Илиада/Песнь шестая

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Наверх, в содержание

Гомер. Илиада.[править]

Песнь шестая. Свидание Гектора с Андромахой.[править]


        Страшную брань меж троян и ахеян оставили боги;
         Но свирепствовал бой, или здесь, или там по долине,
         Воинств, один на других устремляющих медные копья,
         Между брегов Симоиса и пышноструистого Ксанфа.

5      Первый Аякс Теламонид, стена меднобронных данаев,
         Прорвал фалангу троян и возрадовал светом дружины,
         Мужа сразив, браноносца храбрейшего рати фракийской,
         Эвсора ветвь, Акамаса, ужасного ростом и силой.
         Мужа сего поражает он первый в шелом коневласый1
 10     И вонзает в чело: погрузилось глубоко внутрь кости
         Медное жало, и тьма Акамасовы очи покрыла.

        Там же Аксила поверг Диомед, воеватель могучий,
         Сына Тевфрасова: он обитал в велелепной Арисбе,
         Благами жизни богатый и друг человекам любезный;
 15     Дружески всех принимал он, в дому при дороге живущий;
         Но никто из друзей тех его от беды не избавил,
         В помощь никто не предстал; обоих Диомед воеватель
         Жизни лишил - и его, и Калезия друга, который
         Правил конями; и оба сошли неразлучные в землю.

20     Дреса, герой Эвриал, и Офелтия мощного свергнув,
         Быстро пошел на Эсепа и Педаса, нимфой рожденных,
         Абарбареей наядой, прекрасному Буколиону;
         Буколион же был сын Лаомедона, славного мужа,
         Старший в семействе, но матерью тайно, без брака рожденный:
 25     Пастырь, у стад он своих сочетался любовию с нимфой;
         Нимфа, зачавшая, двух близнецов-сынов сих родила:
         Юношам вместе и дух сокрушил, и прекрасные члены
         Сын Мекистеев, герой, и с рамен их похитил доспехи.

        Там же, дышащий бранью, сразил Полипет Астиала;
 30     Царь Одиссей перкозийского воя Пидита низринул
         Медною пикой; и Тевкр Аретаона, храброго в битвах.
         Несторов сын, Антилох, устремивши сияющий дротик,
         Аблера сверг; и владыка мужей Агамемнон - Элата:
         Он обитал на брегах светлоструйной реки Сатниона,
 35     В граде высоком Педасе. Филака бегущего сринул
         Леит герой; Эврипил же, сразив, обнажил Меланфея.

        Но Адраста живым изловил Менелай копьеносный:
         Кони его, пораженные страхом на битвенном поле,
         Вдруг об мириковой куст колесницу с разбега ударив,
 40     Дышло ее на конце раздробили и сами помчались
         К граду, куда и других устрашенные кони бежали.
         Сам же Адраст, с колесницы стремглав к колесу покатяся,
         Грянулся оземь лицом; и пред павшим стал налетевший
         Сильный Атрид Менелай, грозя длиннотенною пикой.
 45     Ноги его обхватил и воскликнул Адраст, умоляя:
         "Даруй мне жизнь, о Атрид, и получишь ты выкуп достойный!
         Много сокровищ хранится в отеческом доме богатом,
         Много и меди, и злата, и хитрых изделий железа.
         С радостью выдаст тебе неисчислимый выкуп отец мой,
 50     Если услышит, что я нахожуся живой у данаев!"

        Так говорил - и уже преклонял Менелаево сердце;
         Храбрый уже помышлял поручить одному из клевретов
         Пленника весть к кораблям мореходным, как вдруг Агамемнон,
         В встречу бегущий, предстал и грозно вскричал Менелаю:
 55     "Слабый душой Менелай, ко троянцам ли ныне ты столько
         Жалостлив? Дело прекрасное сделали эти троянцы
         В доме твоем! Чтоб никто не избег от погибели черной
         И от нашей руки; ни младенец, которого матерь
         Носит в утробе своей, чтоб и он не избег! да погибнут
 60     В Трое живущие все и лишенные гроба исчезнут!"

        Так говорящий, герой отвратил помышление брата,
         Правду ему говоря; Менелай светлокудрый Адраста
         Молча рукой оттолкнул; и ему Агамемнон в утро6у
         Пику вонзил; опрокинулся он, и мужей повелитель,
 65     Ставши ногою на перси, вонзенную пику исторгнул.

        Нестор меж тем аргивян возбуждал, громогласно вещая:
         "Други, данаи герои, бесстрашные слуги Арея!
         Ныне меж вас да никто, на добычи бросаясь, не медлит
         Сзади рядов, чтобы больше отнесть их в стан корабельный.
 70     Нет, поразим сопротивников; после и их вы спокойно
         Можете все обнажить на побоище мертвые трупы".

        Так говоря, возбудил он и душу и мужество в каждом.
         В оное время трояне от дышащих бранью данаев
         Скрылись бы в град, побежденные собственной слабостью духа,
 75     Если б Энею и Гектору мудрого не дал совета
         Сын Приамов Гелен, знаменитейший птицегадатель:
         "Гектор, Эней! на вас, воеводы, лежит наипаче
         Бремя забот о народе троянском; отличны вы оба
         В каждом намеренье вашем, сражаться ли нужно иль мыслить.
 80     Станьте же здесь и бегущие рати у врат удержите,
         Сами везде устремляясь, доколе в объятия жен их
         Все беглецы не падут и врагам в посмеянье не будут!
         Но когда вы троянские вкруг ободрите фаланги,
         Мы, оставаяся здесь, с аргивянами будем сражаться,
 85     Сколько бы ни были ими теснимы: велит неизбежность.
         Гектор, но ты поспеши в Илион и совет мой поведай
         Матери нашей: пускай соберет благородных троянок
         В замок градской2, перед храм светлоокой Паллады богини.
         Там, заключенные двери отверзя священного дома,
 90     Пышный покров, величайший, прелестнейший всех из хранимых
         В царском дому и который сама наиболее любит,
         Пусть на колена его лепокудрой Афины положит.
         Пусть ей двенадцать крав, однолетних, ярма не познавших,
         В храме заклать обрекается, если, молитвы услыша,
 95     Град богиня помилует, жен и младенцев невинных;
         Если от Трои священной она отразит Диомеда,
         Бурного воя сего, повелителя мощного бегства,
         Мужа, который, я мыслю, храбрейший в народе ахейском!
         Так ни Пелид не страшил нас, великий мужей предводитель,
 100   Сын, как вещают, богини бессмертной! Тидид аргивянин
         Пуще свирепствует; в мужестве с оным никто не сравнится!"

        Так говорил он, - и Гектор послушался брата советов;
         Быстро герои с колесницы с оружием прянул на землю;
         Острые копья колебля, кругом обходил ополченья,
 105    Дух распаляя на бой; и восставил он страшную сечу.
         В бой обратились трояне и стали в лицо аргивянам;
         Вспять подалися ряды аргивян, укротили убийство,
         Мысля, что бог незримый, нисшедший от звездного неба,
         Сам за врагов их поборствует; так обратились трояне.

110    Гектор еще возбуждал, восклицающий звучно к троянам:
         "Храбрые Трои сыны и союзники славные наши!
         Будьте мужами, о други, воспомните бурную силу.
         Я ненадолго от вас отлучуся в священную Трою
         Старцам советным поведать и нашим супругам, да купно
 115    Молят небесных богов, обетуя стотельчие жертвы".

        Так говоря им, шествовал шлемом сверкающий Гектор;
         Билася сзади его, по стопам и по вые, концами
         Черная кожа, которая щит окружала огромный.

        Главк между тем, Гипполохид, и сын знаменитый Тидея
 120    Между фаланг на средину сходились, пылая сразиться.
         Чуть соступились герои, идущие друг против друга,
         Первый из них взговорил Диомед, воеватель могучий:
         "Кто ты, бестрепетный муж от земных обитателей смертных?
         Прежде не зрел я тебя на боях, прославляющих мужа;
 125    Но сегодня, как вижу, далеко ты мужеством дерзким
         Всех превосходишь, когда моего копия нажидаешь.
         Дети одних злополучных встречаются с силой моею!
         Если бессмертный ты бог, от высокого неба нисшедший,
         Я никогда не дерзал с божествами Олимпа сражаться.
 130    Нет, и могучий Ликург, знаменитая отрасль Дриаса,
         Долго не жил, на богов, небожителей, руки поднявший.
         Некогда, дерзкий, напав на питательниц буйного Вакха,
         Их по божественной Ниссе преследовал: нимфы вакханки
         Фирсы зеленые бросили в прах, от убийцы Ликурга
 135   Сулицей острой свирепо разимые; Вакх устрашенный
         Бросился в волны морские и принят Фетидой на лоно,
         Трепетный, в ужас введенный неистовством буйного мужа.
         Все на Ликурга прогневались мирно живущие боги;
         Кронов же сын ослепил Дриатида; и после не долгой
 140   Жизнию он наслаждался, бессмертным всем ненавистный.
         Нет, с богами блаженными я не желаю сражаться!
         Если же смертный ты муж и воскормлен плодами земными,
         Ближе предстань, да к пределу ты смерти скорее достигнешь".

        Быстро ему отвечал воинственный сын Гипполохов:
 145    "Сын благородный Тидея, почто вопрошаешь о роде?
         Листьям в дубравах древесных подобны сыны человеков:
         Ветер одни по земле развевает, другие дубрава,
         Вновь расцветая, рождает, и с новой весной возрастают;
         Так человеки: сии нарождаются, те погибают.
 150    Если ж ты хочешь, тебе и о том объявлю, чтобы знал ты
         Наших и предков и род; человекам он многим известен.
         Есть в конеславном Аргоне град знаменитый Эфира;
         В оном Сизиф обитал, препрославленный мудростью смертный,
         Тот Сизиф Эолид, от которого Главк породился.
 155    Главк даровал бытие непорочному Беллерофонту,
         Коему щедрые боги красу и любезную доблесть
         В дар ниспослали; но Прет неповинному гибель умыслил:
         Злобно его из народа изгнал (повелитель ахеян
         Был он сильнейший: под скипетр его покорил их Кронион).
 160    С юношей Прета жена возжелала, Антия младая,
         Тайной любви насладиться; но к ищущей был непреклонен,
         Чувств благородных исполненный, Беллерофонт непорочный;
         И жена, клевеща, говорила властителю Прету:
         - Смерть тебе Прет, когда сам не погубишь ты Беллерофонта:
 165    Он насладиться любовью со мною хотел, с нехотящей.-
         Так клеветала; разгневался царь, таковое услыша;
         Но убить не решился: в душе он сего ужасался;
         В Ликию выслал его и вручил злосоветные знаки,
         Много на дщице складной начертав их3, ему на погибель;
 170    Дщицу же тестю велел показать, да от тестя погибнет.
         Беллерофонт отошел, под счастливым покровом бессмертных.
         Мирно достиг он ликийской земли и пучинного Ксанфа;
         Принял его благосклонно ликийских мужей повелитель;
         Девять дней угощал, ежедневно тельца закалая.
 175   Но воссиявшей десятой богине Заре розоперстой,
         Гостя расспрашивал царь и потребовал знаки увидеть,
         Кои принес он ему от любезного зятя, от Прета.
         И когда он приял злосоветные зятевы знаки,
         Юноше Беллерофонту убить заповедал Химеру
 180    Лютую, коей порода была от богов, не от смертных:
         Лев головою, задом дракон и коза серединой,
         Страшно дыхала она пожирающим пламенем бурным.
         Грозную он поразил, чудесами богов ободренный.
         После войною ходил на солимов, народ знаменитый;
 185    В битве, ужаснее сей, как поведал он, не был с мужами;
         В подвиге третьем разбил амазонок он мужеобразных.
         Но ему, возвращавшемусь. Прет погибель устроил:
         Избранных в царстве пространном ликиян храбрейших в засаду
         Скрыл на пути; но они своего не увидели дома:
 190    Всех поразил их воинственный Беллерофонт непорочный.
         Царь наконец познал знаменитую отрасль бессмертных;
         В доме его удержал и дочь сочетал с ним царевну;
         Отдал ему половину блистательной почести царской;
         И ликийцы ему отделили удел превосходный,
 195    Лучшее поле для сада и пашен, да властвует оным.
         Трое родилося чад от премудрого Беллерофонта:
         Мужи Исандр, Гипполох и прекрасная Лаодамия.
         С Лаодамией прекрасной почил громовержец Кронион,
         И она Сарпедона, подобного богу, родила.
 200    Став напоследок и сам небожителям всем ненавистен4,
         Он по Алейскому полю скитался кругом, одинокий,
         Сердце глодая себе, убегая следов человека.
         Сына Исандра ему Эниалий, несытый убийством,
         Свергнул, когда воевал он с солимами, славным народом.
 205    Дочь у него - златобраздая гневная Феба сразила.
         Жил Гипполох, от него я рожден и горжуся сям родом.
         Он послал меня в Трою и мне заповедовал крепко
         Тщиться других превзойти, непрестанно пылать отличиться,
         Рода отцов не бесчестить, которые славой своею
 210    Были отличны в Эфире и в царстве ликийском престранном.
         Вот и порода и кровь, каковыми тебе я хвалюся".

        Рек, - и наполнился радостью сын благородный Тидеев;
         Медную пику свою водрузил в даровитую землю
         И приветную речь устремил к предводителю Главку:
 215    "Сын Гипполохов! ты гость мне отеческий5, гость стародавний!
         Некогда дед мой Иней знаменитого Беллерофонта
         В собственном доме двадцать дней угощал дружелюбно.
         Оба друг другу они превосходные дали гостинцы:
         Дед мой, Иней, предложил блистающий пурпуром пояс;
 220    Беллерофонт же златой подарил ему кубок двудонный:
         Кубок и я, при отходе, оставил в отеческом доме;
         Но Тидея не помню; меня он младенцем оставил
         В дни, как под Фивами градом ахейское воинство пало.
         Храбрый! отныне тебе я средь Аргоса гость и приятель.
 225    Ты же мне - в Ликии, если приду я к народам ликийским.
         С копьями ж нашими будем с тобой и в толпах расходиться.
         Множество здесь для меня и троян, и союзников славных;
         Буду разить, кого бог приведет и кого я постигну.
         Множество здесь для тебя аргивян, поражай кого можешь.
 230    Главк! обменяемся нашим оружием; пусть и другие
         Знают, что дружбою мы со времен праотцовских гордимся".

        Так говорили они - и, с своих колесниц соскочивши,
         За руки оба взялись и на дружбу взаимно клялися.
         В оное время у Главка рассудок восхитил Кронион:
 235    Он Диомеду герою доспех золотой свой на медный,
         Во сто ценимый тельцов, обменял на стоящий девять.

        Гектор меж тем приближился к Скейским воротам и к дубу.
         Окрест героя бежали троянские жены и девы,
         Те вопрошая о детях, о милых друзьях и о братьях,
 240   Те о супругах; но он повелел им молиться бессмертным
         Всем, небеса населяющим: многим беды угрожали!

        Но когда подошел он к прекрасному дому Приама,
         К зданию с гладкими вдоль переходами (в нем заключалось
         Вкруг пятьдесят почивален, из гладко отесанных камней,
 245    Близко одна от другой устроенных, в коих Приама
         Все почивали сыны у цветущих супруг их законных;
         Дщерей его на другой стороне, на дворе, почивальни
         Были двенадцать, под кровлей одною, из тесаных камней,
         Близко одна от другой устроенных, в коих Приама
 250    Все почивали зятья у цветущих супруг их стыдливых),
         Там повстречала его милосердая матерь Гекуба,
         Шедшая в дом к Лаодике, своей миловиднейшей дщери;
         За руку сына взяла, вопрошала и так говорила:
         "Что ты, о сын мой, приходишь, оставив свирепую битву?
 255    Верно, жестоко теснят ненавистные мужи ахейцы,
         Ратуя близко стены? И тебя устремило к нам сердце:
         Хочешь ты, с замка троянского, руки воздеть к Олимпийцу?
         Но помедли, мой Гектор, вина я вынесу чашу
         Зевсу отцу возлиять и другим божествам вековечным;
 260    После и сам ты, когда пожелаешь испить, укрепишься;
         Мужу, трудом истомленному, силы вино обновляет;
         Ты же, мой сын, истомился, за граждан твоих подвизаясь".

        Ей отвечал знаменитый, шеломом сверкающий Гектор:
         "Сладкого пить мне вина не носи, о почтенная матерь!
 265    Ты обессилишь меня, потеряю я крепость и храбрость.
         Чермное ж Зевсу вино возлиять неомытой рукою
         Я не дерзну, и не должно сгустителя облаков Зевса
         Чествовать или молить оскверненному кровью и прахом.
         Но иди ты, о матерь, Афины добычелюбивой
 270    В храм, с благовонным курением, с сонмом жен благородных.
         Пышный покров, величайший, прекраснейший всех из хранимых
         В царском дому, и какой ты сама наиболее любишь,
         Взяв, на колена его положи лепокудрой Афине;
         И двенадцать крав однолетних, ярма не познавших,
 275   В храме заклать обрекайся ты, если, молитвы услыша,
         Град богиня помилует, жен и младенцев невинных;
         Если от Трои священной она отразит Диомеда,
         Бурного воя сего, повелителя мощного бегства.
         Шествуй же, матерь, ко храму Афины добычелюбивой;
 280   Я же к Парису иду, чтобы к воинству из дому вызвать,
         Ежели хочет советы он слушать. О! был бы он там же
         Пожран землей! Воспитал Олимпиец его на погибель
         Трое, Приаму отцу и всем нам, Приамовым чадам!
         Если б его я увидел сходящего в бездны Аид,
 285   Кажется, сердце мое позабыло бы. горькие бедства!"

        Так говорил, - и Гекуба немедля служительниц дома
         Вызвала; жен благородных они собирали по граду.
         Тою порой сама в благовонную горницу всходит;
         Там у нее сохранялися пышноузорные ризы,
 290    Жен сидонских работы, которых Парис боговидный
         Сам из Сидона привез, проплывая пространное море.
         Сим он путем увозил знаменитую родом Елену.
         Выбрав, из оных одну, понесла пред Афину Гекуба
         Большую, лучшую в доме, которая швением пышным
 295    Словно звезда сияла и в самом лежала исподе.
         С оной пошла, и за ней благородные многие жены.

        В замок градской им притекшим, ко храму Афины богини,
         Двери пред ними разверзла прелестная ликом Феано,
         Дщерь Киссея, жена Антенора, смирителя коней,
 300    Трои мужами избранная жрица Афины богини.
         Там с воздеянием рук возопили они пред Афиной;
         Ризу Гекубы румяноланитая жрица Феано
         Взяв, на колена кладет лепокудрой Афины Паллады
         И с обетами молит рожденную богом великим:
 305    "Мощная в бранях, защитница града, Паллада Афина!
         Дрот сокруши Диомедов и дай, о богиня, да сам он
         Ныне, погибельный, грянется ниц перед башнею
         Скейской! Ныне ж двенадцать крав однолетних, ярма не познавших,
         В храме тебе мы пожертвуем, если, молитвы услыша,
 310    Град помилуешь Трою и жен, и младенцев невинных!"

        Так возглашала, молясь; но Афина молитву отвергла.
         Тою порой, как они умоляли рожденную Зевсом,
         Гектор великий достигнул Парисова пышного дома.
         Сам он дом сей устроил с мужами, какие в то время
 315   В целой Троаде холмистой славнейшие зодчие были:
         Мужи ему почивальню, и гридню, и двор сотворили
         В замке градском, невдали от Приама и Гектора дома.
         В двери вступил божественный Гектор; в деснице держал он
         Пику в одиннадцать локтей; далеко на древке сияло
 320   Медное жало копья и кольцо вкруг него золотое.
         Брата нашел в почивальне, в трудах над оружием пышным:
         Щит он, и латы, и гнутые луки испытывал, праздный.
         Там и Елена Аргивская в круге сидела домашних
         Жен рукодельниц и славные им назначала работы.
 325   Гектор, взглянув на него, укорял оскорбительной речью:
         "Ты не вовремя, несчастный, теперь напыщаешься гневом.
         Гибнет троянский народ, пред высокою града стеною
         Ратуя с сильным врагом; за тебя и война и сраженья
         Вкруг Илиона пылают; ты сам поругаешь другого,
 330   Если увидишь кого оставляющим грозную битву.
         Шествуй, пока Илион под огнем сопостатов не вспыхнул".

        Быстро ему отвечал Приамид Александр боговидный:
         "Гектор! ты вправе хулить, и твоя мне хула справедлива;
         Душу открою тебе; преклонися и выслушай слово:
 335   Я не от гнева досель, не от злобы на граждан троянских
         Праздный сидел в почивальне; хотел я печали предаться.
         Ныне ж супруга меня дружелюбною речью своею
         Выйти на брань возбудила; и ныне, чувствую сам я,
         Лучше идти мне сражаться: победа меж смертных превратна.
 340   Ежели можно, помедли, пока ополчусь я доспехом;
         Или иди: поспешу за тобой и настичь уповаю".

        Рек он; ни слова ему не ответствовал Гектор великий.
         К Гектору с лаской Елена смиренную речь обратила:
         "Деверь жены бесстыдной, виновницы бед нечестивой!
 345    Если б в тот день же меня, как на свет породила лишь матерь,
         Вихорь свирепый, восхитя, умчал на пустынную гору
         Или в кипящие волны ревущего моря низринул, -
        Волны б меня поглотили и дел бы таких не свершилось!
         Но, как такие беды божества предназначили сами,
 350    Пусть даровали бы мне благороднее сердцем супруга,
         Мужа, который бы чувствовал стыд и укоры людские!
         Сей и теперь легкомыслен, подобным и после он будет;
         И за то, я надеюсь, достойным плодом насладится!
         Но войди ты сюда и воссядь успокоиться в кресло,
 355    Деверь; твою наиболее душу труды угнетают,
         Ради меня, недостойной, и ради вины Александра:
         Злую нам участь назначил Кронион, что даже по смерти
         Мы оставаться должны на бесславные песни потомкам!"

        Ей немедля ответствовал Гектор великий: "Елена,
 360    Сесть не упрашивай; как ни приветна ты, я не склонюся;
         Сильно меня увлекает душа на защиту сограждан,
         Кои на ратных полях моего возвращения жаждут.
         Ты же его побуждай; ополчившися, пусть поспешает;
         Пусть он потщится меня в стенах еще града настигнуть.
 365   Я посещу лишь мой дом и на малое время останусь
         Видеть домашних, супругу драгую и сына-младенца:
         Ибо не знаю, из боя к своим возвращусь ли еще я
         Или меня уже боги погубят руками данаев".

        Так говоря, удалился шеломом сверкающий Гектор.
 370   Скоро достигнул герой своего благозданного дома;
         Но в дому не нашел Андромахи лилейнораменной.
         С сыном она и с одною кормилицей пышноодежной
         Вышед, стояла на башне, печально стеная и плача.
         Гектор, в дому у себя не нашед непорочной супруги,
 375   Стал на пороге и так говорил прислужницам-женам:
         "Жены-прислужницы, вы мне скорее поведайте правду:
         Где Андромаха супруга, куда удалилась из дому?
         Вышла ль к золовкам своим, иль к невесткам пышноодежным,
         Или ко храму Афины поборницы, где и другие
 380   Жены троян благородные грозную молят богиню?"
             И ему отвечала усердная ключница дома:
         "Гектор, когда повелел ты, тебе я поведаю правду.
         Нет, не к золовкам своим, не к невесткам пошла Андромаха,
         Или ко храму Афины поборницы, где и другие
 385   Жены троян благородные грозную молят богиню,-
         К башне пошла илионской великой: встревожилась вестью,
         Будто троян утесняет могучая сила ахеян;
         И к стене городской, торопливая, ринулась бегом,
         Словно умом исступленная; с ней и кормилица с сыном".

390   Так отвечала, - и Гектор стремительно из дому вышел
         Прежней дорогой назад, по красиво устроенным стогнам.
         Он приближался уже, протекая обширную Трою,
         К Скейским воротам (чрез них был выход из города в поле);
         Там Андромаха супруга, бегущая, в встречу предстала,
 395   Отрасль богатого дома, прекрасная дочь Этиона;
         Сей Этион обитал при подошвах лесистого Плака,
         В Фивах Плакийских, мужей киликиян властитель державный;
         Оного дочь сочеталася с Гектором меднодоспешным.
         Там предстала супруга: за нею одна из прислужниц
 400   Сына у персей держала, бессловного вовсе, младенца,
         Плод их единый, прелестный, подобный звезде лучезарной.
         Гектор его называл Скамандрием; граждане Трои -
         Астианаксом6: единый бо Гектор защитой был Трои.
         Тихо отец улыбнулся, безмолвно взирая на сына.
 405   Подле него Андромаха стояла, лиющая слезы;
         Руку пожала ему и такие слова говорила:
         "Муж удивительный, губит тебя твоя храбрость! ни сына
         Ты не жалеешь, младенца, ни бедной матери; скоро
         Буду вдовой я, несчастная! скоро тебя аргивяне,
 410   Вместе напавши, убьют! а тобою покинутой, Гектор,
         Лучше мне в землю сойти: никакой мне не будет отрады,
         Если, постигнутый роком, меня ты оставишь: удел мой -
         Горести! Нет у меня ни отца, ни матери нежной!
         Старца отца моего умертвил Ахиллес быстроногий,
 415   В день, как и град разорил киликийских народов цветущий,
         Фивы высоковоротные. Сам он убил Этиона,
         Но не смел обнажить: устрашался нечестия сердцем;
         Старца он предал сожжению вместе с оружием пышным.
         Создал над прахом могилу; и окрест могилы той ульмы7
 420   Нимфы холмов насадили, Зевеса великого дщери.
         Братья мои однокровные - семь оставалось их в доме -
         Все и в единый день преселились в обитель Аида:
         Всех злополучных избил Ахиллес, быстроногий ристатель,
         В стаде застигнув тяжелых тельцов и овец белорунных.
 425   Матерь мою, при долинах дубравного Плака царицу,
         Пленницей в стан свой привлек он с другими добычами брани,
         Но даровал ей свободу, приняв неисчислимый выкуп;
         Феба ж и матерь мою поразила в отеческом доме!
         Гектор, ты все мне теперь - и отец, и любезная матерь,
 430   Ты и брат мой единственный, ты и супруг мой прекрасный!
         Сжалься же ты надо мною и с нами останься на башне,
         Сына не сделай ты сирым, супруги не сделай вдовою;
         Воинство наше поставь у смоковницы: там наипаче
         Город приступен врагам и восход на твердыню удобен:
 435   Трижды туда приступая, на град покушались герои,
         Оба Аякса могучие, Идоменей знаменитый,
         Оба Атрея сыны и Тидид, дерзновеннейший воин.
         Верно, о том им сказал прорицатель какой-либо мудрый,
         Или, быть может, самих устремляло их вещее сердце".

440   Ей отвечал знаменитый, шеломом сверкающий Гектор:
         "Всo и меня то, супруга, не меньше тревожит; но страшный
         Стыд мне пред каждым троянцем и длинноодежной троянкой,
         Если, как робкий, останусь я здесь, удаляясь от боя.
         Сердце мне то запретит; научился быть я бесстрашным,
 445    Храбро всегда меж троянами первыми биться на битвах,
         Славы доброй отцу и себе самому добывая!
         Твердо я ведаю сам, убеждаясь и мыслью и сердцем,
         Будет некогда день, и погибнет священная Троя,
         С нею погибнет Приам и народ копьеносца Приама.
 450    Но не столько меня сокрушает грядущее горе Трои;
         Приама родителя, матери дряхлой, Гекубы,
         Горе, тех братьев возлюбленных, юношей многих и храбрых,
         Кои полягут во прах под руками врагов разъяренных,
         Сколько твое, о супруга! тебя меднолатный ахеец,
 455   Слезы лиющую, в плен повлечет и похитит свободу!
         И, невольница, в Аргосе будешь ты ткать чужеземке,
         Воду носить от ключей Мессеиса или Гиперея,
         С ропотом горьким в душе; но заставит жестокая нужда!
         Льющую слезы тебя кто-нибудь там увидит и скажет:
 460   Гектора это жена, превышавшего храбростью в битвах
         Всех конеборцев троян, как сражалися вкруг Илиона!
         Скажет - и в сердце твоем возбудит он новую горечь:
         Вспомнишь ты мужа, который тебя защитил бы от рабства!
         Но да погибну и буду засыпан я перстью земною
 465   Прежде, чем плен твой увижу и жалобный вопль твой услышу!"

        Рек - и сына обнять устремился блистательный Гектор;
         Но младенец назад, пышноризой кормилицы к лону
         С криком припал, устрашася любезного отчего вида,
         Яркою медью испуган и гребнем косматовласатым,
 470    Видя ужасно его закачавшимся сверху шелома.
         Сладко любезный родитель и нежная мать улыбнулись.
         Шлем с головы немедля снимает божественный Гектор,
         Наземь кладет его, пышноблестящий, и, на руки взявши
         Милого сына, целует, качает его и, поднявши,
 475   Так говорит, умоляя и Зевса, и прочих бессмертных:
         "Зевс и бессмертные боги! о, сотворите, да будет
         Сей мой возлюбленный сын, как и я, знаменит среди граждан;
         Так же и силою крепок, и в Трое да царствует мощно.
         Пусть о нем некогда скажут, из боя идущего видя:
 480   Он и отца превосходит! И пусть он с кровавой корыстью
         Входит, врагов сокрушитель, и радует матери сердце!"

        Рек - и супруге возлюбленной на руки он полагает
         Милого сына; дитя к благовонному лону прижала
         Мать, улыбаясь сквозь слезы. Супруг умилился душевно,
 485   Обнял ее и, рукою ласкающий, так говорил ей:
         "Добрая! сердце себе не круши неумеренной скорбью.
         Против судьбы человек меня не пошлет к Аидесу;
         Но судьбы, как я мню, не избег ни один земнородный
         Муж, ни отважный, ни робкий, как скоро на свет он родится.
 490   Шествуй, любезная, в дом, озаботься своими делами;
         Тканьем, пряжей займися, приказывай женам домашним
         Дело свое исправлять; а война - мужей озаботит
         Всех, наиболе ж меня, в Илионе священном рожденных".

        Речи окончивши, поднял с земли бронеблешущий Гектор
 495   Гривистый шлем; и пошла Андромаха безмолвная к дому,
         Часто назад озираясь, слезы ручьем проливая.
         Скоро достигла она устроением славного дома
         Гектора мужегубителя; в оном служительниц многих,
         Собранных вместе, нашла и к плачу их всех возбудила:
 500    Ими заживо Гектор был в своем доме оплакан.
         Нет, они помышляли, ему из погибельной брани
         В дом не прийти, не избегнуть от рук и свирепства данаев.

        Тою порой и Парис не медлил в высоких палатах.
         В пышный одевшись доспех, испещренный блистательной медью,
 505   Он устремился по граду, надежный на быстрые ноги.
         Словно конь застоялый, ячменем раскормленный в яслях,
         Привязь расторгнув, летит, поражая копытами поле;
         Пламенный, плавать обыкший в потоке широкотекущем,
         Пышет, голову кверху несет; вкруг рамен его мощных
 510   Грива играет; красой благородною сам он гордится;
         Быстро стопы его мчат к кобылицам и паствам знакомым:
         Так лепокудрый Парис от высот Илионского замка,
         Пышным оружием окрест, как ясное солнце, сияя,
         Шествовал радостно-гордый; быстро несли его ноги;
 515   Гектора скоро настиг он, когда Приамид лишь оставил
         Место, где незадолго беседовал, с кроткой супругой.
         К Гектору первый вещал Приамид Александр боговидный:
         "Верно, почтеннейший брат, твою задержал я поспешность
         Долгим медленьем своим и к поре не приспел, как велел ты?"

520   И ему отвечал шлемоблещущий Гектор великий:
         "Друг! ни один человек, душой справедливый, не может
         Ратных деяний твоих опорочивать: воин ты храбрый,
         Часто лишь медлен, к трудам неохотен; а я непрестанно
         Сердцем терзаюсь, когда на тебя поношение слышу
 525    Трои мужей, за тебя подымающих труд беспредельный.
         Но поспешим, а рассудимся после, когда нам Кронион
         Даст в благодарность небесным богам, бесконечно живущим,
         Чашу свободы поставить в обителях наших свободных,
         После изгнанья из Трои ахеян меднодоспешных".

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Шелом коневласый - шлем, украшенный гривой из конского волоса.

2. В замок градской - в акрополь, крепость, находившуюся посреди города; у
нас такая крепость носила название "кремль".

3. ...злосоветные знаки, много на дщице складней начертав их...- В этом
месте мы видим единственное у Гомера упоминание о способе письма. До конца
античности греки и римляне пользовались в быту для письма складными
дощечками, намазанными воском, по которому острой палочкой, называвшейся
"стилем", выцарапывались буквы.

4. Став напоследок и сам небожителям всем ненавистен.- Беллерофонт, чтобы
убить Химеру, поймал и обуздал крылатого коня Пегаса; затем с помощью
Пегаса герой захотел взлететь на Олимп, но конь сбросил его, и Беллерофонт,
ненавидимый богами, долго скитался по земле, потеряв зрение и охромев.

5. Ты гость мне отеческий - то есть человек, связанный со мной узами
взаимного гостеприимства (проксенией). Приняв чужеземца у себя в доме,
угостив его и дав ему подарки, человек сам становился "гостем" своего гостя
и мог рассчитывать встретить с его стороны у него на родине такой же прием.
Проксения играла очень важную роль в древнейшую эпоху, когда иноземцы не
пользовались на чужбине никакой правовой защитой. Отношения проксении
передавались по наследству: проксения Диомеда и Главка восходит к предкам
обоих героев.

6. Гектор его называл Скамандрием; граждане Трои - Астианаксом...- Гектор
называет сына в честь бога реки Скамандра, но троянцы зовут мальчика в
честь отца Астианаксом, так как это имя значит "вождь города".

7. Улъм - вяз, платан.


Читать дальше: Песнь седьмая. Единоборство Гектора и Аякса
Наверх, в содержание