Константин Крылов:«Чудище обло»: две стратегии управления

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

«Чудище обло»: две стратегии управления



Автор:
Константин Крылов

Век за веком, во все времена:
У подростка — томленье свободы,
У еврея — болеет жена,
У России — тяжелые годы.

И. Губерман.
The given value "

Век за веком, во все времена:
У подростка — томленье свободы,
У еврея — болеет жена,
У России — тяжелые годы.

" contains strip markers and therefore it cannot be parsed sufficiently.




Дата написания:
1997, дополнено в  2006






Предмет:
Управление


Такое впечатление, что с Россией все время что-то не в порядке. Это отнюдь не клевета наших недругов: мы же ведь сами так думаем. Что именно не в порядке, тоже, в общем-то, ясно: достаточно обратить внимание на русский культ «государственности». Прежде чем стенать по поводу «рабской русской души», напомним себе то простое соображение, что предметом культа обычно становится именно то, чего отчаянно не хватает. Вода в пустыне может стать предмет культа, а на болоте — вряд ли. «Государственность» в России популярна исключительно из-за слабого государства, которое одно было и остается нашей главной бедой, куда более гиблой, чем любые дураки и дороги вместе взятые.

Вопреки распространенным мифам, государство в России — слабое, оно было слабым и до сих пор таковым и остается.

Бытует, правда, прямо противоположное мнение. Государства в России, дескать, «много», оно «давит», и все дело в том, как бы ему когти урезать. Ну как же! Опричнина, Гулаг, и все такое.

Действительно, русское (или там советское) государство частенько демонстрировало свою «крутость». На ком, однако? В основном на своих же подданных. Оно перемолотило миллионы людей, не в последнюю очередь затем, чтобы показать всему миру, какое оно могучее. Но в любом случае отдельный человек — слишком ничтожная жертва даже для самого слабенького «государственного аппарата». Примерно так поступает хилый подросток, много битый уличной шпаной, и от бессильной злобы пинающий котенка. «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лайяй» на поверку оказывается способным бить своих, чтоб чужие боялись, — да еще надувать щеки и устраивать пышные церемонии, на что великих сил тоже не надобно.

Настоящее государство обязано справляться с куда более серьезными противниками, нежели собственные граждане, и укрощать куда более дикие силы, нежели «народное возмущение». А этого государство российское не делает, и даже не знает, как и за что браться.

О чем идет речь? Давайте разберемся. Что такое, собственно, «власть»? Если отвлечься от устраиваемых властями придержащими спектаклей (всяких там коронаций и инаургаций), то власть — это своего рода производство, хотя производит она особый товар, а именно порядок.

Не нужно делать круглые глаза. Порядок — это всего-навсего один из общественных ресурсов, который одни производят, а другие потребляют. Да, да, именно потребляют, то есть расходуют и тратят, и его надо «наводить» (то есть производить) заново. Это хорошо знает любая мама, которой приходится прибирать за неряшливым сынком. Наведение порядка (где бы то ни было) — это работа, а сам порядок — результат, если хотите, продукт, этой работы, причем продукт и дефицитный, и дорогой.

Иначе и быть не может. Любое нарушение установленных порядков ставит под угрозу успешное функционирование всей системы. Ну, например, если люди возьмут манеру не отдавать долги, никто не станет никому давать в долг, и что тогда будет с кредитной системой? Значит, случаи неуплаты долгов должны преследоваться и наказываться по закону, желательно все случаи — пусть даже расходы по наведению справедливости иной раз будут превышать доход от ее восстановления раз в десять. А что значит «преследоваться и наказываться по закону»? Значит, кто-то это должен делать, преследовать и наказывать. Сложно это? Сложно. Дорого это? Дорого. Ну вот.

Разумеется, навести порядок в одних областях жизни проще, чем в других. В некоторых делах граждане поддерживают порядок сами, кое-где им нужно немножко помочь, а где-то требуются постоянные усилия.

На сегодняшний день главным потребителем порядка является экономика, и особенно экономика рыночная.

Пасторальные картинки из учебника экономики (в пунке А цены ниже, в пункте Б цены выше, умный Вася возит товар из А в Б, цены-то и выравниваются — ну, как водичка в сообщающихся сосудах) кое-что ретушируют. В реальности для того, чтобы умный Вася мог спокойно ездить из А в Б, надобен Илья Муромец, чтобы убрать с прямоезжей дорожки умного Соловья-Разбойника, который Васятку-то чик-чик, а денежки себе. Или уж обложит разом всех умных Вась такой данью, что цены в А скакнут до небес, а после — на вырученные-то средства — еще и княжить сядет в этом самом А, и такое всем устроит, что мало не покажется… И ведь, знаете ли, все вполне рыночно: труд небольшой, а доходы высокие.

«Рыночная экономика» могла возникнуть только после того, как люди научились производить порядок в достаточных количествах. Иначе такой замечательный строй, как капитализм, воцарился бы еще в Древнем Египте. Не надо думать, что египтяне были дурачками, не читавшими Адама Смита, или что в какой-нибудь Вавилоне была сильна местная коммунистическая партия. Все гораздо проще. «Рыночная стихия» в чистом виде разрушает общество. Неудобно напоминать очевидные вещи, но давайте еще разок. Рынок — это так: человек на что-то тратится, а потом с этого что-то имеет. Если разница в его пользу, он выигрывает. Чем больше разница в его пользу, тем больше он выигрывает. Так вот. Там, где люди свободно продают, покупают и вообще «делают деньги», неизбежно появляются индивиды, у которых денег становится много. В таком случае становится проще и дешевле всего просто отнять деньги у толстопузого, чем их зарабатывать еще как-то. Тут же появляются работнички ножа и топора, и начинается резня — прости-прощай, общественное спокойствие! С другой стороны, человечек с деньгами тоже не ангел: имея достаточно золотишка, он может и сам нанять головорезов, и, свернув прежний бизнес, начать просто выбивать ценности из людишек победнее. То есть, капитализм и имущественная разница в доходах просто-напросто опасна для общества, и если мы хотим иметь в нашем обществе миллионеров, мы должны уметь справляться и с миллионерами, и с миллионной толпой людей победнее. Для того, чтобы поддерживать порядок в такой ситуации, нужно очень много сил и энергии.

Но это бы еще ладно. Даже если мы научились защищаться от бандитов с топором, появляются бандиты с кошельком, разного рода спекулянты и финансовые махинаторы. Защищаться от наиболее опасных разновидностей таковых научились только в последние два века, и то не очень. В развитых странах рынок опутан сетью сложнейших законов и регулирующих механизмов, среди которых есть и очень тонкие, и очень грубые (типа антимонопольного кодекса). Потому что без этих пут рыночная экономика становится просто опасной для общества.

Но и это еще не все. Самое страшное — это стихийные процессы, происходящие на рынке. Дилетантские разговорчики о «саморегулирующихся механизмах» — полная ерунда, если понимать все это буквально. На нас производят впечатление слова вроде «рынок стремится к равновесию между спросом и предложением». Слова-то правильные, но смысл… Нас успокаивает слово «равновесие», но мы забываем о том, что лавина или камнепад — это тоже, знаете ли, процесс установления равновесия. Камни лежали неустойчиво, а теперь вот лежат устойчиво. Очень естественное дело. Только вот по ходу «установления равновесия» смело три селения. «Обвал рынка» может смести с лица земли целые народы, такое, кстати, в истории бывало. Те, кто имел дело с настоящим рынком, знают, что «рыночная стихия» в своем «естественном состоянии» разрушительна, как лесной пожар. Для того, чтобы использовать рынок в «мирных целях», необходимо ее укротить, и для этого нужно очень много порядка. А уж современная «рыночная стихия» — это просто сель, сметающий на своем пути все и вся. Колебания цен могут превратить цветущие города в пустыни, сорвать с насиженных мест миллионы людей, перевернуть весь мир — если только не удается удержать рыночного джинна магическими сетями таможенных тарифов, налогов на прибыль, межгосударственных соглашений о курсах валют и так далее.

Так что разница между «диким» рынком и рынком укрощенным примерно такая же, как между атомной бомбой и атомным реактором.

Другим потребителем порядка является «гражданское общество». При этом нетрудно догадаться: чем больше прав и свобод имеют граждане, тем больше порядка требуется, чтобы эти права и свободы защищать. Демократия — удовольствие для богатых. В этом смысле любая бедная страна обречена либо на беспредел, нищету и коррупцию, либо на диктатуру, либо на какой-нибудь вариант «социализма».

Почему? Да очень просто. Если не можешь укротить взбесившуюся лошадь, остается только пристрелить ее. Если хлеба не хватает на всех, нужно сократить число едоков. Не справляющееся с наведением порядка государство обычно пытается уничтожить или сильно урезать ту область жизни, в которой не может поддерживать порядок.

В этом смысле очень поучительна история Государства Российского. Поскольку силенок «держать все» отчаянно не хватало, рост в одной сфере обычно оплачивался «зажимом» в другой. Так, именно во времена петровских преобразований, требовавших порядка и дисциплины, произошло окончательное закрепощение крестьян: у государства не было сил возиться еще и с этим — и управление «массами» просто-напросто передоверили помещикам). В конце XIX века, правда, наше государство вообразило, что оно уже достаточно сильно, и завело у себя одновременно и капитализм, и нечто вроде «гражданских свобод», на чем и надорвалось. Между прочим, так нелюбимый всеми Ильич очень хорошо понимал, в чем дело. Ну, вспомните знаменитое: «верхи не могут, а низы не хотят». Все так оно и было: «низы» требовали порядка такого качества и в таком количестве, которое «верхи» были просто не способны производить. «Низы» требовали капитализма и демократии, а «верхи» не имели сил и средств защитить свободу каждого, и справиться с рынком. Тут как раз подоспела мировая война… и все рухнуло. Большевики навели порядок обычным способом, просто-напросто уничтожив все области жизни, в которых «бывают сложности». Нет рынка — нет и кризисов, и коррупции, и много чего еще. Нет прав — не надо их защищать. Нет человека — нет проблемы. Ленин как-то сказал, что нужно стремится к тому, чтобы «каждая кухарка могла управлять государством». То есть, читай, нужно создать такое государство, которым могла бы управлять каждая кухарка. Так и сделали. Кстати говоря, если бы так повернулось, что в гражданской войне победили бы «белые», им, скорее всего, пришлось бы делать то же самое. Может быть, они это сделали бы тоньше и грамотнее, трудно сказать, но вряд ли корниловская или деникинская Россия стала бы оплотом свободы и демократии. Просто в расход пошли бы другие люди, а мы сегодня оплакивали бы невинноубиенных лениных и троцких.

Это очень старый рецепт. Еще в Древнем Китае теоретики управления откровенно ставили задачу «ослабления народа» в целях облегчения управления оным. Рецепты предлагались опять же традиционные: ликвидация рыночных отношений, прекращение поддержки прав и свобод, милитаризация общества. Не нужно видеть в этом какую-то изощренную жестокость. Тут простая логика: не можешь усидеть на сильном коне — не корми его и не пои, чтобы еле ноги передвигал. Что поделаешь…

С другой стороны, тащиться на полудохлой кляче тоже не хочется, особенно когда рядом гарцуют красавцы-наездники на роскошных жеребцах. Неудивительно, что советская элита, однажды вообразив, что она уже достаточно сильна и опытна, чтобы удержать ситуацию под контролем, с удовольствием отказалась от советской практики. Как и в семнадцатом году, она переоценила свои силы. Вырвавшиеся на свободу джинны не стали покорно служить «начальству», а разнесли все вокруг.

Однако, на сей раз ситуация была не столь безнадежной, как в начале века. Ценой огромных потерь удалось-таки навести на российском рынке подобие порядка, и при этом худо-бедно обеспечивать проведение кое-каких демократических процедур. Правда, и то, и другое делается плохо, а главное — такая политика почти исчерпала себя. Порядка не просто не хватает — его не хватает все больше и больше, просто потому, что растет число его потребителей.

Выбор тут простой: или опять уменьшать число потребителей порядка, или увеличить его производство.

Нынешний «кризис власти» ярко продемонстрировал, что для успешного управления недостаточно «быть профи». Ну скажите честно, можно ли назвать текущий состав нынешнего правительства (1997) дураками, невеждами или хотя бы непрофессионалами? Нет. Это настоящие профи очень высокого уровня. И если уж у них «не получается», значит, дело в самой среде, в которой им приходится действовать.

В чем же дело? Как выбраться из ловушки хронической слабости государства? Да так же, как это делает любой слабый человек: он ищет помощи на стороне, ищет союзников. Не имей ста рублей, имей сто друзей.

Естественные друзья государства — это крупные негосударственные «системы», готовые взять на себя задачи наведения порядка в своих сферах деятельности. Государство должно перестать воспринимать их как своих конкурентов и научиться с ними договариваться. Государство должно, наконец, понять, что любой производитель порядка (пусть даже это будет частная лавочка) снимает с него, с государства, часть бремени: важно только, чтобы эта самая лавочка производила порядка больше, чем потребляет сама. Вместо этого государство с идиотским упорством разрушает те немногие структуры, которые тратят собственные силы и средства на установление «правил игры» (то есть, попросту, наводят порядок в своей сфере), и пытается делать это само, как будто у него немерено сил и средств. Результатом обычно является только рост хаоса и неразберихи.

Государство должно начать передавать свои полномочия по наведению порядка другим общественным силам, если только они готовы за это взяться. Развитые (как западные, так и некоторые восточные) страны управляются не только и не столько своими правительствами, сколько широкими коалициями сил, производящих порядок. Америкой правит не только Клинтон «со товарищи», но и «Дженерал Моторс», и даже «Кока-Кола». Все это знают, и никому не приходит в голову этим возмущаться. Правительство должно быть не буксиром, тянущим за собой общество-баржу, а флагманом, за которым плывет флотилия[1].

Примечания[править]

  1. Сейчас (в 2006 году) я разделил бы собственно производство порядка и управление. Государство должно делать и то и другое, но это разные вещи.
    Общество нужно сначала сделать управляемым (то есть «навести порядок»), а потом уже пытаться им управлять. Производство (оно же «наведение») порядка можно сравнить с грунтовкой холста, на котором в дальнейшем можно что-то рисовать. Пытаться же рисовать на незагрунтованном холсте бесполезно: краска осыплется, рисунок «потечёт».
    Отдельная и очень важная задача любой власти – сделать управляемой себя саму, то есть «навести порядок» в самих «властных структурах». Российская власть на протяжении веков была неуправляема, по крайней мере сама собой она управлять не могла. (Зато управлять ею – разумеется, в своих интересах - иногда удавалось делать другим силам – в основном другим государствам).