Егор Холмогоров:Этническое поле и его константы

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

ЭТНИЧЕСКОЕ ПОЛЕ И ЕГО КОНСТАНТЫ[править]

 

  1. Понятие «поля» давно и плодотворно используется в социальных науках. Его использованию в психологии положили начало работы гештальтпсихологов и, в особенности, Курта Левина, в социологии теорию социальных полей активно разрабатывал Пьер Бурдье. Этнопсихология – наука молодая и пребывающая в состоянии методологического разброда и определенного концептуального кризиса, когда одни методы неадекватны и устарели, другие недостаточны, а исследователям-теоретикам не вполне ясен даже предмет исследования, оказывающийся слепленным из всевозможных феноменов с большим или меньшим правом носящих в названии приставку «этно-». В этой ситуации нам представляется продуктивным полноценное введение в этнопсихологию целого ряда понятий связанных с концептом этнического поля, трактуемого нами прежде всего в качестве поля психологического. Это понятие, на наш взгляд, может стать одним из ключевых в создании на месте старой «докритической» этнопсихологии, новой науки с ясно очерченными предметом и методом и четко поставленными задачами.
  2. Если вкратце определять понятие этнического поля, то можно трактовать его как 'динамическое пространство, в котором протекает психическая деятельность этноса как целостной системы и его представителей.  Однако это определение нуждается в целом ряде дополнительных пояснений.
    1. Прежде всего, что мы разумеем, когда говорим о психической деятельности? Оперирование с этим понятием  предполагает определенный подход к психологии в целом.

                                                               i.      Человеческая психика понимается нами как деятельность, как практическая деятельность по освоению мира (от развивающей игры ребенка и до строительства атомной электростанции), так и деятельность теоретическая, создание того двойного мира (мира знаков и оперирования ими), о котором вслед за Марксом говорил Выготский. Что существенно важно – деятельностью являются и те психические процессы, которые направлены на воздействие на другие психические процессы (контроль над эмоциями, концентрация внимания для стимуляции мышления и т.д.).

                                                             ii.      Все психологические процессы (корректней будет говорить о психических действиях) являются частью психической деятельности, протекающей (как было многократно и многообразно доказано школой Левина) в определенном динамическом жизненном пространстве – психологическом поле. Характеристиками и динамикой этого поля выстраивается определенный психический комплекс, то есть такая конфигурация психических функций человека, которая адекватна ситуации в данном поле в данный момент времени.

                                                            iii.      Поле может иметь как физический, так и чисто идеальный (ментальный или знаковый характер).  Однако такое разделение чисто условно и схоластично – «физическое» поле всегда не просто имеет психологическую «копию», но неразрывно сплетено с «идеальными», психологическими артефактами – одни объекты «внешнего мира» вызывают у нас ненависть, другие вожделение; одна часть объектов оказывается предпочтительным объектом нашего внимания в силу законов качества восприятия. С другой стороны – ментальные операции практически никогда не совершаются в вакууме (да и не могут там совершаться) – воздействие физического мира всегда оказывает известное влияние на деятельностное использование «идеальных» артефактов. Возможно что «чистое понятие» избавлено от такого воздействия, но понятие-в-мышлении подвержено ему с неизбежностью, хотя такое воздействие может оказаться и малозначимым.

                                                           iv.      Психологическое действие обычно инициируется динамическими характеристиками психологического поля, точнее – его напряженностью, то есть существованием определенного внутреннего неравновесия данного поля. Такое неравновесие может носить как примитивный характер, хорошо экспериментально зафиксированный (любовь к сладкому заставляет ребенка тянуться к конфете, преодолевая определенные препятствия, или же напротив – отвернуться, переключить внимание — выведя тем самым конфету из центра поля, разрядив напряжение), так и характер исключительно сложный и многоуровневый — представим себе человека, который довольно внезапно (не побуждаемый особыми внешними причинами) начинает менять обстановку своей квартиры: переставлять мебель, по новому расставлять книги, вводить в «дизайн» новые элементы – налицо снятие через такую трансформацию внешнего поля – квартиры, определенного внутреннего напряжения, которое создается или усиливается прежней обстановкой.

                                                             v.      Считается, что устранение напряжения в психологическом поле путем того или иного психологического действия вызывается необходимостью достижения состояния «гомеостаза», то есть «равновесия со средой», «покоя». Это понятие является ключевым в адаптационных моделях деятельности. Принять это мнение можно только с очень большими оговорками – понятие гомеостаза слишком статично, оно предполагает существование некоей «недостачи» (например неудолетворенной потребности – голода, жажды и т.д.), которую следует устранить, достигнув вожделенного покоя. Однако мотивом психологического действия (особенно сложного) значительно чаще выступает не устранение недостачи, а стремление к преобразованию всей ситуации – например, даже простая неудовлетворенная потребность может спровоцировать действия совсем иного порядка, нежели простое ее удовлетворение. Например, голод – участие в гражданских беспорядках или самоубийство,  или каннибализм, что является не столько достижением гомеостаза, сколько созданием новой динамической структуры поля, перестраивающий все психические комплексы личности или же социума (когда мы говорим о социальной психологии). Другими словами – для действия в психологическом поле более характерно не достижение гомеостаза, а творческая перестройка всего поля, как на «физическом», так и на «идеальном» его уровнях, формирование новой динамики, новых векторов напряжения, взамен прежних.

  1. Следующий вопрос, на который необходимо ответить – какое право мы имеем говорить о психической деятельности этноса? Известно, что традиционная психология работала либо с психикой индивида, либо с «социальной психологией» малых групп, в которых можно было бы изучать межиндивидуальное взаимодействие, то есть ту же психику индивида в более сложных ситуациях. Попытки говорить о «массовой психологии», «коллективной» психологии приводили к значительным потерям  в научной строгости. Это тот тупик, в который упирается современная этнопсихология – не говоря, разумеется, о существовании какой-то «души народа», он вынуждена либо статистически обсчитывать характеристики «среднестатистического» представителя той или иной этнической группы, либо же довольствоваться импрессионистическими «портретами» национального характера. Подход, позволяющий говорить о психической активности именно этноса, на наш взгляд содержится в концепции российской культурно-исторической школы Выготского-Леонтьева-Лурии и ее модификации в американской культурной психологии (Коул, Верч и др.).

                                                               i.      Работы этих исследователей позволяют со всей настойчивостью говорить об опосредованном характере человеческой психики. Практически не существует «простых» психологических взаимодействий между субъектом и объектом, особенно это касается высших психических функций в терминологии Выготского. Практически все психические действия опосредованны культурно — через материальные и идеальные артефакты – продукты человеческой культуры, позволяющие оперировать с внешним миром и, прежде всего, через язык; и социально – через прямое или дистанционное взаимодействие с другими людьми.

                                                             ii.      В силу своего опосредованного характера реальная человеческая психика существует только как интерпсихический феномен и обладает таким свойством как распределенность. Психические функции человека существуют прежде всего как интерпсихические функции – никто из нас не является, например, обладателем абсолютной памяти и реальная человеческая память складывается из: 1) артефактов разного уровня: мнемонических приемов, индивидуальных и культурных, личных записок и заметок, фотографий, книг и справочников, относительно которых известно, что в них может иметься необходимая информация, компьютерных средств и интернета, а также любых иных средств, которые потенциально могут быть вовлечены в ситуацию вспоминания. 2). Людей, у которых можно спросить и людей которым можно задать вопрос: «кто бы мог подсказать?». Таким образом – реальная человеческая память выходит далеко за пределы того, что мог бы запомнить отдельный человек в отрыве от большинства культурных средств. Между тем действительной психологической функцией человека является именно такая социокультурная память, а не странный конструкт, который со времен Эббингауза измерялся заучиванием бессмысленных слогов. То же касается и любых других психических функций и в особенности психических комплексов, формирующихся для действия в той или иной ситуации и в том или ином психологическом поле.

                                                            iii.      Существование психики в качестве социокультурного комплекса поддерживается распределенностью, психических и культурных артефактов в реальном человеческом существовании. «Разделение труда», ставшее некогда во главу угла в социологии, имеет свой психологический эквивалент.  В любом реально функционирующем обществе есть, например, люди, для которых мышление является основной задачей и которые снабжают остальных теми или иными мыслительными артефактами. Есть специализированные «мнемонисты», наподобие стариков в традиционной деревне. Есть люди, которые являются «ведущими» в действии в психологических полях того или иного типа – например врач или шаман в поле «болезни». В подавляющем большинстве психологических полей формирующиеся психологические комплексы носят интерпсихический характер, причем очень часто функциональное распределение в этих комплексах между индивидами является взаимодополнительным. Однако традиционной психологией освоена в достаточной мере только одна часть проблематики – интериоризация индивидом совершенного или совершаемого психического действия.

                                                           iv.      Из сказанного выше должно быть понятно, что мы имеем ввиду, когда говорим о психической деятельности этноса. Возможность такой деятельности вытекает

1.      Из того, что этнос представляет собой определенную культурную систему, то есть систему артефактов, которые и выступают в качестве объектов и орудий психической деятельности индивида. Определенное число этих артефактов (прежде всего – ментальных) специфично только для одной этнической культуры или же только в ней входит в специфический культурный комплекс. Стало быть, в случае оперирования этими артефактами, человек выступает именно как представитель своего этноса и в любом психическом поле, где эти артефакты присутствуют  совершается психическое действие, окрашенное как этническое. Возможно (и доказано) существование такого типа артефактов, которые инициируют спонтанное психическое действие всех членов этноса и можно говорить о «психическом действии» этноса уже в этом смысле

2.      Этнос, как целостная система предполагает специфическую и систему организации и распределения артефактов (этническую культуру) и столь же специфическую сеть взаимодействий между людьми. Другими словами, он сам по себе образует устойчивый психологический комплекс, в котором социо-культурное опосредование психических действий совершается вполне определенным образом и применительно к вполне определенной ситуации. Этот комплекс невозможно и бессмысленно отождествлять с «душой этноса» как какой-либо метафизическо субстанцией, однако суммировать его из индивидуальных психических действий и взаимодействий невозможно.

                                                             v.      По этой причине, на наш взгляд, говорить об этносе и его психическом действии как о вполне устойчивом интерпсихическом феномене не только возможно, но и целесообразно. Существование этого феномена обусловлено ситуацией социокультурного опосредования психического действия этнической культурой, при создании устойчивых интерпсихических комплексов, предписываемых этой культурой.

  1. Теперь самое время перейти к раскрытию понятия этнического поля. Его можно описать как психологическое поле такого типа, в котором источником динамки и напряжения, равно как и основными элементами, являются артефакты этнической культуры. Трудно представить себе ситуацию, в которой психологическое поле не носило бы никакой этнической окраски, однако к этническим полям целесообразно относить прежде всего те поля, в которых этническое выступает в качестве фигуры, а не просто фона. Можно выделить два основных типа этнических полей
    1. Общие этнические поля – то есть поля, действие в которых осуществляется этносом или его группой как интерпсихическим комплексом, на долю же индивидуальной психики остается функциональное участие в этом комплексе и интериоризация действия и его результатов в индивидуальную психику
    2. Частные этнические поля – то есть поля, действие в которых осуществляется индивидом или малой групой, однако при решающей роли посредствующих механизмов этнической культуры, с опорой на ее идеальные и материальные артефакты.

Сильно упрощая, можно сказать, что в первом случае «немцы поступили так-то», во втором – «некто поступил как немец».

4.      Между двумя типами полей и действием в них существует определенная корреляция, однако ее описание требует дополнительных усилий, сейчас ее можно только наметить. Прежде всего она выражается в единстве механизмов формирования этнического психологического поля. Совершенно разные в содержательном плане ситуации и этнос как психологическая система и индивид – носитель этнической культуры, могут воспринимать через единую структурную схему, определенным образом описывающую (а следовательно и формирующую) динамику психологического поля. Собственно под воздействием этой структуры (точнее структур) и формируется этническое поле, как  тип психологического поля. Эти структуры, носящие ментальный характер, С. В. Лурье предлагает называть этническими константами, а их систему, выступающую как бы матрицей для формирования этнических полей, мы предлагаем обозначить как, идеальное этническое поле. Именно специфичностью для каждой этнической культуры этих идеальных полей и объясняется, на наш взгляд, устойчивость и всепроникающий характер этнических особенностей людей и социальных групп даже в тех случаях, когда они оперируют с одинаковыми или очень похожими артефактами и оказываются во внешне сходных ситуациях.

5.      Решающее значение этнические константы имеют при функционировании этноса как системы. Именно они формируют общие этнические поля, в которых совершается психологическая ориентация и психическое действие этноса как целого. Поэтому их значительно удобней исследовать на макроуровне.

Этнические константы не имеют содержательного характера, они не аналогичны ни системам ценностей, ни системе объектов. Они представляют собой именно постоянные характеристики психологического поля, сквозь призмы которых и воспринимается реальная ситуация. При формировании того или иного этнического поля происходит своеобразный трансфер реальных объектов и отношений в ситуации на матричную структуру, заданную этническими константами. Если воспринимать, как в некоторых психологических и социальных подходах, человеческое действие как драматическое, то константы необходимо уподобить не ролям, а маскам Комедии Дель Арте, а этническое поле условному пространству античной или классицистской трагедии с ее тремя единствами и предзаданной структурой конфликта.

Если говорить конкретнее о выделенных этнологическими исследованиями константах, то на сегодняшний момент их система представляется так[#_ftn1 [1]].

Образ поля действиято есть определенное представление о границах психологического поля, в котором осуществляется действие, о факторах вовлеченных и невовлеченных в ситуацию, о линиях напряжения в поле и о наиболее психологически комфортной структуре этого поля, к достижению которой следует стремиться.

Образ субъекта действия («Образ себя») — то есть определенное представление о своем месте в структуре поля, о своих возможностях.

Образ притяжения («Источник добра») — то есть  представление об источнике положительного притяжения в поле – типе объекта, которым желательно овладеть, новой конфигурации поля, которую желательно получить.'

Образ препятствия («Образ врага») — то есть определенное представление об источнике отрицательного напряжения в поле, требующего устранения. Это препятствие может «создавать проблемы» в достижении источника притяжения, а может «напрягать» сам по себе, фактом своего существования, не создавая прямой угрозы. Этот источник может иметь как антропогенный, так и не антропогенный характер.

Образ способа действия — то есть представление о том типе действия, которым наилучшим образом осуществляется снятие или переброс напряжения, устранение препятствия.

Образ условия действия (Образ покровителя) — то есть представление о тех факторах (духовных, антропогенных или природных), которые способствуют успешному осуществлению действия, орудиях и ресурсах, для данного действия необходимых.

В этническом поле, как целостной структуре константы не всегда могут быть отчетливо выделены и очень редко  их воздействие проявляется с одинаковой силой – где-то может доминировать образ врага, где-то центром сосредоточения становится способ собственного действия.

6.      Как уже было сказано, система констант или идеальное этническое поле выступает в качестве матрицы при образовании многочисленных этнических психологических полей, в которых приходится действовать этносу. Они выполняют ведущую функцию в жизненной ориентации этноса в многообразии ситуаций и сохранение его идентичности в меняющихся исторических условиях.  Конкретное содержание жизни этноса может очень сильно меняться, скажем под воздействием процессов модернизации, но структура этнических полей остается прежней. Новые реалии занимают отведенные места в старой когнитивной схеме, разыгрываются по старому «макросценарию».

7.      Наиболее интересную и малоизученную проблему составляет функционирование частных этнических полей. Если интериоризация комплексного этнического действия — процесс поддающийся наблюдению и, в общем, изученный, то выделение воздействия этнических констант на психическое действие в частном этническом поле, еще нуждается в разработке. Можно предположить, что этнические структуры могут проникать в глубинные слои человеческого действия, вплоть до особенностей восприятия, эмоциональных реакций и т.д. Однако чрезвычайно важно выявить не только отдельные феномены (типа ставшей уже классической разности реакции на иллюзию Мюллера-Лайера), установленные кросскультурными исследованиями, но целостную структуру психического действия в частных этнических полях, на наш взгляд не являющуюся простой копией с действий в общем этническом поле.



[#_ftnref1 [1]] Общая теория этнических констант разработана С.В. Лурье и представлена в ее многочисленных работах, которые можно найти на ее сайте ( http://svlourie.narod.ru ), наиболее «современная» версия данной теории – в статье 1999 года «Утоптанная тропа сквозь темный лес» (http://svlourie.narod.ru/articles/tropa.htm ). Данная система модифицирована нами в части терминологии, прежде всего для представления места тех или иных констант в этническом поле.