Под лежачий камень вода не течёт

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Под лежачий камень вода не течёт


Автор:
Хорватская народная








Язык оригинала:
Хорватский язык



В давние времена жил один крестьянин. Водилось у него кое-какое добро, но больше всего на свете дорожил он любимой женой. Встанут они, бывало, с зарей — и дружно за работу возьмутся. Трудились в поте лица и сводили кое-как концы с концами. Но недаром говорится, что го́ре да беда по людям ходят. Не прошло и года после свадьбы, как потёрял несчастный муж единственное своё сокровище: умерла его дорогая жена.

Известно, что хорошая хозяйка — гордость любого до́ма и кто такой жены лишился, тому уж на нерадивую и смотреть тошно. Опустела изба у вдовца, остыл очаг, а сам он ходит теперь в грязной рубахе и в пир, и в мир, и в добрые люди. Ничего не поделаешь, пришлось ему подумать о женитьбе. Невест на выданье — что орехов в лесу, а присмотрись к ним — и увидишь: девка красива, да прясть ленива. Надоело крестьянину выбирать себе невесту, и вот однажды решил он пойти в соседнее село и жениться на первой девушке, какая встретится ему на пути.

Когда-то в старину были мельницы с конской тягой. У околицы соседнего села́ стояла как раз такая мельница, и возле той мельницы вдовец увидел девушку — она дожидалась, пока мельник смелет её зерно.

— Пойдёшь за меня замуж, красная де́вица? — спрашивает он наудачу.

Девушка встрепенулась и пропела сладким голоском, будто медовых пряников наелась:

— Не знаю. Спроси матушку!

Для жениха невеста всегда найдётся, но у крестьянина слово было твердо, и от своего его решения отступиться он не захотел. Пошёл к матери той де́вицы, что возле мельницы помола дожидалась, а она ему и говорит:

— Девка у нас на выданье — это правда да только скажу тебе начистоту: не при учена моя доченька ни овец пасти, ни стирать, ни обед готовить. Пото́м не пеняй на нас за то, что мы тебе кота в мешке подсунули.

— Смотри, сынок, — вмешался тут отец де́вицы, — набаловала мать свою дочку только что в мёд её не обмакивала да в молоке не купала. Коли надеешься, что сумеешь сделать из неё хорошую жену, — ну что ж, тогда бери!

Жених и сам понял, какова невеста, едва она слово молвила, но говорит старику:

— Не велика беда! Есть у меня большая торба — покуда торба полна, молодуха будет сидеть сложа руки.

И тут вдовец показал старику большую пеструю торбу, доверху набитую всякой снедью — пшеничным хлебом, мясом, маслом, а что за секрет в той торбе заключен, так и не открыл. Только добавил, обращаясь к невесте:

— твоё дело следить, чтобы торба всегда была полна, а больше ни о чём не заботься.

И пошло тут веселье: отец до смерти рад сплавить свою лежебоку, да и мать радёхонька, что пристроила любимую дочку, а жених доволен, что невеста согласилась лишь до тех пор бездельничать, пока торба будет полна.

На следующий день муж собрался в поле пахать, а молодуха осталась дом сторожить. Перед уходом муж повесил торбу на гвоздь и наказывает:

— Эй, торба! Покаты полна, изволь всю работу по дому переделать!

И к двери, а жена его окликнула:

— Что же это ты, муженек, уходишь, а не говоришь, где мне взять обед и ужин?

— В торбе всякая всячина припасена — потрудись только ручки протянуть, моя голу́бка.

Вечером муж возвратился с пашни домой и видит — молодуха устроилась за печкой с кошкой на коленях, не поймешь, кто кому песни мурлычет. А в доме беспорядок и запустение. Лентяйка спотыкается о метлу, а всё равно к ней не притрагивается — с какой стати, если муж приказал торбе хозяйничать. Муж ещё порога не успел переступить, а жена уж к нему с жалобой:

— Посмотри-ка, муженек, твоя торба даже в избе не подмела!

Крестьянин притворился, будто это ему в диковинку, разбушевался и давай лупить торбу:

— Ах ты, лентяйка этакая, всё бы тебе на гвозде висеть!

Отхлестал он торбу как следует, а пото́м воскликнул, словно догадался о чём-то:

— Послушай-ка, жена, сдается мне, будто отощала наша торба...

— Так я же из неё брала себе еду и на обед, и на ужин!

— Вот потому, наверное, торба и была сегодня такая нерадивая, — сказал муж и вынул из неё ужин.

То же самое было и на второй, и на третий день. Муж всё ругал и бил торбу, пока она и вовсе не опустела.

— Как же нам теперь быть? — забеспокоилась жена, когда подошло время обедать.

Муж будто тоже расстроился да встревожился, — мол, и у меня от забот голова кругом идёт, а когда жена хорошенько проголодалась, сказал:

— Да-а, ничего, видно, нам другого не остаётся, как наполнить торбу доверху... А тогда можно и отдыхать.

— Что же нам делать?

— Придётся потрудиться над торбой. Я ведь тебя предупреждал, когда пришёл свататься, — набей торбу и гуляй себе на здоровье. Но после первого же обеда торба сильно похудела — ты и сама это заметила.

Тут муж показал своей жене, за какое дело ей в первую очерёдь приниматься. Пришлось молодухе и в доме прибрать, и скотину накормить, а муж свернул голову большому петуху и велел его зажарить. Пото́м достал муки и научил жену тесто замешивать, печку топить да хлеб печь. Когда всё было готово, муж сложил хлеб и жареного петуха в торбу и говорит:

— Ну вот, теперь, женушка, можешь и посидеть сложа руки.

Пришла пора пшеницу жать. Крестьянин дал жене серп — ступай, мол, жни да снопы вяжи.

— Да я же не умею! — плачется молодуха.

— Научишься, не горюй, жена. Если любишь за печкой сидеть, люби и торбу битком набивать. Из пшеницы мука будет, из муки — лепёшки, вот тебе и торба полна.

Поневоле приходится молодухе работать, да только больно уж ей не нравится, что запасы в торбе то и дело тают и надо их пополнять постоянно. И передала она своей матери: забери, мол, меня домой или мужа моего укроти.

Мать разозлилась, как ведьма, и со всех ног бросилась к дочери. А зять свою тещу давненько поджидал и, как только увидел её, схватил пилу и давай пилить дрова да сваливать их прямо под ноги себе.

— Эй ты, сумасшедший! Где это видано — себе под ноги дрова сваливать? — ещё от калитки заверещала баба.

— А что, матушка, разве только сумасшедшие себе дрова под ноги сваливают?

— Кротко отвечает зять, будто не догадываясь, какая буря сейчас разразится.

Видит теща, что зять не в своём уме, и ринулась к дочке. Наговорила ей молодуха с три короба, а мать выслушала её жалобы и давай зятя честить. Зовёт его теща в избу, а зятя и след простыл. Они туда, сюда, наконец разыскали его на чердаке.

Разъярилась баба пуще прежнего:

— Ты что это забился за трубу, будто летучая мышь или сова какая!

— Ох, матушка, не браните меня! -заохал бедняк. — Это я от забот прячусь! Не знаю, куда схорониться, — они меня по пятам преследуют.

— Какие ещё заботы, разрази тебя гром!

— Да вот пахать надо, а у меня один вол подох. Что мне теперь делать, горькому горемыке? Ведь пара волов нужна, с одного то ярмо спадает и борозда вкривь ложится!

— А чем же ты, дурачина, жену то кормить будешь, если не посеешь вовремя! — отчитывает его баба.

А зять навострил уши, молчит и слушает.

— Давай твоего вола, я тебя сейчас научу, как надо работать! — заорала на него теща.

Зять живо вывел вола в поле и плуг наладил. Баба тоже времени даром не теряет — влезла в ярмо вместе с волом и говорит зятю:

— Теперь рукоятки крепко держи, борозда то и ляжет ровненько!

Зять слушается, а теща провела борозду почти до середины поля и говорит:

— Что ж ты разнюнился, раскис, словно прошлогодняя кислая капуста? Впрягайся вместо меня, а жена пусть рукоятки у плуга поддерживает — и чтоб всё поле было засеяно!

— Хорошо, матушка, -отвечает крестьянин. — Только повторите всё это погромче, чтобы моя жена услышала.

— Да я с тобой, с непутевым, и разговаривать то не стану, — огрызнулась баба и помчалась к дочери, а от неё прямой доро́гой домой, чтоб глаза́ её больше зятя не видели.

Возвратилась теща в своё село и по всем соседям разнесла, какой у неё зять растяпа, не может собственную жену хлебом обеспечить, только и знает, что со своей торбой носится. Прожужжала она уши всем соседям, а пуще всех своему старику, покуда не собрался он навестить зятя.

— Ну, сойдутся теперь две премудрые головушки! — насмехается баба.

Но старику и де́ла нет до её насмешек. Зять ему сразу понравился, — видать, что работящий и бережливый хозяин, а свою жену и дочку старик уж до тонкости изучил. Вот и решил он своими глазами посмотреть на житьё-бытьё молодых. Приходит к деревне и видит, что зять пашет, а дочь вола ведёт.

— Так, так, дети мои, — обрадовался дед, -дружно работайте и заживёте безбедно.

Умно говорит старик, зять прямо не знает, куда его и усадить, а дочка сразу отцу жаловаться:

— Батюшка! Как брал он меня замуж, так обещал, что мне совсем не придётся работать, а на деле, смотри, я в поле наравне с ним.

— Позволь, уговор был такой: отдыхай, пока торба полная! Так ведь, батюшка?

— Так, так, — подтвердил тесть. -А что с торбой, разве она не полная?

— Полная, — отвечает дочь, — если не брать из неё еду на обед и ужин.

— Ну что ж, ты не обедай и не ужинай, вот и будешь баклуши бить, а торба у тебя полная будет! — посоветовал ей отец.

— Я голодать не привыкла!

— Тогда клади в неё ровно столько, сколько берёшь!

Видит старик, что его зять умнее, чем он думал, а зять понял, что есть у него толковый старик, и уж постарался угостить хозяина на славу. Три дня пировали они, хозяйка только подносить успевала. Когда тесть собрался домой, зять проводил его честь по чести да ещё баклагу с медовым питьём повесил ему на шею.