Александр Машин:Мысли о насильственной социализации и её сторонниках

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Мысли о насильственной социализации и её сторонниках



Автор:
Александр Машин



Дата публикации:
16 мая  2009
Дата написания:
Свойство «Дата создания» было отмечено для ограниченного использования.
16 мая  2009







В Сети иногда прокатываются волны возмущения посягательствами властей на среднее образование: попытками упразднить высшую математику или ввести основы православной культуры. Возмущающиеся правы в том, что всякое действие или бездействие нынешнего режима служит злу: отменит ли он преподавание высшей математики, напротив, введёт тензорное счисление, или оставит всё как есть — в любом случае будет хуже.

Но веселит то, что среднее образование советского образца превратили в фетиш. В современной России искусство редактировать свои воспоминания достигло немалых высот. Кого ни спроси, он штурмовал Белый Дом в 1991-ом и защищал в 1993-ем. Мало кто помнит формулу сернистой кислоты, как интегрируют по частям, чем Василий Третий отличается от Василия Тёмного; но все помнят, какое хорошее образование давала советская школа.

На самом деле, несколько лет, убитых на изучение иностранного языка, не помогают прочесть на нём простой текст, музыки — не оставляют в голове даже нотной грамоты, рисования — не дают возможности нарисовать хотя бы карикатуру, физкультуры — не позволяют подняться на пятый этаж, не запыхавшись. Даже писать грамотно большинство не умеет. О том, что значительную часть даже сохранённых школьных знаний приходится забывать в институте, потому что там всё по-другому, что знания лежат мёртвым грузом, позволяя лишь решать однотипные задачи, я и не говорю.

Четыре группы людей защищают советскую школу и ищут для своих детей как можно более похожую на неё.

Первые, 
«троечники», которых больше всего, мучались в школе от бессмысленного труда, на который у них не хватало интеллекта или мотивации, и мучали других. Знания они не усваивали и в них не нуждались. Детей они отправляют учиться, чтобы избавиться от необходимости присматривать за ними (именно их дети нуждаются в присмотре), и для того, чтобы они не избежали мучений родителей.
Вторые, 
«отличники», усваивали учебник в первую неделю учебного года, и были вынуждены просиживать часами в классах, где нечего было больше узнать, терпя общество нежелательных людей. Они, основательно или нет, считают себя успешными людьми, и приписывают свой успех хорошему образованию, чего желают и детям.

Но эта заметка не о первых или вторых, а о третьих и четвёртых, не верящих в знания, но верящих в социализацию. Вот эти — не просто заблуждающиеся люди, а явные служители Сатаны.

Третьи, 
«леваки», считают, что неблагополучных детей нельзя выбрасывать на улицу или в школы второго сорта. Они не считают неэффективное использование времени лучших детей и неприятности, которые им причиняет отребье, слишком высокой ценой за то, чтобы отребье формально не оставалось за бортом жизни. Они хотят, чтобы мы думали, что если смешать банку варенья с банкой дерьма, получится две банки варенья второго сорта. Эти же люди поддерживают неконтролируемую иммиграцию, высокие социальные расходы, и запрет на личное оружие. Они вообще сопротивляются всяким попыткам удалить зло. В этом и заключается их служение Дьяволу: страдания, которые вынуждены претерпевать приличные люди, которые не позволено избавиться от источника проблем, суть жертвоприношение леваков Сатане.
Четвёртые, 
«фашисты», указывают на «социальные навыки», которые будто бы должны выработаться, если много людей собрать вместе. Они очень любят иерархию и ценят школу (как и армию, как и тюрьму) за то, что там, среди людей, бесцельно согнанных вместе, в обстановке чистой коммунальности, иерархия и складывается. Для них школа — только полигон по отбору доминантов, от которых, как они надеются, будет польза обществу.

Вообще-то этот пост не о школе, а о наcильственной социализации. Школа, а не армия или тюрьма, выбрана примером только потому, что дети успешных родителей не попали в армию, удачливые — в тюрьму, но школы мало кто избежал.

На самом деле, все нужные социальные навыки у человека есть от рождения. Они используются, когда того требуют интересы человека: для обороны, предпринимательства, размножения или развлечений. В добровольно создаваемых группах складываются иерархии и иные общественные структуры, которые не в тягость их участникам. Для этого не нужно обучения, как не нужно полового воспитания, чтобы размножаться.

Навязанная социализация — зло. Сгонять народ в толпы во время эпидемии можно только для геноцида. Но ведь эпидемия идёт всегда: грипп или чума приходят и уходят, а социальное зло остаётся; заразные болезни — его частный случай. Наряду с нормальными людьми, есть уроды — активные источники проблем для окружающих. Уроды бывают исправимыми, такими, что голод и одиночество заставляет их держать уродство в узде; и неисправимыми, которых остаётся изолировать или истреблять. В естественной обстановке так бы и происходило: с уродами никто не знался бы, и им бы оставалось только исправиться или быть истреблёнными при попытке навязать своё общество. Однако заморочки эпохи Просвещения — всеобщее обучение, воинская повинность, тюрьма вместо штрафа или казни, как мера наказания, — дают уродам возможность развернуться.

Кстати, именно поэтому тюремное заключение должно быть только одиночным, как в тюрьмах филадельфийской системы. В то время, как нормальные люди переносят одиночество, а лучшие из них ищут его для самоусовершенствования, уроды настолько нуждаются в человеческом обществе, что сходят в одиночках с ума. Так ведь и вши умрут с голода, если не смогут сосать кровь.

Также следует помнить о зле, которое представляет собой насилие, применённое при навязывании социализации, и о потере человеческих ресурсов, которые без навязывания социализации использовались бы эффективнее.

В общем, нравственность, религия, социальная гигиена предписывают не терпеть зла, а истреблять его. Институты насильственной социализации — как раз зло и должны быть уничтожены.