Пророк Рак

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Пророк Рак


Автор:
Словацкая народная








Язык оригинала:
Словацкий язык



Случилось, что Рак — хоть и был мужик продувной, всё хозяйство спустил, одна корова осталась. Коли жену бог разумом обидел — не долго всё прожить, до последней нитки! Думал-думал наш Рак и решил:

— Ну-ка, продам я корову! На что она мне! Нерадивая баба всё равно её голодом уморит, а за шкуру много ль дадут? Что тут думать да гадать, найдётся и для меня какое-нибудь дело, авось прокормлюсь!

Как решил, так и сделал; погнал корову на базар. Жена увидала — кричит ему вслед:

— Коли коровку продашь, купи мне юбку! Хоть бы и узкую!

— Ладно! И я думаю харчишками запастись! — отвечает он бабе, с другого конца деревни.

Корову на базаре тут же купили. А мужик приобрел калёндарь да жареного гуся, сунул в мешок, а остальные деньги прогулял. Так и просидел за рюмкой до другого дня.

А жена до́ма печь вытопила, сидит греется: «На что мне старая юбка, — думает, — коли в доме тепло? А мужик новую принесёт». Скинула лохмотья и в печь кинула. Юбка сгорела, огонь погас, печка остыла, пока мужик где-то вино пьёт. Стало бабе холодно зубами стучит, в худой рубахе. Под утро мужик явился, а жена из-за печки кричит:

— Муженёк, дорого́й, дай мне поскорее юбку!

— Какую ещё юбку? Я юбку не покупал!

— Ах, чтоб тебя! Бедь я тебе кричала, хоть узенькую, да принеси!

— А я гуся купил, отведай кусочек, только не шуми.

Что бабе оставалось? Молчать да помалкивать! Холодно ей в рваной рубахе, да и людям на глаза́ не покажешься. Хорошо хоть поесть принес!

А мужику только того и надо. Баба за печкой сидит, молчит, а он калёндарь листает. А там такое написано — прямо чудеса в решете, да и только! Примета за приметой, загадка разгадку погоняет, штучки-дрючки-закорючки!

Распустил мужик по деревне слух, будто на любой вопрос ответит, а коли у кого что пропало, немедля найдёт. Он, де, теперь пророком стал! Перевернул калёндарь вверх ногами, пальцем в строчки тычет, будто все премудрости пешком прошёл!

Долго к нему никто не являлся! Но вот сидит он как-то за столом, тут сосед вваливается:

— Соседушка! — начинает он.

— Какой я тебе «соседушка»? Ты мужлан невоспитанный! Разве так являются к пророку? Выйди вон, пото́м вежливо постучись, а когда я крикну «войдите» — входи, снимай шапку и обращайся ко мне деликатно, по-господски! Ведь я — пророк!

Пришлось соседу выйти и снова войти, на сей раз с поклоном:

— Беда, господин пророк! Пропали у меня два вола! Вы не можете дознаться, чьих это рук дело? Я вам двадцать гульденов отсчитаю да меру гороха притащу, отборного, — чистое золото.

— Так-то лучше, плут! Чтобы тебе сразу поклониться! Тащи двадцать гульденов да меру гороха! Найдутся твои волы.

Обрадовался сосед, словно волы уже́ до́ма стоя́т, тащит горох и деньги.

— Подойди-ка сюда, — говорит ему пророк, — и гляди, коли глаза́ есть! Вот этот, с кривым коленом — ткнул он пальцем в картинку на калёндаре, их ночью увел. Ежели он тебе волов до утра не вернёт, то окривеет и на второе колено! Вот тогда мы его и выведем на чистую воду!

Словно молния пронеслась по деревне весть, что так, мол, и так, волы всё равно найдутся, а хромому туго придётся. А был это не кто иной, как колченогий Куба с нижнего конца деревни.

Струхнул Куба, прихромал к пророку, стучится, как положено, низко кланяется:

— Господин пророк, вы до́ма?

— До́ма. Тебе чего, кривая душа? — отвечает пророк. А тот опять:

— Душа-то душой! Душа, она плачет, да руки чешутся, глаза́ на чужое зарятся! Я волов отдам, лишь бы со мной какой беды не приключилось!

— А что дашь? — спрашивает пророк. — Чтобы беды не было?

— И я могу дать не хуже соседа! Лишь бы всё обошлось! — отвечает Куба. И верно: всё обошлось. Пророк и денег получил и гороха, а волы к утру оказались на своём месте.

Стали помаленьку все украденные вещи и к тому и к этому возвращаться, а кладовка да шуплик у пророка стали наполняться. Жену он и кормил и поил досыта, только юбку не покупал, даже самую, что ни наесть, узкую. «Пусть сидит за печкой, чтоб мне своей болтовней дело не испортила».

А жена из себя выходит, хоть умяла уже́ и гуся и порося и всё, что пророку от соседей перепало.

Вскоре пропал у богатой барыни из за́мка золотой обручальный перстень, нету и нету, словно в воду канул. Никто ума не приложит, куда он подевался.

Разнесся слух, что госпожа даст сто гульденов тому, кто перстень найдёт,

а того, кто украл — на дыбе ломать прикажет. Бежит господский слуга к пророку: «Барыня, мол, велит перстень искать! Может, что пророку о пропаже известно».

— Что до пропажи, то мне лучше, чем тебе известно, — ответствует пророк. — А ты, мужлан неотесанный, коли не знаешь, как положено с пророком разговаривать!

И выставил слугу за дверь. Пришлось тому постучаться да вежливо поклониться. Принял его пророк и говорит:

— Твоя барыня должна знать, что пророк пешком даже к господам не ходит. Коль пошлют за мной карету, — приеду.

Барыня послала за ним парадную карету, и пророк с открытым калёндарем гордо прикатил в за́мок. Потребовал себе отдельную комнату, семь дней времени, да еду-питьё самые лучшие, пока не вызнает, где перстень.

Барыня на всё согласилась. Барин же в то время был в отъезде. Кормили нашего пророка, как на убой, поили — чуть не лопался. Да только жене его надоело до́ма за холодной печкой сидеть. Голод не тётка, кого хочешь плясать заставит! И пустилась она, как была, в одной рубахе в господский за́мок, за мужем. Слуга на пророка зуб имел и привёл бабу ровнехонько к нему. Что пророку оставалось делать? Он её и так и эдак уговаривает, помалкивать велит: тут, мол, хоть наешься досыта, блюда на стол без счёта носят.

— Вот, — говорит он ей, — сейчас будет первое!

А это слуга по лестнице идёт. Услыхал он, от страха задрожал! Ведь это он перстень украл. А тут и второй входит, другое блюдо тащит. А пророк жене кричит: «Вот, женушка, второе!»

И этот от страха дрожит. Он ведь вместе с первым в воровстве замешан! Третий является, третье блюдо несёт, а пророк опять жене хвастает:

— Говорил я тебе, что и третьего дождёмся!

Слуга только блюдо на стол поставил, перед пророком на колени бросился:

— К чему, — говорит, — таиться, коли вы всё знаете? Это мы втроём перстень стащили. Как тут устоишь, ежели сам в руки просится? Уж вы, придумайте что-нибудь, чтоб барыня не дозналась, а мы вас отблагодарим, сотня гульденов и у нас найдётся! Она обрадуется, коли перстень найдётся, пока барин домой приедет!

— Я так и знал, что это вы! — пророчествует пророк. — Только жалко мне вас, ребятки! Коли не станете меня во всём слушаться, ожидает вас беда великая. Денежки несите немедля а перстень дайте проглотить самому большому индюку во дворе. Остальное — моя забота!

Слуги деньги притащили, от страха трясутся, а пророк спит себе спокойно.

Утром барыня чуть всё дело не испортила, закапризничала, не желает красавца-индюка резать, да и только. Откуда мол там перстню взяться!

— Больше перстню негде быть, — отвечает ей пророк, — меня чутьё не обманывает!

Сделали как пророк велел — глядь, а перстень-то и верно, у индюка в зобу! Отсчитала барыня пророку сто гульденов и домой поскорей послала, пока барин не вернулся.

— Я не прочь уехать, — говорит барыне пророк, — да как быть с моей бабой, что вечером в одной рубахе да и то рваной явилась?

Велит барыня выдать ей своё лучшее платье. Сел пророк в карету, сам гоголем сидит и баба нос кверху задирает. Да в воро́тах с барином повстречались. Тот остановился, стал расспрашивать, с какой это, мол, стати, чужая особа в барынином лучшем платье едет? Что ж, шила в мешке не утаишь, пришлось всё как есть рассказать.

— Ну, ежели вы такой пророк, я вас самолично испытаю! — заявил барин. Приказал богатый ужин готовить и двенадцать окрестных господ в гости звать. Всё равно индюк зажарен!

Стали слуги угощенье на стол носить. Двенадцать кушаний в открытых блюдах тащат, тринадцатое в закрытом. Что там — никому неизвестно. Велит барин пророку угадать, что в том блюде под крышкой. Барин это лакомство с собой привёз и в этом году его ещё никто не едал.

— Говори, да побыстрей! — торопит он пророка.

Видит пророк — дело плохо. Деваться некуда. Вздохнул и говорит:

— Ох, Рак, Рак, — видно, конец тебе пришёл! — ведь звали-то пророка Рак! Вскочил барин да как закричит:

— Ну, ты и молодчина!

Открывают блюдо, а там большущий морской рак лежит!

Гости глаза́ таращат — то ли на вареного красного рака, то ли на мудрого пророка. Говорят, будто каждый из господ отсчитал пророку ещё по сто гульденов.

Приказали пророка домой в карете везти, чтобы мудрость пешком не ходила.

Завелись теперь у Рака деньги и стал он хозяйствовать. Только с женой всё брань да ругань. И новая юбка не помогает, даром, что не узкая. Ему бы бабе своего ума вложить, и зажили б они тогда не хуже людей. Да как ей ума вложить? Да так! Пророка, мужика толкового, учить не надо — сам знает!