешь Силой. Ты знаешь это давно, а практиковать начала, наверное, ещё в детстве. Ты — способная ведьма. И ты не хочешь тратить свою единственную жизнь на защиту деревеньки Грязцы от упырей и волколаков. Откровенно говоря, я тебя понимаю: твои компатриоты, — ввернул он зачем-то учёное словцо, слышанное в Училище, — приуготовили тебе не самую лучшую участь. Но законы и обычаи на их стороне. Так, Коим?

– Я хотела… видеть мир, — проговорила девушка. — А не…

– Понимаю. Итак, ты решилась бежать. Для этого ты инсценировала похищение. На самом деле всеми этими чудищами управляла ты. Или вступила с ними в сговор… Так, Коим?

Послышалось сдавленное мычание: девушка попыталась зажать рот руками, но не смогла.

– Я… договорилась… с ними, — слова выходили из неё с болью, как песок из почек. — Я сильная… им была нужна человеческая Сила…

– И они пообещали тебе защиту. В обмен на служение Тьме. Но ты надеялась обмануть и их тоже, не так ли?

– Да, — с той же мукой призналась девушка. — Я не хотела быть с ними…

– Интересно, — продолжал Себастьян, упорно рассматривая угасающий закат, — а вашего местного колдуна убила ты или они?

– Я, — сказала девушка без напряжения: видимо, это признание далось ей легко. — Он знал, что я ведьма, даже учил колдовству. И… использовал.

– Использовал? Но ты же девственница? — не понял Смерх. — А, вот как, — сказал он, заглянув в её память. — Да, и в самом деле отвратительно. И он же, насколько я понял, предложил тебя в качестве девы-защитницы, когда ты ему наскучила? Хорошо, можешь ничего не говорить… Фрета.

Девушка промолчала.

– Итак. Ты вступила в сговор с низшими силами Тьмы, но стать одной из них не захотела. Что похвально. Вместо этого ты отдала им жизнь и Силу колдуна, но им этого было мало. Тогда ты, скорее всего, пообещала им жизнь и Силу того мага, который придёт тебя спасать. То есть, в данном случае, мою жизнь и мою Силу. Но убивать сама ты не хотела… Опять же, похвальная разборчивость. Твои новые дружки тоже отнеслись к этому с пониманием и решили, что они справятся сами. Если бы на моём месте был какой-нибудь посредственный колдунишко, глядишь, у них чего и вышло бы. Но я, на твоё несчастье, не колдун. Я маг. То есть — профессионал. Ты это поняла, когда я добрался до твоего логова без потерь. Тебе пришлось срочно устраивать инсценировку — ложиться на камень, обвязывать себя верёвками… но ты ведь сильная ведьма и можешь себя связать парочкой простых заклятий. Хотя узлы не внушили мне доверия.

Он, наконец, повернулся к девушке. Та лежала, крепко зажмурившись. Слёзы на ресницах в свете закатных огней отливали розовым.

– Наконец, последняя сцена, — помолчав, сказал Смерх. — Ты называешь своё истинное имя и пытаешься меня соблазнить. При этом прекрасно зная, что будущая защитница деревни не должна быть познана мужчиной, а Истинное Имя должно оставаться тайной. Очень неосторожно, но у тебя не было выхода, не так ли? Последняя возможность

– Что со мной будет? — не сказала, но подумала девушка.

– Вообще-то, — сказал Смерх, — ты предала свой долг и дело Света. Поэтому я обязан передать тебя в руки Светлого Братства. Тобой займётся инквизиция. Что означает в твоём случае — несколько месяцев допросов и потом испепеление на алтаре Светлых Богов. Во всяком случае, в этом состоит мой долг. Но, с другой стороны, Грязцы нуждаются в деве-защитнице, а другой девушки, обладающей Силой, нет. Учесть это — тоже мой долг. Наконец, ты вряд ли захочешь, чтобы всю оставшуюся жизнь к тебе относились как к изменнице, которую привели к служению силой? Поэтому мы вернёмся в село, а я скажу, что еле вырвал тебя из лап нежити. Это даже не будет ложью — или, во всяком случае, это очень маленькая ложь. Но если хочешь, я скажу правду.

– Не надо, — попросила Фрета.

– Тогда постарайся держаться с достоинством, — заключил Смерх. — А теперь вставай. Нас ждут, а идти ещё далеко.

*[править]

Как Себастьян и предполагал, селяне, лишившиеся собственного колдуна, попросили его самолично провести обряд инициации девы-защитницы — и хорошо заплатили. Теперь пояс мага был туго набит полновесным серебром.

Обряд он провёл чисто. Одурманенная заклятьями девушка почти не кричала, даже когда он отсекал ей конечности — так тщательно он снимал боль. Только когда дошла очередь до глаз, с Фреткой случилась истерика, но она быстро смирилась.

Перед самым отъездом он зашёл посмотреть на приготовленную для девушки клеть. Всё было сделано правильно: ровный деревянный пол без заноз, поилка, сток для нечистот. На стенке уже висел новенький бич из воловьей кожи — на тот случай, если от девы-защитницы потребуется вся её Сила. Смерх знал ещё по Училищу, как хорошо боль помогает проявлению высших способностей. Как и увечья. В том числе то тайное, которое делает из мужчины мага.

Но Коим лишилась куда большего, чем тот кусок плоти, который Смерх оставил на алтаре Светлых Богов при вступлении в Братство. А это значит, что больше будет и магическая компенсация. Скоро в обрубке Гранфреты прорастёт зерно Силы. Лишённая глаз и конечностей, она сможет видеть и слышать на многие перегоны вдаль, управлять ветром и облаками, чуять нечисть, едва та высунется из чернолесья. Отныне всходы будут обильны, урожаи — щедры, а волколаки и упыри не потревожат боле покой жителей деревеньки Грязьцы. И даже если Тьма навалится всей своей погибельной мощью, у деревни хватит сил выстоять и дождаться перемоги. Лет десять — пятнадцать — настолько обычно хватает Силы девы-защитницы — село будет процветать. А там они найдут другую золотоволосую девственницу с Силой под сердцем и сделают с ней то же самое.

Дело Света получило ещё одну опору. А он, Смерх, совершил положенное благое деяние, исполнил свой долг, получил справедливую плату — и теперь мог с чистой совестью покинуть эти края.

Затворяя двери клети, маг поймал себя на том, что на сей раз его это почему-то совершенно не радует.