Елена Георгиевна Боннэр

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
(перенаправлено с «Боннэр, Елена»)
Перейти к: навигация, поиск
Елена Георгиевна Боннэр
300px
советский и российский общественный деятель, правозащитник
Дата рождения:  1923
Место рождения: Мары, Туркестанская АССР, СССР
Дата смерти:  2011
Место смерти: Бостон, Массачусетс, США
Гражданство: Флаг СССР СССР , Флаг США США
Ошибка: В одном из подзапросов не указано правильного знака условия.

Еле́на Гео́ргиевна Бо́ннэр (15 февраля 1923(19230215), Мары, Туркестанская АССР18 июня 2011, Бостон, США[1]) — советский и российский общественный деятель, правозащитник, диссидент, публицист. Жена академика Андрея Сахарова. Последние годы жизни провела в США[2].

Биография[править]

Отец — армянин Кочаров (Кочарян) Левон Саркисович[3]; отчим — Алиханян Геворк Саркисович (иногда неверно[4] указывается как отец[5][6], в 1920—1921 гг. — первый секретарь ЦК КП(б) Армении, в 1921—1931 гг. на ответственных партийных постах в районных комитетах РКП(б): Бауманского в Москве и ряде районов города Ленинграда. В 1931—1937 гг. работал в Исполкоме Коминтерна. Необоснованно репрессирован, расстрелян 13 февраля 1938 года, посмертно реабилитирован.

Мать, еврейка, Руфь Григорьевна Боннэр (1900—1987), была арестована 10 декабря 1937 года, а 22 марта 1938 года приговорена к 8 годам ссылки. Реабилитирована в 1954 году.

После ареста обоих родителей в 1937 году переехала в Ленинград. В 1940 году окончила ленинградскую школу № 239 и поступила на вечернее отделение факультета русского языка и литературы Ленинградского педагогического института им. А. И. Герцена.

С начала войны была мобилизована в Красную Армию медсестрой. Работала в одной из санитарных «летучек», перевозивших раненых и эвакуированных из Ленинграда с берега Ладоги в Вологду. В результате авианалёта получила контузию, находилась на излечении в госпиталях Вологды и Свердловска. После выздоровления работала сначала медсестрой, а с 1943 года, старшей медсестрой в военно-санитарном поезде № 122, куда попала по протекции, благодаря националности.

Я пришла, сдала свои документы и сидела в коридоре, ждала. И тут ко мне подошел очень пожилой человек в военной форме и спросил меня, что я здесь делаю. Я говорю: жду, что мне скажут. Он мне сказал: «Экс нострис?» (Ex nostris (лат.) — «Из наших». — М.Г.). Я сказала: «Чего?» Он сказал: «Из наших?» Я сказала: «Из каких?» Тогда он сказал: «Ты еврейка?» Я говорю: «Да». Это единственное, что я поняла. Тогда он достал блокнотик и говорит: «Ну-ка, скажи мне фамилию». Я сказала. Потом он меня спросил: «А вообще ты откуда?» Я говорю: «Из Ленинграда». Он мне сказал: «А у меня дочка и сын в Ленинграде». Кто он и что он, ничего не сказал. «А где твои родители?» Я говорю: «Про папу не знаю. А мама в Алжире». Он сказал: «Какой Алжир?» Я говорю: «Акмолинский лагерь жен изменников родины». Он сказал: «Ага» — и ушел. Потом вернулся, почти сразу, и сказал: «Сиди здесь и никуда не уходи». Пришел еще, наверное, через полчаса и сказал: «Пойдем». Я говорю: «Куда?» А он говорит: «А ты теперь моя подчиненная, медсестра военно-санитарного поезда 122. Я твой начальник Дорфман Владимир Ефремович. Будешь обращаться ко мне “товарищ начальник”, но изредка можешь называть Владимиром Ефремовичем. Все».

Вот так мне везло. Мне повезло с Домом литературного воспитания школьников. А на войне мне повезло с доктором Киновичем. А третий раз мне повезло с Владимиром Ефремовичем Дорфманом. Потому что ясно: меня послали бы не на санпоезд, а на передовую. Всех туда посылали тогда.[7]

Правда Елена Георгиевна не имела настоящего медицинского образования, но и это не смутило доктора Дорфмана:

По дороге он спросил: «Ты настоящая медсестра или рокковская?». Я сказала: «Рокковская». И он на это сказал: «Плохо». РОКК – Российское общество Красного Креста. Учили на их курсах гораздо хуже, чем в нормальном военно-фельдшерском училище (это для парней) или медтехникуме. То есть тех учили по-настоящему, а нас – «девушки нашей страны, овладевайте второй, оборонной профессией». Все ясно? Он сказал, что это очень плохо и что мне за две недели надо научиться выписывать на латыни лекарства – начальник аптеки научит, делать внутривенные, которые я никогда не делала, и всему остальному. «За две недели» – это примерно столько, сколько санпоезд идет к фронту под погрузку.[7]


День Победы 9 мая 1945 года встретила под Инсбруком (Австрия).

После возвращения с фронта на Родину в середине мая 1945 года была назначена заместителем начальника медицинской службы отдельного сапёрного батальона на карело-финском направлении. Демобилизована в конце августа 1945 года[7]. В 1971 году была признана инвалидом Великой Отечественной войны II группы. С 1947 по 1953 год Боннэр обучалась в 1-м Ленинградском медицинском институте. Была исключена из института за высказывания по поводу «Дела о сионистском заговоре в МГБ»; после смерти Сталина восстановлена. По окончании института работала участковым врачом, затем врачом-педиатром родильного дома, преподавала детские болезни. Была удостоена звания «Отличник здравоохранения СССР».

У Боннэр двое детей — дочь Татьяна (1950 г.р.) и сын Алексей (1956 г.р.). С их отцом, Иваном Васильевичем Семёновым, состояла в разводе с 1965 года.

В 1965 году вступила в КПСС. В 1972 году вышла из неё.

В 1960-х — начале 1970-х гг. ездила на процессы над диссидентами. Во время одной из таких поездок в 1970 г. в Калуге (процесс Б. ВайляР. Пименова) познакомилась с академиком Андреем Дмитриевичем Сахаровым. В 1972 году вышла за него замуж[8].

Была участницей передачи дневников Э. Кузнецова на Запад, в 1973 г. неоднократно допрашивалась по этому делу. Примерно в этот же период она основала фонд помощи детям политзаключённых, отдав в него полученную Сахаровым премию Чино дель Дука.

Елена Боннэр представляла академика Сахарова в 1975 году на церемонии вручения Нобелевской премии в Осло. 12 мая 1976 года подписалась под учредительным документом Московской Хельсинкской группы. Вместе с Сахаровым поехала в ссылку в город Горький (1980 год). В 1984 году была осуждена Горьковским областным судом по ст. 190-1 УК РСФСР (клевета на советский общественный и государственный строй), наказание отбывала по месту высылки мужа в г. Горьком.

Дочь и сын Елены Боннэр в конце 1970-х годов эмигрировали в США. Однако невесте Алексея Е. Алексеевой власти СССР выезд запретили, что стало причиной первой голодовки супругов Сахаровых в Горьком (22 ноября — 9 декабря 1981 года). Голодовка увенчалась успехом: Алексееву выпустили в США.

По возвращении в Москву в 1987 году вместе с А. Д. Сахаровым приняла непосредственное участие в зарождении таких общественных объединений и клубов, как «Мемориал», «Московская трибуна», с 1997 года являлась членом Инициативной группы «Общее действие», созданной участниками демократического движения 1960—1970-х годов и представителями активно действующих правозащитных организаций.

По мнению английского журналиста Т. де Ваала, академик Сахаров на начальном этапе Карабахского конфликта занимал позицию поддержки требований карабахских армян в значительной степени под влиянием его жены Елены Боннэр[9].

Председатель неправительственной международной организации «Общественной комиссии по увековечению памяти Андрея Сахарова — Фонда Сахарова».

Входила в комиссию по правам человека при президенте России с её основания до 28 декабря 1994 года. Вышла из состава комиссии, не считая для себя возможным сотрудничество с администрацией президента, развязавшей российско-чеченскую войну.

Елена Боннэр — одна из героинь документального фильма «Они выбирали свободу» (телекомпания RTVi, 2005). В августе 2008 года осудила действия России в Южной Осетии в период вооружённого конфликта.

10 марта 2010 года первой подписала обращение российской оппозиции к гражданам России «Путин должен уйти».

22 марта 2010 года написала в блоге на Гранях.ру заметку[10] «Об Академии наук» с главной мыслью «…АН России… необходимо срочно разогнать…», в которой призвала лишить Академию наук России административных и хозяйственных функций.

Смерть и похороны[править]

Скончалась 18 июня 2011 года в городе Бостон (США) от сердечного приступа.[2][11].

Прощание с Еленой Боннэр прошло 21 июня 2011 года в похоронном доме «Станецки» в городе Бруклайн (штат Массачусетс). По желанию покойной её тело было кремировано, а урна с прахом — перевезена в Москву и захоронена на Востряковском кладбище рядом с мужем — А. Д. Сахаровым, матерью и братом.

Работа в журналах[править]

Елена Боннэр печаталась в журналах «Нева» и «Юность», в «Литературной газете», в газете «Медицинский работник» (с 1962 — «Медицинская газета»); участвовала в сборнике «Актёры, погибшие на фронтах Отечественной войны», была одним из составителей книги «Всеволод Багрицкий, дневники, письма, стихи» (1964).

Политические взгляды[править]

Выступление на Радио Свобода по поводу захвата террористами "Норд-Оста" в Москве 24.10.2002.

Было бы лучше, наверное, чтобы они давно перестали думать о замачивании людей в сортире и начали бы разговаривать. Я считаю, что сегодняшняя трагедия, как бы ни относиться к захвату заложников вообще, вызвана политикой Москвы и Кремля, и единственная власть, которую я обвиняю в сегодняшней тысяче заложников - это Кремль. Потому что, когда бы и какая бы война ни начиналась, войны кончаются переговорами, и переговоры ведут не с фиктивными, марионеточными правительствами, а с противником. В данном случае Москва считает противником вооруженные чеченские формирования и президента Чеченской Республики, значит, с ними, если они ценят свой народ и своих солдат, я уже не говорю о чеченцах, которые подвергаются геноциду, с ними они должны разговаривать. Разговаривать можно долго, сколько угодно, но война и тот беспредел, который творится ежедневно в Чечне, должен быть прекращен. Единственные виновники сегодняшней трагедии - Москва, Кремль.