Павел Крупкин:Человеческий капитал России

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

История текста[править]

Статья была написана в октябре 2006. Опубликована 1 февраля 2007.

Введение[править]

В общественных дикуссиях последнего времени центральное место занимают такие темы, как передача власти, демократия, русский национализм, другие текущие вопросы дня. Как-то ушли на задний план вопросы стратегии. Куда надо двигать страну? Как это можно делать? Все подобные вопросы оказались вне дискурса.

Но, тем не менее, данные вопросы вечны. Они стояли, стоят и будут стоять. И мне хочется их обсудить на примере человеческого капитала России, отношения людей к своей работе. Что мы имеем сейчас? Куда бы нам надо двигаться? Как это можно сделать? Итак, начнем.

Что мы имеем сейчас? — Общество пассивных трудоголиков[править]

Именно так можно охарактеризовать состояние умов жителей страны в соответствии с исследованиями Института социологии РАН: «…Данные соцопросов с 1991 по 2004 год показывают, что трудовые ценности россиян за эти 14 лет так сильно изменились, что говорить о неизменности русского характера не приходится. Наиболее важными для россиян стали четыре ценности: хороший заработок (85 % опрошенных в 1991 году и 96 % в 2004-м), надежность работы (40 % и 80 %), ее интересность (68 % и 72 %), а также уже упомянутая возможность чего-то достичь (28 % и 44 %). Зато россияне стали меньше ценить большой отпуск (46 % и 32 %), соответствие работы способностям (57 % и 34 %) и возможность проявить инициативу (30 % и 24 %). Кое-что не изменилось — или изменения не оказались статистически значимыми. Мы по-прежнему хотим, чтобы наша работа была уважаема (40 % и 36 %), не готовы к ответственности (21 % и 20 %), но готовы к напряженной работе (80 % и 82 %). … В результате трудовые ценности россиян сегодня практически идентичны ценностям граждан стран „большой семерки“ в том, что касается хорошего заработка, интереса к работе, ее надежности, удобного графика, отпуска и общественного уважения к работе. Однако сохраняются серьезные различия. Так, возможность проявить инициативу ценят 24 % россиян и 54 % жителей G7, ответственную работу — 20 % в России и 53 % в „семерке“, соответствие работы способностям — 34 % против 61 %. Но, пожалуй, самое главное, что возможность чего-либо достичь ценят только 44 % россиян против 67 % граждан „семерки“. Наш показатель ниже не только корейского (91,8 %), но и среднего по пяти исламским странам (56,3 % в Саудовской Аравии, Алжире, Иране, Ираке и Пакистане), хотя ислам, как раньше конфуцианство, сейчас признается многими исследователями „антирыночной“ религией. При этом россияне готовы много трудиться: 82 % против 11 % в Корее и 62 % в „большой семерке“. Интересно, что в Южной Корее структура ценностей тоже отличается от ценностей стран G7, но в другую сторону. Там намного сильнее стремление получить работу ответственную (91 % против 20 % в РФ и 53 % в G7) и уважаемую в обществе (68 % против 36 % в РФ и 39 % в G7).»

Мы видим, что наши люди готовы много работать за деньги. При этом их не интересует соответствие работы способностям, им не хочется проявлять инициативу, не хочется чего-то достигать, не хочется ответственной работы. К тому же, не наблюдается различий между возрастными группами, то есть надеяться на смену поколений не приходится.

В принципе эти результаты соответствуют исследованию современной социальной структуры российского общества, проведенного Экспертом. Специфика нашего общества заключается в том, что, за исключением высших управленцев, наилучшие жизненные показатели достигаются у двух групп — у средних управленцев и квалифицированных рабочих. И тем, и другим, инициатива противопоказана. Именно эти две группы в силу своей массовости являются ориентиром для других, и что наиболее важно — для молодежи, вступающей в жизнь.

Мы можем констатировать, что за последние 15 лет общество было успешно трансформировано для нужд либеральной экономики. О том, что именно такие качества требует «невидимая рука» от участников рынка труда, всякий может убедиться, прочитав в любом современном западном учебнике по экономике описание «человека экономического». Победа данного психотипа в общественном сознании людей связана с успешным продвижением в обществе так называемой религии денег, суть которой заключается в сакрализации «золотого тельца» и изгнании других видов «идеального» из сознания людей.

Куда нам надо двигаться? — Текущие требования к человеческому капиталу[править]

С другой стороны, посмотрим, какие задачи стоят перед страной. Все наши управители говорят о развитии, о конкурентоспособности, о демократии. Они мечтают о мировом лидерстве (хоть по каким-нибудь направлениям). Они хотят победить коррупцию, добиться независимости судопроизводства…

Мы видим, что если не трогать демократию, то перечисленные задачи упираются в развитие человеческого капитала. И решение данных задач во многом бы упростилось, если бы имелось в наличии достаточное количество смелых инициативных людей, которые могут находить дешевые нестандартные подходы, или, как говорит наш Президент, ассимметричные ответы на стоящие перед страной вызовы.

Более того, очень похож на правду тезис о том, что для развития страны критична плотность активных позитивных людей в обществе. При их нехватке авторитаризм может оказаться неизбежным. Действительно, активные позитивные люди обычно воздействуют на свое окружение, образуя некую «область порядка». Если таких людей недостаточно, в лакунах между данными «областями порядка» образуется хаос, управление которым требует дополнительных мер устрашения. При плотном перекрытии «областей порядка» общество может себе позволить обходится без такого дополнительного устрашения, высвобождая резервы для творческого труда.

Таким образом мы видим разрыв между характеристиками рабочей силы, сформированными рынком нашей страны, и тем, что требуется для ее развития. Чрезмерное ориентирование людей на «бабло», потеря ими «идеальной» составляющей жизни, — все это превратилось в тормоз общественного прогресса. И недаром повсюду раздаются стоны о нехватке людей. Оказалось, что на одном «бабле» далеко не уедешь.

Как это можно сделать? — Пути к возврату «идеального»[править]

Первое, что приходит на ум в плане борьбы с «религией денег», захватившей наше общество, это традиционные религии. Идея опоры на Православие при поиске путей выхода из текущего кризиса морали очень популярна среди российских интеллектуалов. И действительно, данный путь имеет смысл, поскольку первый письменный пример победы «идеального» над религией денег связан с именем Моисея. И состоялась эта битва во время Исхода евреев из Египта.

Однако достигнем ли мы на пути Православия требуемых целевых показателей? У меня есть сомнение. Свобода и независимость мышления числятся во главе списка того, что нам хотелось бы развить в нашем обществе. И именно ограничение мышления людей является сущностью любой религии, как традиционных вероисповеданий, так и самого объекта воздействия — «религии денег», результаты активности которой мы и хотели бы подправить.

К тому же, Православие совершенно безразлично к желанию людей много и хорошо трудиться. Конечно же, лень и безделье числятся среди пороков, но захватывающий человека труд отнюдь не включен в перечень абсолютных добродетелей. Более того, такой труд находится под моральным подозрением, как все, что захватывает человека, и не связано с почитанием Господа.

Без всякого сомнения, для Православия существует широкое поле деятельности в России, и ни в коей мере нет желания этой деятельности препятствовать. Более того, Православие может оказаться важным союзником в деле десакрализации денег, так что расширение его влияния на различные сферы общественной жизни можно только приветствовать. Однако, к сожалению, Православие не может нам помочь в деле увеличении количества активных позитивных людей, поэтому нам нужно искать другие пути решения данной проблемы.

Давайте посмотрим на проблему с другой стороны. Те люди о которых мы говорим — активные позитивные люди — они ведь существуют в России. Их явно недостаточно, но они есть. Они работают с утра до ночи, создают бизнесы, двигают науку, изобретают, ищут пути решения различных задач, не считаясь со временем. И на мой взгляд эти люди обладают одним качеством, которое я обозначил бы словом Служение. В общественной ткани России просматриваются как лучшие образцы общественного поведения служение Науке (ученые), служение Делу (предприниматели, менеджеры), служение Богу (религиозные деятели), служение Родине (солдаты и служилая бюрократия), служение Семье (российские женщины), служение Общественной Нравственности (русские писатели).

Итак Служение — это этический комплекс человека (я имею в виду понятие, передаваемое англицизмом драйвер), мотивирующий его усердно и творчески работать во благо общества в рамках избранной профессии. Служение тесно связано с чувством долга и интересом. Без долга или интереса Служения не бывает. Позитивная мотивация Служению обеспечивается удовлетворением от сделанного, чувством, которое в эмоциональном плане очень близко Божественной Благодати. Данное чувство в высших своих проявлениях принимает форму восторга, близкого по остроте к оргазму, когда человек ощущает себя равным Богу.

Достаточно хотя бы раз пережить это чувство в сильной форме, чтобы навсегда расставить для себя приоритеты, отнеся все прочее, кроме объекта Служения, на второй план. Такие люди понимают, что скрывается за словами поэта: «Ай-да Пушкин, ай-да сукин сын!»

Отрицательная мотивация при Служении связана с желанием избежать таких самооценок, как неудачник, бестолочь, неумеха. При отсутствии объекта служения у российских мужчин формируется комплекс неудовлетворенности собой, обычно сопровождающийся пьянством и деградацией личности. Хотя, если прислушаться к пьяным разговорам, то многие из них крутятся вокруг тем (1) было время когда я делал дело, и (2) я мог бы сделать многое, но мне не дали/ еще не пришло время.

Таким образом, мы видим, что понятие захватывающего человека харизматического Служения может занять определенное место в российском мироощущении, причем оно является дополнительным к простому добросовестному исполнению человеком своих обязанностей. И увеличение количества людей, охваченных этим чувством, является решением проблемы нехватки активных позитивных людей в России.

Как это можно сделать? — Конкретные действия[править]

Традиционные центры генерации людей, охваченных Служением, достаточно очевидны. Это наука и мелкий бизнес. И обе эти сферы угнетены в жизни современной России. Может быть именно поэтому мы и пассивны.

В плане раскрепощения сферы науки очень своевременным выглядит забота о повышении жизненного уровня работников науки и образования. В принципе, было бы хорошо добиться того, чтобы данный слой стал бы по меньшей мере третьим «успешным» слоем в социуме России, приобретя привлекательность в плане карьеры для молодежи. Наряду с повышением зарплат здесь было бы желательно отрабатывать методы проектного финансирования научных исследований через различного рода общественные фонды.

Для развития общественных наук было бы целесообразно внедрить в практику обязательность заказа любой социальной/юридической разработки как у «своих» экспертов, так и у оппозиционных. Например, можно было бы предложить принцип 40-40-20 — 40 % платится «своим», 40 % — «чужим» и 20 % — на сведение результатов в единую работу. Такой подход поддержал бы существование оппозиции, поспособствовал бы совместной работе экспертных групп разных направлений, создавая единое коммуникационное пространство. К тому же мы бы получили дополнительный источник создания структур гражданского общества.

Сложнее с малым предпринимательством. В принципе независимый «внеолигархический» рост малого бизнеса возможен лишь на деньгах населения. Если мы посчитаем долю ВВП, которая достается людям, то мы увидим, что в России этот показатель находится на уровне 43%, в то время, как в США это 74 %, в Канаде — 54 %, в Великобритании — 56 %, во Франции — 52 %, в Германии — 50 %.

Мы видим, что внутренний рынок России существенно уже, чем в западных странах. При этом основные деньги концентрируются вверху социальной пирамиды. Это видно из показателей по дифференциации доходов — по итогам отношения доходов 20%-х предельных групп населения имеем показатель в России на уровне 10,5, в то время, как в США это 8,4, в Канаде — 5,8, в Великобритании — 7,2, во Франции — 5,6, в Германии — 4,3. Если же посмотреть на данные Госкомстата, который ведет учет аналогичного показателя по 10%-м группам, то дифференциация доходов в России в настоящее время находится на уровне 15.

Здесь необходимо долговременное усилие государства по перераспределению доходов от корпораций к домохозяйствам, без которого все разговоры о развитии малого предпринимательства так и останутся лишь разговорами.

Ну и конечно же пропаганда. Необходимо будить инициативу и активность людей, всячески способствуя «делохизации» российского общества.