Николай Февр:Два лица марксистского государства

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Два лица марксистского государства



Автор:
Николай Февр



Дата публикации:
1950
Дата написания:
1945- 1946






Предмет:
Сталинизм
О тексте:
Написано: 1945‒46 гг. Альт-Аусзее, Верхняя Австрия.
Николай Февр Солнце восходит на Западе. — Буэнос-Айрес: Новое слово, 1950. — С. 286.>

Я вполне отдаю себе отчёт в том, что о всём беспросветном ужасе коммунистической системы имеет право писать лишь тот, кто сам в течение многих лет задыхался под свинцовой тяжестью большевистской диктатуры.

С другой стороны, я прекрасно понимаю, что для того, чтобы хотя бы поверхностно набросать чудовищный образ деспотии, воцарившейся в нашей стране в октябре 1917 года, нужна не одна глава, а многотомный труд.

Такие книги, в своё время, конечно, и будут написаны. Но теперь, когда я оборачиваюсь назад, на пройденный мною путь по горячим следам марксистского опыта, когда я собираю воедино осколки впечатлений от виденного, слышанного и перечувствованного, я естественно прихожу к заданному самому себе вопросу: — что же, собственно говоря, представляет собой та новая государственная система, которая существует более четверти века на моей родине? И чтобы облегчить ответ на этот мучительный вопрос, я невольно разлагаю марксистское государство на те две составные части, на которые можно разложить любое государство, как современное, так и давно отошедшее в область истории.

Каждое государство, несомненно, имеет два лица: физическое и духовное. Первое отображает материальную структуру государства: его внутреннее устройство, законы, администрацию и жизненный стандарт его граждан. Второе — духовную жизнь страны, культурный уровень её населения, развитие искусств, гуманитарных наук и качество мысли её передовых людей.

Эти два лица каждого государства развиваются самостоятельно и хотя тесное их взаимоотношение очевидно, тем не менее, относительное совершенство одного ещё не определяет таких же качеств и для другого. Не трудно найти государства, и в прошлом, и в настоящем у которых духовное лицо оставляет позади себя лицо физическое и, наоборот, такие у которых физическое лицо более совершенно нежели духовное.

Дореволюционная Россия тоже имела два лица. И, несомненно, что к началу XX века духовное лицо России значительно довлело над её лицом физическим. Однако, это второе, начиная с эпохи великих реформ, настолько быстро начало менять свои несовершенные черты и догонять духовный образ страны, что были все основания полагать, что ещё через какой то промежуток времени, обе неравные части сравняются и сольются в одно гармоничное целое.

Октябрьская революция скомкала исторический ход физического и духовного развития российского государства. В результате революционного катаклизма, на обоих лицах его были сломаны переносицы, выколоты глаза, вырваны уши, выбиты зубы и на некоторое время они превратились в страшные кровавые маски, на которых трудно было уловить даже след их былого выражения. И когда на их месте не осталось ни одной прежней черты, тогда новые хозяева российского государства начали лепить новые модели по образцу, позаимствованному из полного собрания сочинений Карла Маркса и дополненного вольной фантазией всевозможных последователей и толкователей его.

Затем прошло много лет и вылепленные модели двух лиц марксистского государства приняли вполне определенные и почти законченные формы. И теперь возникает естественный вопрос: — что же они вылепили? Что это за лица? Как они выглядят? И, что они нам напоминают?

Начнём с лица физического.

Большевики, по видимому, вполне серьезно убеждены в том, что физическое лицо марксистского государства, то есть структура, устройство, законы и администрация являются чем то новым и еще неизвестным в истории нашей планеты. Они кажется, совершенно искренне чувствуют себя основоположниками нового вида государственного устройства, неведомого доселе беспомощному человечеству. Такую, ни на чем не основанную уверенность их, можно объяснить только, либо их невежеством, либо недобросовестностью. Впрочем, может это их заблуждение покоится и на том, что они склонны считать начало человеческой истории со дня рождения Карла Маркса или даже с начала октябрьского переворота! Между тем, если бы они внимательно перелистали историю земли несколько дальше, то они не могли бы не заметить, что их творение не только не ново и не оригинально, но, что ему почти пять тысяч лет отроду и от него несет тошнотворной затхлостью хорошо сохранившейся египетской мумии.

Египетская мумия упоминается тут не для красного словца, а имеет прямое отношение к марксистскому государственному творению, которое большевиками полностью позаимствовано из египетской истории, ибо система государственного капитализма, введенная марксистами в России, существовала в том же самом виде в древнем Египте, где получила особенно законченные формы во времена четвёртой династии (2720—2560 г.г. до Р. X.), то есть примерно пять тысяч лет тому назад.

Именно в Египте того периода не существовало частной собственности, ни на землю, ни на орудия производства, ни на промышленные предприятия. Все это принадлежало Фараону, то есть — государству, которое он олицетворял. Собранный урожай, египетские земледельцы, оставив себе необходимый прожиточный минимум и семена для нового засева, должны были сдавать в фараоновы, т.е, в государственные склады. За правильностью сдачи урожая следила целая армия специальных государственных чиновников, которые жестоко карали за недосдачу сельскохозяйственных продуктов, а в неурожайные годы оказывали помощь земледельцам, выдавая им зерно из государственных складов. Другими словами, египетские земледельцы должны были всю жизнь трудиться только ради того, чтобы не умереть от голода, без всяких перспектив на какой то прогресс в своей жизни.

Египетские рабочие того времени были прочно прикреплены к промышленным предприятиям, мастерским и общественным работам, которые либо принадлежали Фараону, то есть государству, либо производились за счёт и в интересах последнего. Все выработанные ими изделия поступали опять таки на фараоновы склады, являвшимися ничем иным как государственными распределителями, распространявшими эти изделия среди населения, а выручку забиравшими в пользу фараоновой, то есть государственной казны.

Такое примитивное государственное устройство делило Египет той эпохи на две неравные в социальном отношении части: Фараона и его чиновников, снимавших, разумеется, пенки с придуманной ими системы государственного капитализма и на широкие массы египетских земледельцев и рабочих, влачивших нищенское и бесправное существование.

Марксисты, присвоившие государству землю, орудия производства и промышленные предприятия, не выдумали, таким образом, ничего нового, а лишь воскресили к жизни давно похороненную древнеегипетскую систему государственного капитализма, несомненно, самую жестокую и бескомпромиссную из капиталистических форм человеческого общежития.

Большевики точно таким же образом поделили граждан своего государства на две неравные части: партийного фараона и его чиновников, обслуживающих партийный аппарат управления и на подобие своих древнеегипетских коллег, снимающих пенки с воскресшей системы государственного капитализма и на широкие массы тружеников земли и рабочих, влачащих, подобно своим далёким египетским собратьям, безнадёжное и абсолютно бесперспективное существование.

Что можно ещё добавить к этому?

Разве то, что египетские фараоны не догадались присвоить государству и жилища своих подданных, а большевики сделали и это? Что на общественных работах древнего Египта в огромных масштабах применялся принудительный труд и рабочие гибли тогда в столь же ужасающей пропорции, как это происходит и на стройках затеянных большевиками? И, наконец, что всех недовольных и непокорных в древнем Египте ссылали в жаркий Судан, а в марксистском государстве их ссылают в холодную Сибирь?

Это поразительное сходство двух государственных систем: Египта времен четвертой династии и России времен коммунистической диктатуры, настолько бросается в глаза каждому, кто не пожалеет труда заглянуть в соответствующие исторические книги, что остаётся удивляться только двум вещам: как в истории нашей планеты всё удивительно повторяется и каким образом сами марксисты не заметили (или не хотят замечать), что прародителями их государства были не Маркс и Энгельс, а фараоны и жрецы древнего Египта. Какое же право имеют марксисты именовать себя носителями новых идей и борцами против сил реакции, если их идея — ровесница Хеопсовой пирамиды, а сами они являются преемниками самой чёрствой и самой чёрной реакции, хотя бы уже потому, что существовала она почти пятьдесят веков тому назад!

Так выглядит физическое лицо марксистского государства.

Каково же его духовное лицо?

Надо сказать, что и в последнем нету ни одной черты ещё не знакомой человечеству. И когда я думаю о духовном лице марксистского государства, то не могу не вспомнить замечательной книги В. Ирецкого — «Похитители огня», изданной зарубежом много лет тому назад и, к сожалению, прошедшей недостаточно заметно на книжном рынке. А между тем, книга эта заслуживает самого пристального внимания, ибо в ней автор дал удивительно точное определение духовного образа социалистического государства ещё раньше, чем он выкристаллизовался в своей окончательной форме.

Словами одного из персонажей этой книги, старого профессора, автор говорит, что социализм неуклонно ведёт к новому Средневековью. "….В средние века, — говорит он, — «отвлечённая идея целиком пожрала действительность. Опыт и проверка с негодованием отвергались. Мысль была приведена к соблазнительной согласованности, к готовому синтезу, то есть к тому, что истина раз навсегда найдена и, что остаётся только писать к ней комментарии. Так родилась схоластика.

Догма в свою очередь (это неизбежность) привела к неумолимой тирании канона и к преследованию еретиков. Весь мир духовный и телесный был поделён на две резко окрашенные части: белую и чёрную. А еретиком был всякий, кто выступал с критикой канона или хотя бы только пытался стать на путь некоторой умственной свободы.

Искусство и наука должны были служить только религии и больше никому. Чтобы предохранить и спасти мыслящего человека от соблазнов к собственному исследованию, таких исследователей во первых уничтожали, а во вторых — писали книги, в которых хитро и заботливо предусматривались все каверзные вопросы. Этими книгами схоласты заткнули рты всем скептикам и вольнодумцам средневекового мира. Не навсегда понятно — человечество не стоит на месте, но на двести лет им это удалось….»

После этого экскурса в Средние Века, автор устами этого же персонажа, предлагает, как это делается в алгебре, педантично подставить другие слова и термины. Он это делал на заре социалистического государства. И делал это предположительно и в будущем времени. Теперь же, когда духовный облик марксистского государства определился окончательно, это алгебраическое упражнение можно проделать в настоящем времени и с большей уверенностью в его точности.

И, действительно, в нынешнем марксистском государстве, как и в Средние века, отвлечённая идея целиком пожрала действительность, а опыт и проверка отвергаются со столь же решительным негодованием.

Мысль опять приведена к догме, к стройной согласованности, к готовому синтезу.

Другими словами марксисты твердо решили, что истина найдена раз навсегда и теперь остаётся писать к ней комментарии, Совершенно естественно, что в результате этого на смену средневековой схоластики, пришла схоластика марксистская.

Марксистская догма столь же неизбежно привела к неумолимой тирании канона и к преследованию «еретиков». Снова весь мир поделен на две ярко окрашенные части: красную и белую. И «еретиком» («врагом народа») считается всякий кто выступит с критикой марксистских догматов. Такого вольнодумца, сошедшего с «идеологически выдержанных» путей, в марксистском государстве предают физическому уничтожению.

Надо ли говорить, что в марксистском государстве, искусство и наука должны служить только марксистской религии и больше никому. Вожди марксистского государства не забыли и о том, чтобы предохранить мыслящих людей от соблазнов собственных исследований. Для этой цели таких исследователей во первых — расстреливают, а во вторых — пишут для них книги, в которых современные марксистские схоласты хитро и заботливо предусматривают все каверзные вопросы, которые могут возникнуть в голове мыслящего человека,

В этом отношении непревзойденную роль играют сочинения, так называемых «классиков марксизма». В сочинениях Ленина и Сталина каждое слово — истина.

И всем остальным мелким марксистским схоластам остается только писать к ним комментарии. А когда они натыкаются на какую то неясность в своих рассуждениях, то немедленно отыскивают соответствующий том Ленина или Сталина, цитируют их слова по этому вопросу и считают, что этим они не только ответили на нужный вопрос, но и заткнули рты всем неверующим и сомневающимся.

Сделать это навсегда, им разумеется, не удастся. Но неужели они это сделают тоже на две сотни лет?

Впрочем, между средневековыми блюстителями истины и марксистскими мракобесами существует немалая разница, говорящая притом, не в пользу последних. Ведь первые как никак, тянули человечество — вверх, к небу, в то время как марксисты заставляют его ползать по земле.

Пять тысяч лет прошло со времён фараоновой системы своеобразного «государственного капитализма», давно забракованной людьми и с правом считающейся самой жестокой и отсталой формой человеческого общежития. Восемь веков отделяет нас от расцвета средневекового духовного угнетения. Длинный и тяжёлый путь прошло с тех пор человечество, в беспрерывных и мучительных поисках новых общественных форм и новых духовных идеалов. Создавались и гибли новые государства, возникали и отметались с разочарованием новые формы человеческого общежития, рождались и умирали новые идеи, появлялись новые религии и пророки, гекатомбы жертв приносило неустанно ищущее и двигающееся вперед человечество ради того, чтобы когда нибудь придти к своей великой цели.

Неужели же все эти жертвы, все усилия долгих столетий и все муки бесконечных поколений принесены для того, чтобы в XX веке христианской эры, в самом просвещённом из всех оставшихся позади веков, человечество снова рухнуло в тёмную бездну фараоновой деспотии и духовного мрака средневековья.

И когда думаешь об этом странном, но логическом сочетании в марксистском государстве — древнеегипетского физического угнетения людей со средневековой кастрацией их духа — то невольно встаёт опять таки естественный вопрос: — каким же образом в нашей стране могли марксисты придти к власти и какие силы поддерживают эту власть в течение столь долгого времени?