Бахтеяров, Еналей Леонтьевич

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск
Ена́лей Лео́нтьевич Бахтея́ров
Єналей Леонтьевъ сынъ Бахтеѧровъ
Принадлежность:
Imperial Coat of arms of Russia (17th century).svg Русское царство
Годы службы:
до 1638-1649

Бахтеяров Еналей Леонтьевич (иногда Бухтеяров Яналей Леонтьевич) — сын боярский, дворянин московского списка, письменный голова (управляющий воеводской канцелярией), ближайший помощник первого якутского воеводы П. П. Головина.[1] Один из первых восточносибирских землепроходцев XVII века. Представитель служилого рода Бухтияровых.[2]

Как письменный голова Еналей Бахтеяров упоминается до 1649 года.[3]

Биография[править]

По указу царя Михаила Федоровича, Еналей Леонтьевич Бахтеяров со служилыми людьми был послан на службу в Сибирь. В августе 1638 года из Москвы на реку Лену в Якутск письменные головы Еналей Бахтеяров и Василий Поярков были отправлены вместе со старшим царским воеводой стольникои Петром Головиным, вторым воеводой Матвеем Глебовым и дьяком Ефимом Филатовым. С ними следовали 395 стрельцов и казаков, а затем ещё прибавились плотники, судовые мастера, кузнецы, оружейники, толмачи (переводчики) и четыре священника.

Из грамоты на Верхотурье таможенному и заставочному голове А. Липину о проверке запасов В. Пояркова и Е. Бахтеярова, увезенных ими из Москвы, и изъятии в казну всего взятого сверх указанной нормы (1638 г., августа 17):

От царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии в Сибирь на Верхотурье таможенном[у] и заставочному голове Ондрею Липину. По нашему указу посланы в Сибирь на нашу службу на великую реку Лену с столники и воеводы с Петром Головиным с товарыщи писмяные головы Василей Поярков да Еналей Бухтеяров. А запасов у них везут... У Еналея Бухтеярова двесте ведр вина, сорок пуд меду, сто полот мяса, сорок ведр уксусу, сто чети муки ржаные, пятдесят мехов сухарей, дватцать чети круп, пятдесят чети солоду.[4]

В 1640 (1641) году Еналею Бахтеярову было поручено досмотреть соляные «росолные ключи» в прибрежьях Илима, и выяснить, «можно ли на том месте варниц устроить». Об этой поездке сохранилась «Доездная память» Еналея Леонтьевича, из которой видно что он определил размеры, положение и происхождение соляных источников, а также взял «росолу соляного для опыту», но вопроса о возможности устроить варницы он не решил, так как с ним не было «соляного мастера». После подтверждения сведений о пути на Шилку, в этом же году он был послан на Витим «для ясачного сбору и для прииска новых землиц, руды серебряной, и медной, и свинцовой, и хлебной пашни». Кроме того, ему поручено было узнать, какие люди живут по Витиму и по Шилке, а также найти «проход в Китайское государство» и сделать чертёж его и роспись по расспросам иноземцев. Воевода Головин был уверен в успехе этого похода и потому приказал Еналею Бахтеярову не только собрать сведения, а положить начало освоению нового края, поставив острог в случае обнаружения месторождения серебряной руды.[5]
В отряде Еналея Бахтеярова было 55 (по другой версии 70) служилых человек включая двоих якутских и двоих тунгусских толмачей, а также аманата Билчагу из шелегинских тунгусов, которые, будучи главными проводниками казаков Бахтеярова, сообщали все названия местности. Хлеб им дали из расчёта на два года. Вооружение состояло из пушки и «к ней свинца для ядер на сорок зарядов». Благодаря захваченному Еналеем Бахтеяровым тунгусскому шаману стало известно не только об Амуре, но и о ранее неизвестной реке Зее, а также остались подробные описания Витима с указанием разных мелей и речек. От тунгусов Еналей Бахтеяров также получил сведения о даурах и месторождениях серебра.[6] Согласно Д. И. Иловайскому, слухи о богатствах Даурии возбудили в сибирских воеводах и в самой Москве сильное желание привести эту часть Сибири в подданство русскому царю и собирать там обильную дань не только «мягкою рухлядью», но также серебром, золотом, самоцветными камнями и всякими «узорчатыми товарами».

Стоит отметить, что по Витиму Еналей Бахтеяров прошёл значительно дальше отправленного ранее казачьего атамана Максима Перфильева. Однако для перевала на Шилку у Еналея Леонтьевича не хватило ни сил ни продовольствия. На следующее лето он вернулся в Якутск и передал воеводам карту Витима с островами, притоками и порогами. Карту дополнил журнал с записями, которые велись каждый день. Это было важно, поскольку расстояния измерялись днями пути. В журнале и на карте указаны притоки Орон и Кутомала, Мама и Муя, порог Падун и ещё один порог, отстоящий на 23 дня пути от первого, с пометкой, что оба порога не проходимы. Вероятнее всего, чем дальше продвигался отряд Бахтеярова, тем всё более трудным и непроходимым становился путь, а встречавшиеся на этом пути тунгусы пугали русских землепроходцев своими рассказами о силе и многочисленности дауров, в следствие чего Бахтеяров не решился идти дальше. Видимо, ему не удалось установить мирные отношения с местным населением, и взвесив все за и против, он отдал приказ о возвращении, дорожа собранной географической информацией, представлявшей немалую для государства ценность. Фактически Еналей Бахтеяров составил карту с легендой, и она стала первой русской картой территории, находящейся за Байкалом. Для Витима эта карта ещё до середины 1860-х годов оставалась единственной, и только потом дополнилась трудами экспедиции П. А. Кропоткина. Тем не менее, неудачная экспедиция Бахтеярова по Витиму не повлияла на сформировавшееся мнение Головина о необходимости снаряжения нового, более многочисленного отряда под командованием уже другого письменного головы Василия Пояркова для отправки его в поисках реки, по берегам которой живут люди в «деревянных юртах» и «сеют хлеб». Очевидно, что поход Еналея Бахтеярова представлял собой первую попытку русской администрации организовать проникновение русских людей в Приамурье. Открытия Бахтеярова, по сути, стали основой для московских решений о необходимости незамедлительных поисков удобной дороги на Шилку, к неизведанным землям, дававшим надежду на приобретение не только новых территорий и пополнение соболиного ясака, но и на обладание долгожданным серебром. Вследствие этого на восток один за другим пошли отряды Василия Пояркова и Ерофея Хабарова, Петра Бекетова и Афанасия Пашкова.[7]

Из наказной памяти, составленной воеводой Головиным письменному голове Василию Пояркову о походе на реки Зея и Шилка:

Да в нынешнем же во 151 году привезл из Витима Письмяной Голова, Еналей Бахтеяров Тунгуса, Дакорайсково роду шамана Лавагу, и тот Лавага в роспросе сказывал, что на Шилке реке Князец Ловкай есть и Ура река есть же, а хлеба на Шилке реке всяково много и серебреные руды у Ловкая Князца есть; а дорога по Витиму на Шилку реку по Каранге реке, а с Каранги реки волок на Нырчю реку, а Нырчею рекою плыть три дни на Шилку реку; а волоку с Каранги на Нырчю реку с ношею итить пешему человеку пять ден, а без ноши, де, один. И Писмяной Голова Еналей Бахтеяров воровством своим Государевым делом не радел, на Шилку реку не пошел, а воротился назад в Якутцкой острог.[8]

В 1643 году Еналей Бахтеяров вместе с семьей и другими лицами был посажен воеводой Головиным в тюрьму. Об этом случайно узнали в Енисейске и донесли в Москву. По воле царя было назначено специальное расследование, которое выяснило невиновность Бахтеярова, и 20 июня 1645 года он был освобождён.[9] По всей вероятности, письменный голова Бахтеяров как и стольник Глебов, дьяк Филатов, а также многие подьячие, попы, целовальники, служилые, торговые и промышленные люди, в общей сложности которых было более ста человек, оказался в тюрьме по приказу первого сибирского воеводы за невыполнение его наказа. Хотя стоит заметить, что Пётр Головин был довольно суровым правителем и славился своим крутым нравом.

Из книги С. Н. Маркова «Подвиг Семёна Дежнёва» (1947 г.):

Головин занимался тёмными делами: «поворачивал» к себе государевых соболей, за якутами ложно числил недоимки, а служилых обвинял в недоборе ясака. Чтобы скрыть всякие следы содеянного, Головин стал свозить в Якутск «лучших мужиков» — якутов, пытать их и вырывать от них наговорные речи на казаков и служилых. Потом Головин повесил «лучших якутских людей» и начал расправу со служилыми. От его батогов в первую очередь пострадали такие знаменитые люди, как Парфен Ходырев, Шалам Иванов, Ярофей Хабаров, Семён Шелковников, Еналей Бахтеяров.[10]

Интересные факты[править]

Челобитная Царю[править]

Челобитная Еналея Бахтеярова, руководившего перевозкой якутских хлебных запасов из Маковского острожка в Енисейск зимой 1639/1640 г., о разрешении побывать ему в Енисейске во время Масляной недели:

1640 г., ранее февраля 3. Царю государю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии бьет челом холоп твой Еналейко Бахтеяров. Милосердный царь и великий князь Ми-хайло Федорович всеа Русии, пожалуй меня, холопа твоего, вели, государь, мне быть из Маковского острожку в Енисейском острогу побывать в домишку на время к масленой неделе. Царь государь, смилуйся.
На л. 1 об.: 148-го февраля в 3 день. Послать к Еналею память, а велеть ему быть в Енисейском из Маковского б поехал февраля с осьмаго числа перед мясным загоденем в суботу. А целовальником приказать накрепко, чтоб с великим береженьем хлебные запасы посылали в Енисейской и никаково б у них без него дурна зерни и карт и брака и драки не было.[11]

См. также[править]

Примечания[править]

  1. А.В.Телюк. АМУРСКИЕ КАЗАКИ. Материалы, документы, свидетельства, воспоминания. 2008 г.
  2. Бахтеяров, Еналей
  3. Акты Исторические. — Дополнения к Актам Историческим. — Хмыров и Скальковский, "Металлы и металлические изделия и минералы в древней Руси".
  4. Н. Д. Зольникова, А. И. Мальцев, Д. Я. Резун, при участии А. А. Бродникова и И. Ю. Просекова.; Отв. ред. Н. Н. Покровский / Первое столетие сибирских городов. XVII век. / История Сибири. Первоисточники. Вып. VII. – Новосибирск: Сибирский хронограф, 1996.
  5. Шаблон:ВТ-РБС
  6. Начало русского освоения Забайкалья, серия «История», Известия Иркутского государственного университета, т. 11, 2015
  7. Начало русского освоения Забайкалья
  8. Города и остроги Земли сибирской
  9. «Сибирская книга». Страна ламутов. К «последнему морю»
  10. Подвиг Семена Дежнева | Страница 11 | Онлайн-библиотека
  11. РГАДА, ф.838, оп.1, ед.хр.1, л. 1-1 об.

Ссылки[править]