Александр Машин:Орда и Каганат

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Орда и Каганат



Автор:
Александр Машин



Опубликовано:
Дата публикации:
22 июля  2011






Предмет:
Нерусь
Ссылки на статью в «Традиции»:


Adyn-Orda.jpg

Кто живёт на берегу океана, должен быть готов к тайфунам. Наши предки поселились в лесах Восточной Европы, на краю цивилизованного мира, о который бьются волны кочевников. Степи и лежащие за ними горы — пока не столько естественная защита от вторжения, сколько его источник.

Как мухи на мёд, слетелись степные хищники на цивилизованный оседлый народ, извлекающий выгоду из своего положения на пересечении евразийских торговых путей, доступа к некоторым ценным природным ресурсам, способностей к ремёслам и наукам. Никакие чернозёмы или золотые россыпи не дадут таких богатств, как возможность грабить русских. Так появилась Нерусь.

Джигит для прокорма режет русских баранов, а не унижается, подобно им, работой. Баранов режут, потому что они бараны. Они бараны, потому что их режут; и трижды бараны, нет — свиньи! — когда не позволяют себя резать. Самим порядком вещей русские предназначены мне в пищу, думает окраинный хищник — и действует. Храбрейшие бросаются в набег. Кому повезёт, возвращается с рабами, мехами и серебром; о менее удачливых больше не слышат.

Со временем удача сопутствует всё меньшему числу идущих в набег. Коварные русские заводят доспехи, ружья, засеки, порубежную стражу и полицию. Как голландцы осушают Северное море, так и русские продвигаются в степь и горы. В конце концов Итилю приходится познакомиться с мечами князя Святослава, а Казани — с пушками Ивана Грозного. Силой оружия у русских богатства не добиться, разве что ненадолго — привозишь домой добычу, а за ней являются казаки и вешают весь аул. К этой напасти мы постепенно выработали иммунитет. Настало время храбрым, но неразумным хазарам уступить место хитрым.

Чтобы питаться русскими, Неруси не обязательно ходить в набеги. Есть другие способы, менее рискованные, более прибыльные, от которых русские иммунитета пока не имеют. Наши предки не зря назывались словѣне. Генетически близкие соседним финно-угорским народам, они отличались умственно. Они были любознательны и обучаемы. Живость ума подняла их из ничтожества к славе и могуществу, она же теперь вредит нам. Любопытство кошку сгубило: мы слушаем слова и готовы им верить — когда слова достаточно хороши, кто бы их ни говорил. Не просто верить, а превращать в действие: слово и дело.

Слова бывают разные. О немецком порядке или французском просвещении. О том, что в Париже носят. О том, что один писатель — совесть земли русской, а другой — реакционер. О том, кому должен принадлежать прибавочный продукт. О том, какая картина — шедевр гения, а какая — конъюнктурная мазня. О русской идее. О том, что все люди равны, и о советских кшатриях. О частных и государственных финансах. О дежурных по апрелю и о нелюбви к выстрелам в упор. О разумном, добром, вечном и о том, где лучше покупать и продавать. Слова печатаются в умных книгах и глянцевых журналах, произносятся с трибун и поются проникновенными хриплыми голосами, искажённо передаются от одного русского другому непрошенными посредниками.

Слова не бесплатны. Мы платим тем, кого они восхваляют и тем, кто может похвалить нас. Мы покупаем билеты на выступления совести нации, бичующей язвы общества, и концерт вульгарной певички. Мы отдаём все тому, кто убедит нас, что знает, как обустроить Россию, и снимаем последнюю рубашку для того, чьи несчастья расписали достаточно убедительно.

Словами в России можно добиться всего. Поэтому потомки тружеников аркана и кривой сабли и сменили их на подвешенный язык и перо — но при удобном случае снова берутся за маузер.

Но быть гласом вопиющего в пустыне — это для русских. Нерусь для произнесения слов сбивается в стаи, внутри которых взаимно восхищаются гениальностью и ссылаются друг на друга. Стаи конкурируют между собой за доверие и внимание русских.

Их всегда две — доминирующая и претендующая. Если стай станет три, две объединятся против третьей. Если останется одна, от неё отколется недостаточно удовлетворённая часть. Разница между ними та, что доминирующей достаётся несколько больше русской крови, чем претендующей.

Имена этим стаям — Орда и Каганат.

Предки одних происходят из аулов и кишлаков, а других — из местечек, одни носили папахи, а другие — лисьи шапки. Одни говорят русским, что свет с востока, другие — что с запада. Когда одни шакалят у китайского посольства, другие — у американского. Одни отдают русских китайским или башкирским головорезам, другие — европейским. Когда одни заполняют гражданскую и военную службу, другие паразитируют на торговле и финансах. Если сначала одни отбирают всю собственность, чтобы ею распорядиться в интересах всего народа, то потом другие приватизируют её нужным людям, чтобы был хозяин.

Одни предпочитают гашиш, другие — кокаин. Впрочем, и те, и другие любят развратную восточную роскошь: шашлык, блюдо с липкими сладостями, трясущую умащённым брюхом танцовщицу, ароматный кальян, жирного мальчика в постели, бакшиш в конверте.

И те, и другие корят русских, но одни — за предательство великой идеи, а другие — за генетическое рабство. Одни пачкают своим языком слово «империя», другие — «свобода». В лени русских упрекают обе стаи.

Все эти роли не постоянны. При изменении обстановки Орда и Каганат ими меняются. Люди, а точнее, кланы и племена могут откочёвывать из Каганата в Орду и обратно.

Итак: Нерусь ровесница русским и делится на две фракции: Орду и Каганат.

Мы научились защищаться от сабель Орды и Каганата, но добьём их только тогда, когда найдём средство против их слов.