Анри Костон

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск
Анри Костон. 1934

Анри Костон (франц. Henry Coston; 20 декабря 1910, Париж - 26 июля 2001, Кан)[1] - французский журналист, редактор и эссеист.

Биография[править]

После окончания колледжа Вильнёв-сюр-Ло в 1926 году, его семья в результате экономического кризиса разоряется. Работал в качестве банковского служащего и монархической газете Тулузы L’Express du Midi.

С этого времени Костон стал известен как журналист и активист крайне правых и антисемитских движений. Руководит «Службой национальной пропаганды» (OPN).

В 1938 году Анри Костон осуществляет издание «Протоколов сионских мудрецов» под заголовком «Еврейская опасность: Полный текст Протоколов сионских мудрецов».

Затем издаёт: «Двести семей» (P.: OPN, 1938); «Евреи и их преступления» (P.: OPN, 1938); «Евреи во Франции» (P.: CAD, 1941, Cahiers de la France nouvelle, № 1); «Когда франкмасонство правило Францией» (P.: CAD, 1941, Cahiers de la France Nouvelle, № 2); «Америка, бастион Израиля» (P.: CAD, 1942, Cahiers de la France Nouvelle, № 3); «Еврейская финансовая верхушка и тресты» (P.: Ed. Jean Renard, 1942) «Франкмассонство при III Республике» (P.: CAD [конец 1942 г. или 1943 г.]).

В марте 1941 году основывает Центр действия и документации (франц. Centre d'action et de documentation; CAD), располагавшейся по тому же адресу, что и OPN: 5, rue Cardinal Mercier, Paris-9, занимающийся расовыми вопросами, антисемитской пропагандой и сбором информации о масонах, выпускает антимасонской бюллетень[2] и бюллетень по еврейскому вопросу.[3]

В 1942 году один из основателей Комиссии по иудейско-масонским исследованиям (франц. Commission d'études judéo-maçonniques du lieutenant).

В 1944 году в соавторстве с Жоржем Монтандоном опубликовывает «Я вас ненавижу, Желтая книга» (франц. Je vous hais, Le Cahier Jaune), сенсационную книгу на 150 страницах, содержащую в приложениях 500 документов.

В конце войны бежит в Германию, а затем скрывается в Праге; был арестован в Австрии в 1946 году и вместе с женой Жильбертой заключён в тюрьму.

Как и сотни других писателей-писателей-петенистов, он был «зачищен» и отправлен (в частности, с Анри Боро, Бернардом Фей, Клодом Жанте, Стефаном Лаузанном, Жаком Бенуистом-Мечином, Робером Бопланом) в тюрьму острова де Ре, где были депортированы сотни маршалистов (именно в этих обстоятельствах он познакомился с человеком, который станет одним из его самых верных друзей, а через несколько лет одним из его самых ценных сотрудников: Жак Бордо. Они оба сидели вместе, когда были переведены в 1947 году из Парижа в Сен-Мартен-де-Ре).

Coston Henry-259x400.jpg

После освобождения он «начал с нуля» (все его архивы и документы были изъяты, конфискованы или уничтожены в его квартире). В 1952 году он возобновил свою деятельность в качестве журналиста в L’Echo de la Presse (основанном в 1945 году Ноэлем Жакемартом). В том же году появилась книга очень высокого качества: Азбука журналистики, которая затем была переиздана трижды под названием: « Журналистика» в тридцать уроков (написанная Анри и Жилбером Костоном). В 1952 году он и его жена основали La Librairie Française, в 1954 году, Национальный клуб читателей и в 1957 году Французские чтения (с Пьером-Антуан Кусто и Мишелем де Мауни), обзор французской политики, который он передал Жан-Аугую в 1977 году.[4]

Он возобновляет свою антимасонскую и антисемитскую редакционную деятельности, изменяя форму, но не отказываясь от своих прежних убеждений.

В то же время он выполняет сверхчеловеческую задачу архивиста, документалиста и писателя, которая позволит ему опубликовать более тридцати книг о полномочиях денег, политических группах, оккультных силах, которые порабощают мир, среди которых, в частности, следует выделить замечательный Словарь французской политики, Республику Большого Востока, Одиннадцать лет невезения, Фортуну анонимного и бродяг, Золотой телёнок все еще стоит и Финансистов, которые управляют миром (переизданная 1989).

Костон умер в июле 2001 года после того, как написал свои мемуары в трех томах. Похоронен в Париже на кладбище Банье.

Je vous hais[править]

Средний француз, впитавший в себя христианство, не в состоянии вообразить, что существуют другие расы людей, имеющие совершенно отличные от его собственных и даже противоположные представления о добре и зле. Христос сказал ВОЗЛЮБИТЕ ДРУГ ДРУГА, эту максиму восприняли европейские народы, и поэтому средний француз совершенно наивно полагает, что имеет здесь дело с универсальным моральным принципом. Конечно, этот француз знает, что в глубине Африки сохранились негры, отнюдь не практикующие любовь к ближнему, и они доходят до того, что лакомятся самими вкусными кусками мяса, отрезанными от какого-либо путешественника или миссионера, заблудившихся в их краях. Но ведь это дикари. Как же мог бы он подозревать, что каждодневно, на улице, в театре или на стадионе, встречается с другими людьми, прекрасно приобщившимися к культуре, но исповедующими взгляды, которые не слишком отличаются от каннибальских, хотя и более лицемерны. И однако же это чистая правда: еврей ненавидит нееврея – гоя, как он называет его на своем ивритском жаргоне, – столь же сильно, если не сильнее, чем негр-людоед из глубин Африки. Но эта ненависть еврея к арийцу отличается от последней из названных тем, что она умело культивируется, поддерживается, развивается в душах маленьких израильтян, тогда как ненависть Момбутту к цивилизационному человеку имеет чисто животный и инстинктивный интерес. С помощью своего лицемерия еврей смог долгое время прятать от неевреев истинные чувства, которые вдохновляют весь народ Израиля. Библия, упоминающая о бесчисленных избиениях, виновниками которых были сыновья Авраама и Иакова, дает лишь слабое представление об этой ненависти, которой четыре тысячи лет. Именно в Талмуде следует искать свидетельства этой неприязни, этой враждебности по отношению к гою. Это собрание религиозных и общественных законов иудейства нельзя сравнить ни с одной из священных книг других религий. Талмуд – не только догматический трактат, он является также КНИГОЙ ЕВРЕЙСКОЙ МОРАЛИ. Именно в Талмуде израильтяне черпают доводы в пользу своей религиозной, национальной и этнической исключительности, превратившей их в индивидов, четко отличающихся от других людей, соседствующих с ними, исключительности, в которой они черпают непомерную гордыню и страсть к владычеству, хорошо нам известные.[5]

Публикации на русском языке[править]

Ссылки[править]