Михаил Николаевич Муравьёв-Виленский

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Граф Михаил Николаевич Муравьёв (позднее Муравьёв-Виленский; 1 (12) октября[1] 1796, Москва — 31 августа[2] (12 сентября) 1866, Санкт-Петербург) — видный русский государственный, общественный и военный деятель.

Ранняя биография[править]

Михаил Николаевич Муравьёв родился 1 октября 1796 года в старинной дворянской семье, воспитывался в Московском университете, принял участие в Отечественной войне 1812 года и, будучи во время Бородинского сражения на знаменитой батарее Раевского, проявил немалый героизм и был опасно ранен... А потом был декабризм. Неизвестно, по крайней мере, нам не удалось установить, что именно привело М.Н. Муравьёва в ряды тайного общества. Однако, как сказано в документе, «члены тайного общества соединились с целью противодействовать злонамеренным людям и вместе с тем споспешествовать благим намерениям правительства». И хотя для большинства декабристов - деятелей вроде Якушкина, Каховского, Трубецкого эта фраза из устава общества была лишь маскировкой, Муравьёв, скорее всего, воспринял её искренне: он не участвовал в декабристских дискуссиях, а практическая деятельность его состояла в благотворительности и обращении к различным должностным лицам с указанием на недостатки российской действительности. Вскоре после выступления 14 декабря Муравьёв был арестован, но быстро освобожден с «полным оправдательным аттестатом» [3].

1820-1830-е годы[править]

В 20-х и 30-х годах XIX века М.Н. Муравьёв проходил службу на различных должностях в Министерстве внутренних дел. Так во время Польского восстания 1830-1831 годов он представляет данное ведомство при штабе одного из корпусов российской армии. После окончания боевых действий, Муравьёв прослужил на высоких постах в губерниях, ранее принадлежавших Речи Посполитой, до 1835 года. За эти годы он изучил территории нынешних Белоруссии и Литвы (называвшихся в то время Северо-западным краем), узнал их население и его нужды. Итогом стали две записки на имя Николая I, в которых речь идет о состоянии края [4]. Особенное внимание уделено межнациональным и межрелигиозным отношениям, народному образованию, формированию единого правового поля и квалифицированных кадров государственных служащих. Однако все документы, созданные Муравьёвым, отличает не только констатация фактов, но и указание необходимых действий. Поражает тот факт, что обозначенные Муравьёвым направления актуальны для политики на национальных окраинах любого государства в любую эпоху. Освоение записок Муравьева исторической наукой только начинается. В 1835-1839 годах М.Н. Муравьёв занимал пост курского губернатора, на котором он проявил себя как проводник жесткой налоговой политики. Его заслуги в этой области были оценены: следующей должностью стала должность директора Департамента податей и сборов. Затем М.Н. Муравьёв возглавлял Межевой корпус и Департамент уделов.

Министр государственных имуществ[править]

17 апреля 1857 года Михаил Николаевич Муравьёв был назначен министром государственных имуществ. Этот период его деятельности оценивается историками как крайне негативный на том основании, что министр выступил резко против освобождения крестьян в варианте Ростовцева-Соловьева и стал «злым гением освобождения крестьян». Однако обратимся к фактам. Деятельность Муравьёва на министерском посту началась с беспрецедентной ревизии. Министр лично объехал всю Россию, проверяя подчиненные учреждения. Чиновник, служивший тогда с Муравьёвым, вспоминал: «Наше ревизионное путешествие по России походило скорее на нашествие, чем на ревизию» [5]. Итогом ревизии стали «Замечания о порядке освобождения крестьян». Основные идеи этого документа следующие. Во-первых, перед освобождением крестьян необходимо произвести административную реформу на всесословных началах. Во-вторых, государство должно вмешаться в процесс расслоения деревни, изучить его, поставить под надзор. Так консерваторы в лице М. Н. Муравьёва гораздо раньше марксистов поняли несостоятельность общего для народников и либеральных бюрократов тезиса о единстве крестьянского класса. В-третьих, необходимо до реформы преодолеть техническую и агрономическую отсталость сельского хозяйства России (из либерально-бюрократических проектов этот вопрос как-то выпал...). Глава Мингосимущества рассматривал отмену крепостного права как часть более широкой проблемы - интенсификации аграрного производства, то есть как вопрос экономический и бюрократический. Люди же, которых в исторической литературе принято называть «либеральными бюрократами», объявили отмену крепостного права самоцелью, «святым делом», то есть вопросом, для чего именно данный институт подлежит отмене, они не задались и превратили проблему в чисто идеологическую. И вся «нерешительность» Муравьева в крестьянском деле есть ни что иное, как боязнь ошибок, желание все просчитать. Министерство проводило научные исследования, вводило экспериментальные нововведения в отдельных губерниях. Все эти работы были прерваны утверждением как окончательного варианта реформ проекта Редакционных комиссий, власть в которых принадлежала либералам. В то же время Муравьёв предлагал проект всесословной волости, которая позволяла создать правильное местное самоуправление, наделенное всеми необходимыми полномочиями [6] (деятели, объявившие себя либералами, создали лишь чисто крестьянскую волость). Кроме этого проекта в бумагах М.Н. Муравьёва сохранились планы более масштабных реформ, революционных по размаху, но консервативных и даже традиционалистских по смыслу: предлагалось с одной стороны сократить дворянский класс, за счет помещиков, чье хозяйство оказалось экономически неэффективным, а с другой - расширить дворянство, включая в его состав за исключительные заслуги. Таким образом, дворянину возвращалось его древнее высокое значение хозяина земли и защитника Родины [7]. А в перспективе укрепление дворянства должно было решить сверхважный философский вопрос, стоявший перед страной — провести модернизацию без вестернизации с помощью приведения всех элементов общества в строгое соответствие с их задачами. Но в атмосфере либеральной эйфории 1860-х годов все проекты не могли быть претворены в жизнь.

Генерал-губернатор Северо-западного края[править]

1 января 1862 года Михаил Николаевич Муравьёв был уволен с поста министра, 29 ноября того же года с остальных постов. Реформы пошли по планам его противников. 66 лет - возраст, в котором отставка почти всегда означает конец активной жизни. Позади Бородинское сражение; удивительная, достойная пера Ф.М. Достоевского история превращения декабриста в убежденного сторонника России, Православия и порядка; многочисленные военные и гражданские служения своей стране, в которых были проявлены верность принципам и требовательность к другим, основанная на еще более жесткой преданности к себе. О редкой принципиальности Михаила Николаевича свидетельствует один эпизод, когда Муравьёв, узнав о посещении турецкими представителями Успенского собора Кремля, высказался за повторное освящение собора... Но Государь еще раз призвал генерала на службу – на пост охваченного восстанием Северо-западного края.

Это восстание, подготовленное постоянными сепаратистскими настроениями польских или полонизированных дворянства и интеллигенции и ставшее возможным благодаря непоследовательной российской политике в регионе, началось нападением вооруженных экстремистов на воинскую часть в ночь с 10 на 11 января 1863 года. Первое время российские войска отступали и, по выражению Муравьёва, «возились с шайками» [8]. У руководства России, все еще колебавшегося между вооруженной борьбой и уступками, не было четкого плана, а у восставших он был: заручиться поддержкой Великобритании и Франции и создать польское государство — оплот крепостного права и экстремистских элементов в католицизме. Впрочем, было и левое крыло восставших, связанное с Герценом и компанией и ратовавшее за самую широкую демократию, но опять же для поляков, а не для литовцев и белорусов. В документах самозванных органов власти бить требовалось не «царя» и не «эксплуататоров», а «москалей» [9]. То есть налицо явное разжигание межнациональной розни и противоправное изменение государственной границы. А лихая работа созданного восставшими института «жандармов-вешателей» (гримаса историографии - этим словом назвали самого М.Н. Муравьёва) явилась одним из факторов, приведших крестьянство Польши и Северо-западного края в правительственный лагерь.

Император Александр II принял решение поручить руководство мятежным краем генералу, знающему край и известному своей жесткостью - Михаилу Николаевичу Муравьеву. Он прибыл в край и первым делом занялся активизацией боевых действий. Ему удалось решить проблему, о которую разбивались полководцы многих великих держав - задачу контроля над территорией в антипартизанской борьбе. Были созданы отряды легкой конницы, заместителями командиров которых были представители Отдельного корпуса жандармов. Отряды должны были постоянно маневрировать на выделенной им территории, уничтожая отряды экстремистов и поддерживая в населении авторитет власти. Инструкции командирам летучих отрядов и их жандармским заместителям - уникальные документы, которые во многом актуальны до сих пор. Командирам было предписано действовать «решительно», но в тоже время «достойно русского солдата». Напряженность характеризует перечень боевых эпизодов 1863-1864 годов, приложенный к приказу М.Н.Муравьёва о награждении солдат и офицеров. [10].

Другой неотъемлемой стороной деятельности М.Н. Муравьёва было наказание участников экстремистской деятельности. Пресловутый «Муравьев-вешатель» утвердил лишь 168 смертных приговоров (причем эта цифра была обнаружена в публикации советского периода)! [11] Среди этих 168-и только крупные организаторы экстремистской деятельности и непосредственные убийцы. (По другим или не зависящим сведениям, за два года генерал-губернаторства Муравьёва было казнено 128 человек, сослано на каторгу 972 человек, на поселение в Сибирь — 573 человека. При этом население края составляло порядка 6 млн. человек.[12]) М.Н. Муравьёв широко применял систему крупных штрафов за «демонстрации», то есть ношение экстремистской символики, незаконные массовые акции, агитацию и т.д. Таким образом эти явления были практически искоренены. Тоже чем не опыт для сегодняшнего северного Кавказа! Внимание также уделялось борьбе с сочувствующими экстремистам государственными служащими и крупными собственниками. Важнейшей задачей стало привлечение крестьянства в правительственный лагерь. С помощью доверия к народу, безупречного поведения войск, а главное, земельной реформы более радикальной, чем прошедшая в остальной Российской империи эта задача была решена.

М.Н.Муравьёв поднимал авторитет Православной церкви в крае. По его приказу была построена или полностью отремонтирована 81 церковь [13]. Генерал-губернатор приглашал со всей России образованных священников на льготных условиях, открывал церковные школы. В тоже время он провел работу по сокращению числа католических монастырей, которые стали подлинными рассадниками экстремизма. В результате менее чем за два года огромный край был очищен от сепаратистов, недобросовестных помещиков и агентов «революционно-демократических» организаций. Северо-западный край был воссоединен со страной и не только силой, а укреплением духовных институтов общества и завоеванием доверия и уважения народа к власти. В апреле 1865 года Михаил Николаевич Муравьёв вернулся в Санкт-Петербург. Но встретили его не как победителя. Во главе врагов графа Виленского (в это достоинство Муравьёв был возведен 17 апреля 1865 года) встали губернатор Петербурга Суворов и министр внутренних дел Валуев, которые обвиняли Муравьёва в жестокости и даже покрывали отдельных экстремистов. Делали они это, стремясь набрать авторитет в глазах зарубежных политиков. Но русский народ устами первых национальных поэтов Ф. И.Тютчева, П.А. Вяземского и Н.А. Некрасова воздал хвалу Муравьеву и его деяниям. Некрасов, обращаясь к России и имея в виду Муравьёва написал:

Зри! Над тобой, простерши крылья, Парит архангел Михаил!

А великий русский святой XIX века Филарет Московский написал к Михаилу Николаевичу такие строки: «Господь сил да совершит Вами дело правды и дело мира. Да пошлет тезоименного Вам небесного Архистратига; да идет он пред Вами с мечем огненным и да покрывает Вас щитом небесным.»

Конец жизни[править]

В 1866 году М. Н. Муравьёв последний раз был призван к служению Отечеству: он возглавил комиссию по расследованию дела Каракозова, положив таким образом начало борьбе с революционным терроризмом внутри России. Рассуждая о причинах теракта, М. Н. Муравьёв сделал вывод: "горестное событие, совершившееся 4 апреля, есть последствие полного нравственного разврата нашего молодого поколения, подстрекаемого и направляемого к тому в продолжение многих лет необузданностью журналистики и вообще нашей прессы», которая «постепенно колебала основы религии, общественной нравственности, чувства верноподданнической преданности и повиновения властям» [14].

Скончался М.Н.Муравьёв в 1866 году, удостоившись «христианской кончины, непостыдной, мирной». Его жизнь и деятельность лишь начинают изучаться историками и рано или поздно должны стать примером служения Отечеству для всех россиян.

Отзывы и воспоминания современников[править]

П. А. Черевин писал в феврале 1869 года:

…я служил при великом человеке… Школа, пройденная при нем, конечно, послужила и послужит мне во многом в будущем, и я с гордостью вспоминаю, что за время нахождения моего при гр. Муравьеве заслужил его любовь и доверие.[15]

Секретарь Муравьёва А. Н. Мосолов писал в конце XIX века:

Он заказал Каткову статью в «Московские ведомости» об угрожающей обществу опасности, но Катков написал то, что огорчило Муравьева. В статье была мысль, что событие 4 апреля [1866 года] есть ухищрение Запада, полыцизны и т. п., окутывающее своими сетями Россию. Муравьев находил, что это блестящая софистика, удобная для отвода глаз и для сваливания с больной головы на здоровую. Он решительно не понимал, зачем закрывать глаза на внутреннее, домашнее зло, пустившее глубокие корни, и собирался вступить с Катковым в полемику.

Примечания[править]

  1. По утверждению историка С. В. Ананьева — «24 сентября (1 октября)».
  2. По утверждению историка С. В. Ананьева, умер «в ночь на 29 августа».
  3. Декабристы. Биографический справочник. [Текст]/ Под ред. М. В. Нечкиной. – М.: Наука, 1988. – С. 119.
  4. Муравьёв М. Н. Политические записки. [Текст]/ М. Н. Муравьёв. // Русский архив. – 1885, №6. – С. 161-199.
  5. Шелгунов Н. В. Воспоминания. [Текст]/ Н. В. Шелгунов, Л. П. Шелгунова, М. Л. Михайлов. – М.: Художественная литература, 1967. – Т.1, с. 84.
  6. Долбилов М. Д. М. Н. Муравьёв и освобождение крестьян: проблема консервативно-бюрократического реформаторства. [Текст]/ М. Д. Долбилов.// Отечественная история. – 2002, №6. – С. 83.
  7. Долбилов М. Д. Сословная программа дворянских «олигархов» в 1850-1860-х годах. [Текст]/ М. Д. Долбилов. // Вопросы истории. – 2000, №6. – С. 48.
  8. Цит. по: Тихомиров Л. А. Варшава и Вильна в 1863 году. [Текст]/ Л. А. Тихомиров. – М.: Университетская типография, 1897. – С. 25.
  9. Восстание 1863-1864 годов в Литве и Белоруссии. Материалы и документы. [Текст]/ Под ред.С. Кеневича и др. – М.: Наука, 1965. – С. 1.
  10. Этот и другие упоминаемые в данном абзаце документы опубликованы в издании: Сборник распоряжений графа М. Н. Муравьёва. [Микрофильм]/ Сост. Н. Цылов. – Вильно: 1866.
  11. Восстание 1863-1864 годов в Литве… - Стр. 100.
  12. Зимин И. В. Генерал П. А. Черевин // Вопросы истории. — 2010. — № 6. — С. 141.
  13. Сборник распоряжений… - Стр. 100.
  14. Муравьёв М. Н. Письмо Императору Александру II от 4 июня 1866 года.// Цит. по: Зильберман Е., Холявин В. Выстрел./Е. Зильберман и др. – Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1968. – С. 198.
  15. Цит. по: Зимин И. В. Генерал П. А. Черевин // Вопросы истории. — 2010. — № 6. — С. 129.

Литература[править]

  • Ананьев С. В. Михаил Николаевич Муравьев // Вопросы истории. — 2009. — № 4. — С. 45—57.
  • Долбилов М. Д. М. Н. Муравьев и освобождение крестьян: проблема консервативно-бюрократического реформаторства // Отечественная история. — 2002. — № 6. — С. 67—90.
  • Комзолова А. А. Политика самодержавия в Северо-Западном крае в 1860—1870-х годах: «система» М. Н. Муравьева и ее дальнейшая судьба // Отечественная история. — 2004. — № 4. — С. 62—80.