Константин Крылов:Со слезами на глазах

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Со слезами на глазах



Автор:
Константин Крылов



Опубликовано:
Дата публикации:
май 2003






Предмет:
День Победы


День Победы — праздник по нынешним временам несколько неудобный, чтобы не сказать — неприличный. В самом деле: торжественно отмечать победу над хорошим государством Германия, нашим важнейшим торговым партнёром и даже в чём-то союзником (во всяком случае, немцы нам сейчас вроде как ближе американцев) — это не комильфо. К тому же, наш Президент — записной германофил, виртуозно шпрехает на дойче и любит немецкую культуру. И в этой любви он не одинок и не далёк от народа, нет. Большинство населения РФ уверено: немецкое значит лучшее — начиная от пива и кончая порядком. Есть даже такое настроение (время от времени озвучиваемое нашей свободолюбивой прессой), что если бы в своё время умная нация (немцы) таки завоевали бы нацию весьма глупую (понятно кого), то нам же первым и была бы от этого прямая выгода. А чё? Ну, постреляли, поубивали. Зато избавили бы нас от страшного Сталина, а потом, глядишь, и научили бы жить — как нормальные люди-то живут в нормальных-то странах. А мы, пни этакие, сами не поняли своего счастья, только двадцать миллионов зря положили.

С другой стороны, покуда живы ветераны той войны, совсем уж прекращать празднование (как это делают прагматичные американцы) было бы недальновидно: зачем же злить стариков и бросать кость КПРФ. Это подрывает общественную стабильность, которая у нас в большой цене. Да и вообще, резкие движения — а отмена «девятки» было бы резким движением — не соответствует оформившемуся в последние годы политическому стилю: не трогать работающие механизмы, в том числе символические. Ну, отменим — а с чем останемся? Что, у нас много побед, чтобы ими разбрасываться? То-то.

В результате получается ни два, ни полтора: вроде и надо бы попраздновать, поотмечать, но желательно сделать это «как-нибудь этак культурненько». Собрались, выпили, песни попели. Разошлись. Всем спасибо, все довольны.

Это невысказанное, но вполне понятное намерение — окультурить неудобное мероприятие — было наглядно продемонстрировано 9 мая 2003 года. После всех идеологических метаний наши власти пришли к неожиданному, но по-своему логичному решению: оформить День Победы как ВЕСЁЛЫЙ ПРАЗДНИК. Типа всенародно любимого Нового года, дня Святого Валентина, или Рождества. Когда можно надеть на голову резиновые заячьи ушки, и дарить друг другу сахарные сердечки.

В Москве всё это выглядело следующим образом. По перекрытым улицам — благо распогодилось — гулял народ, уже привыкший к стилю московских «гуляний». Цвели цветы жизни: девочки в накладных поролоновых косичках (продававшихся на каждом углу) кушали мороженое, мальчики в помпончиках махали трёхцветными флажками. Мальчики постарше пили пиво, девочки постарше катались на лошадках и строили глазки. Лошадки трясли гривками и какали на асфальт. Кое-где звучала музыка. Я пошёл было искать военный оркестр, но не нашёл его: на Тверской орали что-то непотребное, возле Большого Театра исполнялась, кажется, блатата (во всяком случае, рифмы типа «огон свечи — меня не жди» характерны именно для этого жанра). На Лубянке, купив блин с бужениной, я не без удовольствия послушал старую песенку про параходик: «мы по палубе бегали, целовались с тобой» — но потом и там врубили похабель. А на Чистых Прудах какие-то молодые симпатичные ребята самозабвенно лабали Окуджаву, но, опять же, не «военное» (тем более, что бард в последние годы жизни от этих песен усиленно отрекался, зато сочинил песенку про израильский спецназ) — а невинно-политкорректного «дежурного по апрелю».

Было также много воздушных шариков сердечком — серебристых, голубых, малиновых. Было мороженое на палочках и без. Были невнятные растяжки над дорогой — что-то типа «с праздником вас, дорогие ветераны» и про «день победы». Смотрелись растяжечки, прямо скажем, неубедительно. Зато напротив Государственной Думы висел преогромнейший рекламный плакат популярной в народе немецкой фирмы BMW. На фоне серебристого авто красовалась скромная, но отчётливая надпись: ПОБЕДА СОВЕРШЕНСТВА. Так что наши законодатели (они же типичные потребители продукции этого замечательного автоконцерна), а заодно и все прочие граждане, имели приятную возможность лишний раз убедиться в том, кто кого в конечном итоге победил.

Теперь о том, чего не было. Не было красных флагов. Вообще, красный цвет в «общей цветовой гамме» как-то не присутствовал, а всё «военное» символически обозначалось чёрно-жёлтыми «орденскими» полосочками. Не было и красных звёзд — по той же самой причине. Вообще, всё «такое-этакое» (советское, резкое, агрессивное) напоказ не выставлялось — «не надо грузилова». Предлагалось ходить-бродить, кушать фастфуд, дежурить по апрелю и радоваться хорошей погоде… Всё вместе отчётливо отдавало «днём сурка»: как будто мы зачем-то снова решили попраздновать нынешний невнятный «первомай». Праздник весны, вторая попытка.

Здесь, впрочем, притормозим. Я ведь прекрасно понимаю, что мне могут сказать примерно следующее. Как бы вы, господин патриотический литератор, не изгалялись, а народу — тому самому народу, для которого праздники и делаются! — всё это понравилось. Успех определяется реакцией публики, а она была положительной. Что, неужели все сидели по домам и мрачно смотрели по телевизору советские фильмы? Нет же ведь. Народ вышел на улицу и радовался — а кто не радуется вместе со своим народом, тот от него, что ни говори, далёк. Никто никого не заставляет покупать поролоновые косички — и меньше всего вас, господа любители военных оркестров. Так что подите прочь, и не мешайте нам веселиться. У народа и так жизнь тяжёлая, а звиздеть — не мешки ворочать…

В принципе, это «по-человечески» понятно. Позднесоветское время, относительно сытое, но ужасно скучное, научило нас любить не столько хлеб, сколько зрелища. Это касается и праздников. Майские и октябрьские «торжества» с их суровым и однообразным дизайном (скрежетание танковых гусениц по асфальту, речи с трибуны Мавзолея, нелетающие воздушные шарики из слоновой резины и салют на сладкое) приелись хуже горькой редьки. В последние советские годы то же самое 9 мая было — чего уж там лицемерить-то — не столько «днём памяти и скорби», сколько днём официально разрешённого бытового пьянства.

Поэтому-то в первые годы «нового режима» наш добрый народ с нечеловеческой силой бросился отмечать всякие экзотические (а то и прямо «не наши») праздники — католическое Рождество, день Святого Патрика, и прочие именины чёртовой бабушки. Вся эта пакость и чужебесие имела в глазах обывателя один существенный плюс: всё это была «веселуха», простая и незатейливая, которой тогда и в самом деле не хватало. Хотелось иметь повод выпить пивка, съесть мороженого, и послушать какую-нибудь ритмичную дурь. Всё серьёзное и печальное проходило по категории «грузилово», и в качестве такового решительно отвергалось.

И не надо думать, что этого уже облопались, что это «прошло» — или вообще когда-нибудь «пройдёт». Народ любит, когда весело и вкусно, и не любит, когда наоборот.

Тем не менее, существует одна нехорошая закономерность, о которой никогда не следует забывать. Люди, которые не могут и не хотят испытывать скорбь по поводу прошлого, рано или поздно обретают эту самую скорбь в настоящем. А те, кто не умеет чтить память своих погибших, оказываются вынуждены почитать каких-нибудь чужих дядь. «Рядовых Райанов», жертв Холокоста, ну и заодно дойче солдатен унд унтерофицирен, сложивших головы на негостеприимной русской земле.

Природа не терпит пустоты. Чем менее серьёзно мы относимся к событиям Второй мировой («пора бы забыть», «это было давно и неправда»), чем старательнее мы пытаемся избавиться от «тяжёлого наследия прошлого» и вынести его за дверь, тем активнее это самое наследие лезет к нам в окно — точнее говоря, его туда проталкивают. В учебниках истории урезаются параграфы, связанные с Великой Отечественной — зато освобождается место под рассказы о героической высадке союзников в Нормандии, и опять же подвиги «рядовых Райанов». Отменены школьные «уроки мужества» (действительно скучные и нелепые) — зато кое-где уже начали давать «уроки Холокоста». Мы хотели убежать из своей истории погулять — ан нет, нас догоняют и требуют вернуть «награбленные в Германии культурные ценности». И мы, разводя руками, пакуем чемоданчики — потому что позволили себе (и другим) забыть, откуда эти ценности у нас взялись и какой ценой достались.

Опять же, мне могут возразить: а что в этом плохого? Скажем уж честно — существует некий евростандарт, некое общепринятое отношения к тому, что происходило в мире с тридцать девятого по сорок пятый годы. Это хорошо разработанная традиция, где все приговоры вынесены, все события расставлены по местам, все оценки даны. В рамках этой традиции главным преступлением фашистского режима было уничтожение евреев, главными событиями войны — Пёрл-Харбор и Нормандия, главным несчастьем — захват Восточной Европы коммунистическим тираном Сталиным, а главной победой — укрощение и последующий экономический расцвет Германии и создание нерушимого евроатлантического союза демократических стран с Америкой во главе. Да, Советский Союз имел особую историческую традицию, в которой существовала Великая Отечественная Война, победа советского народа, и прочее в том же духе. Но Советский Союз проиграл историческое соревнование, и теперь нечего рыпаться. Что, вы сейчас можете представить себе в современной Москве транспарант «Слава советскому народу-победителю»? Не можете, ага — потому что советского народа больше нет, и славить, соответственно, некого. Красные звёзды тоже неуместны — поскольку это символ политического режима, считающегося в современной России (и во всём мире) ужасным и преступным. И так далее, и тому подобное.

Так что неча строить из себя цацу: надо тупо переписать западные пособия про World War 2, смотреть «Список Шиндлера», и не рыпаться.

Разумеется, первым и самым естественным желанием было бы послать таких советчиков понятно куда. Тем не менее, аргумент этот более серьёзный, чем может показаться вначале. Действительно, 9 мая — это праздник победы, одержанной государством, которое перестало существовать в 1991 году, и народом, переставшим осознавать себя единым целым несколько раньше. Какое отношение, собственно, имеет современная РФ к Советскому Союзу?

Это-то и есть тот вопрос, внятного ответа на который нынешним российским властям давать очень не хочется. Потому что оба логичных ответа — «Российская Федерация есть урезанный Советский Союз», и «Российская Федерация не имеет к Советскому Союзу никакого отношения» — одинаково неприемлемы, хотя бы потому, что неправильны. РФ не есть сокращённая СССР, но и не является каким-то «новым государством», от СССР отличающимся. Если не хитрить, то РФ — это просто-напросто ВРЕМЕННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ, сшитое на живую нитку и существующее «до выяснения исторических обстоятельств». То есть либо до восстановления целой страны, либо до окончательного крушения. При этом не надо думать, что «временное» — это значит «недолговечное». В «подвешенном состоянии», в двусмысленном положении можно находиться очень долго, и даже иметь с того некие удобства. Проблема в том, что двусмысленность сковывает. Для того, чтобы что-то делать и куда-то идти, нужна ясность, определённость, почва под ногами. А «подвешенное состояние» на то и подвешенное, что на верёвочке можно только дёргаться. Вот мы и дёргаемся: ни два, ни полтора, ни «вечной славы великому советскому народу» провозгласить не можем, ни «Америка, Америка!» петь не желаем.

В результате получается какой-то, прости Господи за нехорошее слово, «симулякр». Что-то вроде бы даже и правильное — но не настоящее. Примерно как нынешний российский гимн — вроде бы и музыка та же, вот только новая гаденькая аранжировочка превращает всё в пародию. Или, скорее, как та ёлка из анекдота: выглядит красиво, но не радует.

Так же вот не радует и то самое веселье, которым сейчас попытались заменить нам настоящую «радость со слезами на глазах». Потому что другой радости, кроме как со слезами, в такие дни не бывает.