Михаэль Майер:Образование из прасущности народа

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Народно-национально связанная целостность против рационального индивидуализма[править]

Фундамент нашей воспитательной системы построен на культуре материализма. Но, как и все самое существенное, идеи и ценности, которые направляют воспитание и образование, должны исходить из глубин народной души. Напротив, то, что мы видим, это воспитание, которое руководствуется принципами экономики и навязывает воспитуемым иго рабской используемости. Поэтому цель нового образования должна звучать так: преодоление рационального индивидуализма и присоединение подрастающего поколения к народной общности путем принятия обязательной системы мира, которая одновременно ведет как к свободе, так и к народно-национальному единству.

Цели воспитания, к которым стремится сегодня большинство государственных, а также частных учреждений, называются карьера и потребление. В будущем те, которым удастся вскарабкаться на эти ступени, оказываются в положении, позволяющем им удовлетворять свои как будто высоко-выращенные системой желания за счет общности. Но для этого, прежде всего, должны быть приняты соответствующие предпосылки экономики, то есть программы, с которыми конструируется потребительская действительность. Чтобы достичь этого, подрастающее поколение как можно раньше с помощью ориентированных на прибыль средств массовой информации, таких как телевидение и газеты, но также и благодаря усилиям многих педагогических учреждений, знакомится с различными формами потребления и возможностями его достижения.

Так молодые люди подвергаются длительному раздражению. То, что при этом может дойти и часто доходит до «коротких замыканий», подтверждается чрезмерным увеличением количества психических нарушений у детей и молодых людей: тот, кто не принимает успешного участия в различных программах, тот становится аутсайдером, «лузером» — система его отсортировывает. Но настоящее образование никогда не может быть передано в рамках этого основанного на интересах прибыли взаимодействия. Потому что образование и воспитание должно быть чем-то большим, чем только сначала вызывать, а затем удовлетворять желания хорошо оплачиваемого положения и дорогих товаров. В большей степени воспитательный процесс должен был бы стать метафизической основной функцией народа, а не рациональным оформлением действительности в соответствии с экономическими интересами. Совершенно не достаточно того, чтобы хорошо разбираться в своей профессии и уважать и соблюдать законы, насколько это возможно. Скорее нужно преодолеть рациональный индивидуализм и восстановить чувство народно-национальной (в оригинале использовано слово völkisch) связной целостности.

Истоки современного убожества нашего народного образования кроются в рационализме, который начал расцветать в семнадцатом веке. Согласно этому воззрению все существующее в природе может быть объяснено с помощью познаваемых закономерностей. Рационализм получил свое самое чистое воплощение в науке и ее применении к технике. Когда экономика начала руководить целями народа, рационализм распространил свою силу также и на народное образование. Теперь воспитание и образование работают непосредственно на экономику. Только в этой связи нельзя забывать, что проблемы жизни, это значит: переданные природой человеку задачи и обязанности, нельзя решить с помощью математически-механистического мышления. Принципы воспитания и образования не могут отбираться исключительно исходя из практического интереса.

«Целью воспитания является зрелость и совершенство человечества», писал педагог Эрнст Крик. Под этим понимается не только совершенное законченное развитие органов, но и совершеннолетие личности в общности. Порядки и ценности общности должны приниматься человеком. Воспитание — это возможное формирование человека общностью. Таким образом, люди, составляющие нашу общность, большей частью всегда представляют собой результат соответствующего общественного устройства. И это общество растворяется все больше, его порядок разрушается.

Народный дух — это принцип жизни, результат придающих форму природных сил[править]

Воспитание должно было означать, что между рождением и завершающим окончанием школы культура народа расплавляется в личности, и при этом у личности пробуждается желание познания. К этому относятся нравственное и научное образование, а также обучение тела. Также упражнения с оружием и правильный пищевой режим (диета) должны были учитываться при воспитании. Нельзя пренебрегать и эстетическим образованием, а также воспитанием душ, которое должно было состоять в особенной религиозной практике; в конечном счете, нужно также приобретать знания языков, текстов и литературы, что частично должно было опираться на достижения древних греков. Однако, прежде всего, нельзя забывать, что на переднем плане передачи знаний должны стоять культурные достижения собственного народа. Чужое право, чужие обычаи, чужой культурный вкус не могут навязываться собственному народу, чтобы собственной культуре, собственному народному ощущению при этом не был бы причинен вред. Если это, тем не менее, происходит, то культурная дегенерация приводит к извращению. В тех местах, где из-за этих процессов уже возникли повреждения, они в какой-то мере могут быть путем хирургического вмешательства снова извлечены из народного тела. В остальном, немецкий народ сам произвел бесценные ценности во множестве областей: Так, нет ни одного другого известного языка, который обладал бы столь могущественной выразительной силой как немецкий язык, произведения не только Гёте, Канта и Шиллера доказывают это.

Неоценимы также те ценности, которые произвели немецкая музыка, поэзия и философия. Бессознательная народная душа выражается как раз в этих пробивающихся наружу из самых ее глубинных основ силах. Поэтому языковая форма тоже связывает вместе членов народа и ведет их к общему мировоззрению. Важное должно исходить из тела собственного народа. Если в той или иной области еще нет в наличии подходящего, то следует искать это внутри народной души. Упражнения, воспитание, показ на примерах, руководство и нормирование представляют собой подходящие методы для учебных занятий. В двух словах, речь идет о требовании благородных качеств. Но и это не все, так как в случае того, что рассматривалось выше, речь идет о бескровной и вместе с тем бесполезной педагогике: слишком мало лишь функционально передавать культуру народа; желания и обязанности народа должны вливаться в новую педагогику. Воспитание означает также это послание, эту миссию: твой жизненный путь заранее задан судьбоносной связью с твоим народом.

Эта надличностная точка зрения должна стать исходным пунктом и целью образования. Это как раз та умственная форма, которая находится в полной противоположности с мировоззрением рационализма, как оно было выражено в эпоху Просвещения. Как раз недостаточно того, если «Я» и «Ты» только механически связаны друг с другом, в куда большей мере тут должно быть взаимодействие между членами общества. Все должны подчиняться более высокому чувству общности посредством того, что они связаны с более глубокими сферами народной души. Народ будет народом только в той мере, насколько он беспрерывно наполняется определенной силой, придающей ему его стиль. Таким образом, у каждого народа есть свой собственный вид, свой собственный характер. Эта сила стремится из народа высоко вверх и старается придать форму подрастающему поколению. Все эпохи образуются этими силами. Этот описанный национальный дух — это принцип жизни, результат создающих формы сил природы. Хотя никакой народ и не сотворил все важные культурные вещи сам, однако, все дело — в обращении с полученным. Так, например, китайцы, которые хоть и трудолюбивы, усердны, и задолго до нас уже держали в своих руках бумагу, все же, не смогли породить никого, кто написал бы на этой бумаге что-либо разумное; они владели компасом и не предпринимали исследовательских путешествий; у них был порох, но их побеждали самые маленькие народы.

Унаследованная идентичность ведет к культуре и формирует воспитание[править]

Эти мысли ведут от понятия воспитания непосредственно к понятию по существу биологически унаследованной идентичности, расы. Раса составляет не только своеобразную особенность народа, но также и своеобразную особенность человека; она неизменна, она ведет к культуре и формирует воспитание. Раса, это также неосознанные силы из глубин народной души, которые ищут оформления, ищут форму. Однако эти силы можно сгибать также и в других направлениях. Все, что принимает вид «магической формы», становится интересным для молодых людей, так как в этой фазе они связаны со стихийными силами еще сильнее, чем взрослые. В этой точке и начинают действовать программы экономики: Они все дальше оттесняют неосознанные, инстинктивные силы и одновременно трансформируют сознательное во что-то вроде вычислительной машины. Теперь все растворяется в числах, нужных для того, чтобы оценивать вещи и вследствие этого смочь приобретать их. Не всеобщее благо, а жажда обладания оказывается на первом месте. Вместе с тем подрастающее поколение втягивается в порядки, целью которых является прибыль. Также школы, университеты и другие педагогические учреждения охвачены этим «духом». Почти все содержание и методы обучения настроены на экономический рост и личную карьеру, на власть, славу и уважение. Таким образом, воспитательные функции переплетаются уже не с корнями народа, а с экономическими предпосылками.

Настоящая свобода означала бы осознанное формирование исходящих из расы вневременных сил, придание им формы истинной культуры. Только раса производит решающие ценности и сводит вместе членов народа. При этом между членами народа должно было бы царить согласие, а не хаос. Поэтому четырнадцать миллионов преимущественно нежеланных для коренного населения страны мигрантов станут проблемой не только для единообразного народного характера, но и для всего социального порядка страны. Эти люди, как пишет Крик, которые не принадлежат к народной общности и обладают сущностно иной, отличающейся от этой общности самоидентификацией, всегда будут сопротивляться против проводимого путем образования и воспитания их полного приравнивания и присоединения (интеграции) к этой общности. Они возражают, однако, не только против интеграции, как говорит Крик, но они неизбежно пытаются влиять, основываясь на своем собственном расовом характере, и на культуру хозяев. Таким путем они изменяют методы и содержание образования, воспитания, даже всей культуры. Ведь что приносят нам чужие народы? Тысячи ларьков с кебабом и шаурмой (как и филиалы «Макдональдса» и «Бургеркинга») как новая культура питания, свидетельствует самое большее о безвкусице; таким образом, эти жалкие попытки удержаться в чужой стране собственным трудом скорее подобны плакатной девальвации образа жизни немецкого народа.

Цель каждого народа — сохранить себя с помощью воспитания и размножения, пропадает из-за этих управляемых чужеродными людьми процессов. Однако, иноплеменные согласно Гумбольдту, никогда не позволят духу нации после формирования культуры снова потечь назад в сердце общности. Любая гуманитарная болтовня, которая ставит это положение вещей с ног на голову, — это пример удачного перевоспитания и не стремящейся к правде науки. Наши сегодняшние науки, которые большей частью руководствуются экономическими интересами, хоть и утверждают, что хотят познавать и образовывать вселенную, на самом деле уничтожают ее.

Надежда на то, что семья как воспитательная инстанция еще может воспротивиться этой перемене, в большинстве случаев не осуществляется. И это учреждение тоже больше не может заниматься воспитанием в соответствии с народно-национальными нормами. Семья, как традиционная форма сосуществования, находится сейчас на грани своего уничтожения. Там, где ее заново основывают в гротескной форме, у нее больше нет сил, чтобы поддерживать и передавать народные ценности. Послание, которое передают эти «новые семьи» является как раз тем посланием, которое разрушило их самих: Потребление! Тем самым как бы решен вопрос, какое мировоззрение у нашего подрастающего поколения определит позже его отношение к вещам. Материализм станет хищником в душе народа. То, что возникнет вследствие этого, это кризисы. Однако каждый педагогический кризис можно объяснить как ослабление народно-национального единства.

Что нужно делать? Воспитание и образование должны были бы показать себя независимыми от внешних, особенно от экономических, а вместе с тем и от политических влияний. Оно должно было бы вместо своего положения слуги стать носителем присущих общей сущности внутренних сил. Оно должно было бы стать революционным воспитанием, которое разрушит сегодняшние патогенные связи и сменит их новыми. Оно должно было бы открыть глубоко скрытую в наследственности идею и воплотить ее в новый мир форм. Оно должно было бы убрать вредный привитый экономикой индивидуализм и создать сознание общей целостности. Нужно стремиться в первую очередь не к профессии, а к призванию к общности. Только это применение национально-сознательных ценностей образует море и как бы небо новой культуры.

По этим метафизическим волнам тогда наши дети при компетентном руководстве поплывут навстречу новому горизонту, горизонту, который не сделан «Икеей» и «Макдональдсом», а происходит из глубин самого народа и представляет собой желаемое природой предназначение. Так как только скрытый внутри народной души ритм жизни может на длительный срок создать условия для воспитания и образования, может указать направление, в котором должен двигаться народ. Экономика, напротив, руководствуется рационализмом, который, со своей стороны, изнутри опустошает субстанцию народа.

Так же, как все великие культурные достижения исходят из внутренней души народа, так и воспитание должно было бы подобно роднику пробиться из этих же источников. Задача всех связанных с образованием и воспитанием — заново осознать эту миссию и свою ответственность. Только через согласование порядков жизни нашего подрастающего поколения с описанными принципами культура будет построена заново. Самым юным членам тела народа нужно привить их миссию. При этом индивидуализм исчезает как вирус, разрушенный антителом, и народ снова выступает как трансцендентальное единство. С этим укреплением тела народа становится также сильнее и отдельный человек, так как он знает, что связан с надличностным единством. Вследствие этого высшая идея, которая царит в теле народа, обретает свое лицо, реалистичное соответствие: национально-связанное единство становится формой. Царство правды существует только при понимании этих принципов. Вследствие их воплощения больше не будет замкнутого слоя образованных и «глупого народа». Все познают ценность этих принципов и будут чувствовать себя обязанными следовать им.

Новая педагогика основывается на целостности общественного сознания и трансцендентности народа[править]

Жизнь значит больше, чем то, что можно объяснить законами физики и химии. Даже если бы все естественнонаучные законы были бы открыты, то, все же, принцип жизни и вместе с тем расовой связанности остался бы непознанным. Эта особенная сила — это что-то вроде трансцендентального принципа, нуждающегося в солидарности, которую необходимо осуществить, так как только бескомпромиссное единство, в конечном счете, воплотит в реальность эти принципы, ведущие к нравственному желанию и образу действий по отношению к собственному и чужому своеобразию. Именно нравственная воля ставит честь общего своеобразия на передний план. Педагогика не может быть только передачей культуры, песен, обычаев и научных сведений народа, в значительно большей степени ее задачей является воплощение этого трансцендентально наличествующего единства основывающейся на сущности общности. Это естественное стремление положить конец хаосу и снова придать вещам форму. Чтобы увидеть эти принципы, которые живут внутри тела народа, у детей и молодых людей должны открыться глаза. Это они должны научиться смотреть внутрь, в собственную судьбу. Однако смотреть должен не только глаз, но нужно заострить и разум, чтобы он видел правду внутри самого себя, в своей собственной душе. Только это является видением в наивысшем потенциале. Согласно Платону — это взгляд внутрь, повторное воспоминание о когда-то увиденном, о наивысшем. Только это видение породит новых жрецов педагогики. Сократ пишет о них: «Как великолепные князья, величайшие в мудрости, преисполненные сил мужи возникают они, и в грядущие времена будущее поколение когда-то будет называть их имена как святых героев». Только при этом воззрении молодой человек станет одним целым с самим собой и со своей природой. При этом путь поведет его прочь от индивидуального гомункула к общей сущности.

Но воспитанная по этим принципам молодежь должна перебороть государство, которое воплощает свои представления о воспитании и образовании с помощью своих законов и предписаний. При этом нельзя забывать, что государство — это уже давно не представитель народа; скорее оно является демонстрацией того факта, что капитал может представлять себя только через структуры в форме государства. Экономика для посредничества своих интересов нуждается в бюрократических структурах. И ничем иным не является и парламент: это лишь вспомогательный орган, чтобы осуществлять экономические интересы. При этом подрастающее поколение будет пушечным мясом.

Так как это государство не может передавать воспитание и образование через организации, которые соответствуют организациям народа, нужно создавать новые структуры. Должно произойти внутреннее преобразование организаций, которые создают мнения. Это школы, университеты, газеты и так далее. С помощью дискуссий нужно представлять национальное мировоззрение как разумное, осознанные принципы должны проводиться в жизнь на организационном уровне. Тогда это новое мировоззрение должно в форме букв влиться в учебные программы и учебники. Мы уже не имеем права продолжать дискутировать о том, можно и нужно ли еще в немецких школах говорить по-немецки: скорее тот, кто не может говорить на немецком языке, должен снова вернуться в страну, из которой он, очевидно, происходит.

Предоставления прав гражданства тоже можно снова отобрать. Если все это не принесет успеха, для этих людей должны возникнуть специальные школы. В любом случае пути образования и развития должны проходить отдельно. Не только учебный материал должен отбираться, но и те, кто должен его получать. В государство и его носителей нужно проникать со всех сторон, чтобы освободить народ от рационализма и индивидуализма; чувство идентичности народа должно пробудиться благодаря законно приобретенной и легально проведенной переоценке ценностей. Только в органичной общности народ, в конечном счете, вновь обретает свое судьбоносное предопределение и вместе с тем также господство над своим подрастающим поколением, над своим будущим. Только так народ выражает свой основной характер, так как среди всех переворотов, которые совершаются на общественном уровне, нельзя забывать, что законы природы, породившей, среди прочего, также и расы, — это единственный масштаб, который может дать отпор этой перемене; так как это именно те принципы, которые потому исходят от бога, потому что они неизменны в своем чистом виде. Посему нужно решительно отказаться от любого смешения этих прадавних укорененных идентичностей; так как если история чему-то и учит, то лишь одному: каждая раса, которая бездумно принимает в себя чужой генный материал, неизбежно обречена на вымирание. Но эти мысли доходят только до избранных и становятся понятными только им; для «перевоспитанных» они должны звучать в их ушах как история, которая написана на чужом и уже давным-давно непонятном языке. Но только при передаче и осуществлении описанных принципов существование нашего подрастающего поколения и нашей нации можно будет обозначить как жизнь. Только тогда можно будет отчитаться перед богом в своих действиях, так как только тогда человек снова станет божественным. Если это сбудется, то тогда победит новый тип человека. Его клич уже предвещает его приход. Поэтому: Германия лежит не позади, а перед нами!