Слово к Москве

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
(перенаправлено с «"Слово к Москве" Василия Белова»)
Перейти к: навигация, поиск

Слово к Москве


Автор:
Василий Иванович Белов


Предмет:
Русофобия



Дата публикации:
ноябрь 1996







В Сети:


«Слово к Москве» — публицистическая статья великого русского писателя В. И. Белова, написанная в начале второго ельцинского срока. По форме близка к открытому письму. Опубликована в газете «Завтра» в ноябре 1996 года. Полностью текст можно прочитать на сайте «Завтра»: http://www.zavtra.ru/content/view/1996-11-126slovo/.

Москва предстаёт в тексте как источник бед народных. Во-первых, как источник « горбачевско-ельцинских реформ», во-вторых, как центр антитрадиционной и потому антинародной пропаганды.

Основные проблемы:

Трагизм моральной ситуации после 1993 года, усугубленный зомбирующим влиянием телевидения и прессы, превращение Москвы во враждебный России город: «Демократические журналисты оплевали подвиг Зои, как оплевывают они подвиги маршала Жукова, как пробуют представить бессмысленной и гибель моего отца в 43-м году. В раздражении против таких журналистов, живущих главным образом в столице, я однажды публично сказал, что прежде русские люди всеми силами защищали Москву, нынче они обороняются… от Москвы. Тоже всеми силами. Чудовищно, однако же это факт! Приходится обороняться от Москвы!» При этом государственная пропаганда объявляла всю страну неперспективной, отсталой, неправильной.

Именно пропаганда СМИ сделала труженика социально приниженным, а престижным предпринимателя: «Это московские электронные средства, московские дикторы и редакторы назвали трудом проституцию. Это они же финансовым спекулянтам, обычным валютным менялам, за всю жизнь не ударившим палец о палец, присвоили почетное звание предпринимателей. Челнок, снующий между Москвой и Стамбулом, палаточный торгаш, перекупщик, банкир, строитель финансовых пирамид и просто мелкий обманщик, — все они стали предпринимателями, героями московских газет и улиц, притонов и роскошных банкетов.»


Уничтожение русского народа, бедственное положение деревни: «Моя деревня уже третий год не пашет землю, не сеет ни льна, ни хлеба. Стоят или работают в полсилы перерабатывающие заводы. Ликвидированы молочные фермы. Ликвидированы практически и сами крестьяне, потому что ни школы на моей родине нет, ни медпункта, ни добротного магазина, ни черномырдинского газа. Уже много лет не звенят детские голоса. Ежегодно численность русских сокращается на миллион человек! Интересно, кто будет защищать Москву через 15‒20 лет, если понадобится? Может, масхадовские бандиты? Или митингующие дамочки вроде г-жи Новодворской? Боюсь, что и мадам Старовойтова не защитит Москву, хотя столичные газеты усиленно звали её в министры обороны.»

Чужебесие, идолопоклонничество — жителей столицы в первую очередь: «Мой деревенский сосед Фауст Степанович Цветков не мог сдать государству своих превосходных баранов, а вы, москвичи, едите голландские, немецкие, даже американские и австралийские харчи. Мои пожилые соседки, которые день и ночь трудятся не покладая рук, не знают, куда деть молоко (молоко принималось даже во время войны, когда не было ни машин, ни дорог). А вы, дорогие москвичи, едите новозеландское масло и финский творог… Вы учите английскому языку голодных женщин, ограбленных старух. Раньше вы учили их марксизму-ленинизму, теперь английскому языку и бизнесу.»

Историческое беспамятство москвичей: «Хочется пробудить совесть у коренных москвичей, кои забыли сороковой год и год тысяча девятьсот девяносто третий! Да, вы забыли убийц и снайперов, вы голосовали за свору предателей. Только благодаря Москве страна избрала на высший пост больного человека, пьяницу и лучшего друга врагов России!»

Напоминает писатель и о таком явлении, как «ташкентский фронт»: «Мой отец погиб на подходе к Смоленску, когда Гитлер, огрызаясь, и отнюдь не поспешно бежал от Москвы. В те дни на Арбат из Ташкента и других хлебных мест уже возвращались осторожные предки нынешних демократов. А вы, „надменные потомки“, называете русских фашистами! Как же у вас язык-то поворачивается?»