Александр Иванович Трофимов

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск
Александр Иванович Трофимов
Трофимов Александр Иванович.png
Дата рождения: 7 августа 1818
Дата смерти: 16 февраля 1884
Ошибка: В одном из подзапросов не указано правильного знака условия.

Александр Иванович Трофимов (7 августа 1818 Санкт-Петербург 16 февраля 1884 там же) — Действительный статский советник, Санкт-Петебургский мировой судья 13 участка, писатель драматург.

Биография[править]

Родился 7 августа 1818 года в Санкт-Петербурге. Православный. Образование получил в дворянском благородном пансионе. Затем переведен в Императорский Александровский лицей. Окончив курс, с чином губернского секретаря, 16 октября 1838 годо он поступил на службу в военное министерство, где он пробыл очень не долго. 5 декабря того же года прикомандирован для занятий к юрисконсульту военного министерства. 14 апреля 1840 года получил чин коллежского секретаря, а 1 декабря того же года уволен из канцелярии.

После того как Трофимов оставил службу в военном министерстве, в звании чиновника особых поручении он был прикомандирован к Петербургскому генерал-губернатору.

Трофимов

В 1848 году на туже должность переведен при Тамбовском генерал-губернаторе. Через некоторое время он был избран судьёй, а при введении крестьянской реформы мировым посредником. В 1868 году Трофимов был избран мировым судьёй Санкт-Петербурга. В этой должности он оставался до самой смерти, наступившей 16 февраля 1884 года.

Похороны[править]

Похороны состоялись 19 февраля в Санкт-Петербурге, в Александровской лавре. Гроб несли на руках. Были венки от, “Санкт-Петербургского первого общественного собрания”, “Петербургского листка” с надписью: “человеку доброму-судье справедливому”, от газеты “Эхо” с надписью: “Судье гражданину” ; от товарищей- столичных мировых судей; от частных поверенных; от приставов Санкт-Петербургского мирового округа; громадный венок с хоругвями и городским гербом от обывателей с надписью: “заместимому но незаменимому”.

Воспоминания современников[править]

Трофимов вёл дело Достоевского. Вот как об этом потом вспоминала жена писателя Анна Григорьевна в своих воспоминаниях опубликованных в 1879 г.

Около двадцатых чисел марта с мужем произошел неприятный случай, который мог иметь печальные последствия. Когда Федор Михайлович, по обыкновению, совершал свою предобеденную прогулку, его на Николаевской улице нагнал какой-то пьяный человек, который ударил его по затылку с такою силой, что муж упал на мостовую и расшиб себе лицо в кровь. Мигом собралась толпа, явился городовой, и пьяного повели в участок, а мужа пригласили пойти туда же. В участке Федор Михайлович просил полицейского офицера отпустить его обидчика, так как он его "прощает". Тот пообещал, но так как назавтра о "нападении" появилось в газетах, то, ввиду литературного имени потерпевшего, составленный полицией протокол был передан на рассмотрение мирового судьи 13-го участка, г-на Трофимова. Недели через три Федор Михайлович был вызван на суд. На разбирательстве ответчик, оказавшийся крестьянином Федором Андреевым, объяснил, что был "зело выпимши и только слегка дотронулся до "барина", который от этого и с ног свалился". Федор Михайлович заявил на суде, что прощает обидчика и просит не подвергать его наказанию. Мировой судья, снисходя к его просьбе, постановил, однако, "за произведение шума" и беспорядка на улице подвергнуть крестьянина Андреева денежному штрафу в шестнадцать рублей, с заменою арестом при полиции на четыре дня. Муж мой подождал своего обидчика у подъезда и дал ему шестнадцать рублей для уплаты наложенного штрафа.[1].

А вот как о Трофимове вспоминал русский юрист, литератор и общественный деятель Кони:

«Первое же заседание петербургского съезда — распорядительное — о направлении дел по жалобам на мировых судей в дисциплинарном порядке, связано для меня с довольно тяжелым воспоминанием. Между участковыми судьями был мировой судья Трофимов, пользовавшийся большой популярностью. …Ходили слухи, что он держит себя чрезвычайно развязно в судебном заседании. Слухи эти проникали нередко и в печать, причем мелкая пресса, не стесняясь, называла разбирательства у Трофимова «балаганом». Но жалоб не поступало, председатели же мирового съезда, по-видимому, сами не желали возбуждать вопроса о странном поведении Трофимова. Наконец, однако, поступила жалоба со стороны одного болгарина, при разбирательстве дела о котором Трофимов неуместно и довольно резко прошелся насчет «братьев-славян», за которых, по его мнению, не стоило вести войну с Турцией. В заседании съезда старик откровенно сознался в том, что у него сорвалось с языка лишнее, и, понурив седую голову, вышел из зала совещания, где должен был разрешаться вопрос о возбуждении против него дисциплинарного производства... Старик, приглашенный для участия в дальнейших делах и узнавший, конечно, что решено его дело, занял свое место сконфуженный и удрученный. Установленным порядком он получил предостережение»[2].

Однако спустя некоторое время он изменил своё мнение о нём:

«Я решил посетить камеру Трофимова в качестве частного человека. И что же? За судейским столом сидел умный и трогательно-добрый человек, по-отечески журивший участвующих в деле и по-отечески входивший в их нужды и их понимавший. Даже словечки, которые он «отпускал», приобретали в его устах совсем особенный характер: они служили чутким выражением чувств и настроения присутствующих. Я сказал ему:

- Я пришел вам сказать, что мне больно и стыдно вспомнить, что я настоял на дисциплинарном суде над вами. Теперь я вижу, как я ошибался. Трофимов вдруг покраснел, и глаза его наполнились слезами: - Голубчик! - воскликнул он. - Да что вы! Да Бог с вами! Да ведь я действительно иногда за постромки заступаю! И он взволнованно подошел ко мне вплотную и, прижав мою голову к своей широкой груди, поцеловал меня. Он умер в самом начале 1884 года. Огромная толпа простых людей проводила его до могилы на кладбище Александро-Невской Лавры. Чрез несколько недель, бывши в лавре и посетив эту могилу, я нашел на ней несколько дешевых венков из ельника и бумажных цветов, а белый крест над насыпью оказался весь исписанным вдоль и поперек различными надписями. «Добрый человек, тебя нельзя забыть», значилось на одной, «честный судья, друг и учитель бедных, спи спокойно!» - говорилось в другой...»[2].

Источники[править]

  • Всемирная иллюстрация: еженед. илл. журнал. - Т.1-59. - Санкт-Петербург: Г.Д. Гоппе: 1869-1898.
  • Столетие военного министерства. 1802-1902. Указатель биографических сведений, архивных и литературных материалов, касающихся чинов общего состава по канцелярии военного министерства с 1802 до 1902 г. включительно. Книга 1 стр 203.

Ссылки[править]

Примечания[править]

  1. Газета "Голос", No 102, 14 апреля 1879
  2. а б Кони А. Ф. Очерки и воспоминания. — СПб., 1906.