Волшебное кольцо

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Жила в деревне крестьянка. При ней жил сын её Семён, неженатый ещё. Жили они бедно: спали на соломе, одежонка на них старая, латаная и в рот им положить нечего. Жили они давно; тогда земли у крестьян было мало, а что и была, так неродящая была земля: что и посеет крестьянин, то вымерзнет, а не вымерзнет, так от засухи посохнет, а не посохнет, так вымокнет, а не вымокнет, так саранча пожрёт.

Получал Семён в городе пенсию за отца — копейку в месяц.

Вот идёт Семён однажды с деньгами, с копейкой, и видит: один человек надел собаке верёвку на шею и удавливает её. А собака-то маленькая, беленькая, щенок.

Семён к тому человеку:

— Ты пошто щенка мучаешь?

А тот ему:

— А какое тебе дело? Хоть убью, хоть нет — не твоё дело.

— А ты продай мне его за копейку!

— Бери!

Отдал Семён последнюю копейку, взял щенка на руки и пошёл домой.

— Нет у меня коровы, нету лошади, зато щенок есть.

Принёс он щенка домой, а мать бранится:

— Глупый ты у меня! Нам самим есть нечего, а он собак покупает!

— Ничего, мама, — отвечает ей сын, — и щенок скотина: не мычит, так брешет.

Через месяц Семён снова пошёл в город за пенсией. Вышла копейка прибавки, получил он две копейки.

Идёт он домой, а на дороге тот же человек кошку мучает.

Подбежал Семён к нему:

— Пошто ты живую тварь уродуешь?

— А тебе то что? Чай кошка то моя!

— Продай её мне!

— Купи, да кошка то, гляди, дороже собаки.

Сторговались за две копейки.

Понёс Семён кошку домой. Мать пуще прежнего забранилась на сына — и в тот день до вечера бранилась и на другой день с утра начала браниться.

Прошёл месяц. Пошёл Семён опять в город за пенсией. Опять в прибавку вышла копейка: получил Семён три копейки.

Идёт Семён из го́рода, а на дороге сто́ит тот же человек и змею́ давит.

Семён сразу к нему:

— Не убивай её, эта зме́я вишь какая, я и не видал такую — должно, она не ядовитая. Лучше продай её мне.

Купил он змею́ за все деньги, сколько было у него, за три копейки, положил её за пазуху и пошёл домой.

Змея́ отогрелась и говорит:

— Не жалей, Семён, что последние деньги на меня потратил. Я не простая змея́, а я змея́ Скарапея. Без тебя пришла бы мне смерть, а теперь я жива, и мой отец тебя отблагодарит.

Пришёл Семён домой и выпустил змею́ из-за пазухи. А мать как увидела змею́, так на печку залезла и даже побранить сына не может: у неё язык отнялся с испуга. Змея́ же Скарапея заползла под печку, свернулась там и уснула.

Вот и стали жить — собака белая да кошка серая, Семён с матерью да змея́ Скарапея, а всего пятеро.

Невзлюбила мать Семёна Скарапею-змею́: то есть ей не даст и воды не поставит, то на хвост наступит.

Говорит тогда Скарапея Семёну:

— Твоя мать обижает меня. Проводи меня к моему отцу.

Поползла змея́ по дороге, а Семён следом пошёл. Долго шёл он за змеёю — день и ночь, день и ночь. Обступили их тёмные дебри. Подумал Семён: куда он идёт и как назад вернётся?

А змея́ утешает его:

— Не бойся ничего, сейчас доползём, это уж змеиное царство началось, видишь? А я змеиного царя — дочь, и сейчас мы увидим моего отца. А теперь слушай. Вот когда я скажу ему, как ты меня спас, он поблагодарит тебя и даст тебе много золота, а ты золото не бери, а попроси одно золотое кольцо, что у отца на пальце. Кольцо это волшебное. Отец для меня его бережёт, а я хочу тебе его подарить.

Пришёл Семён со змеиной царевной к Зме́ю-царю. Змей обрадовался дочери.

Говорит он Семёну:

— Спасибо тебе, Семён, спас ты мне любимую дочь! Выдал бы я её замуж за тебя, не пожалел бы, да есть у неё сговоренный жених. Бери у меня золота сколько хочешь!

Семён золото не берёт, а говорит змеиному царю:

— Дай мне кольцо с твоей руки, оно мне будет в память о твоей дочери. На нём, видишь, на твоём кольце, змеиная головка выдавлена и два зелёных камня, как глаза, горят.

Задумался змеиный царь, а пото́м снял кольцо с руки и отдал Семёну и сказал ему потихоньку на ухо, как надо действовать кольцом, чтобы вызывать волшебную силу.

Попрощался Семён со змеиным царём и с дочерью его Скарапеей, а невдалеке тут стоял ещё приёмный сын змеиного царя — Аспид; так Семён и с ним попрощался.

Пришёл Семён домой, к матери. А ночью, как мать легла на покой, Семён переменил змеиное кольцо с пальца на палец, и в тот же момент явились перед ним двенадцать мо́лодцов.

— Здравствуй, новый хозяин! — говорят. — Чего тебе надобно?

Семён им в ответ:

— А насыпьте, братцы, муки амбар, да сахару, да масла немного.

— Ладно, — мо́лодцы говорят.

И пропали.

Проснулся Семён наутро, видит — мать корки сухие мочит да жует их старыми зубами.

— Чего ж ты, мать, теста не поставила и не охаживаешь его? Поставила бы тесто и пирогов бы напекла.

— Очнись, сынок! У нас второе лето муки и горсти нету.

— А ты наведайся, мама, в амбар — гляди, и найдёшь.

— Да там и мыши с голоду подохли! Чего глядеть в пустое место? Нешто дверь пойти наглухо припереть.

Пошла мать к амбару, тронула дверь, а дверь распахнулась, и мать Семёна головой в муку так и упала.

С тех пор они стали жить сытно. Половину муки Семён продал и купил на все деньги говядины, так у них и кошка с собакой каждый день котлеты ели, шерсть у них лосниться стала.

И увидел однажды Семён видение во сне. Только он задремал, видит, как живую, прекрасную де́вицу, а проснулся — нету её. Затосковал Семён по ней, а где она, и сам не знает.

Переодел он змеиное кольцо с пальца на палец. И двенадцать мо́лодцов — вот они.

— Чего прикажешь, хозяин? — спрашивают.

Семён им: так и так, говорит, видел я прекрасную де́вицу, а где она, не знаю, а туда то мне и надобно.

Глядь — и очутился Семён в другом царстве, где жила та самая прекрасная де́вица.

Спросил он у тамошнего жителя о прекрасной де́вице.

— Это которая? — спросил у Семёна житель.

Семён рассказал, какая была де́вица.

— Так она царская дочь! — сказал ему житель.

Переместил Семён кольцо и велел мо́лодцам доставить его во дворец к царевне. Очутился он во дворце, видит он молодую царевну, и тут она ещё лучше была, чем почудилась ему во сне.

Вздохнул Семён — чего будешь делать? — и опять за кольцо: вызвал мо́лодцов и велел возвратить его домой.

Вот живёт он до́ма, да грустно ему без царевны: и пища не естся и брага не пьётся.

Смотрит на него мать:

— Заболел ты, что ли, либо скучаешь о ком?

— Скучаю, мама, — сказал Семён и рассказал, что с ним случилось.

А мать, как услышала, испугалась:

— И что ты удумал! Да разве можно крестьянскому сыну царевну любить? Цари то люди ложные и лукавые, они и насмеются, и надругаются над тобой, и жизни тебя лишат, а уж дочь за тебя не выдадут! Женись-ка ты на бедной крестьянской девушке, глядишь — и счастливым будешь!

А Семён одно говорит: иди, мать, да иди — сватай за меня царевну. А мать не идёт, не хочет.

Подумал Семён, что ему делать, и выдумал. Взялся он за свой змеиный перстень, вызвал мо́лодцов. Те — вот они:

— Чего надобно, хозяин?

— А надобны мне хоромы и чтоб к утру были готовы. А для матери устройте в хоромах богатые покои и в постель ей положите пуховую перину.

Мо́лодцы ему в ответ:

— Построим хоромы, хозяин, и перину пухом набьём!

Проснулась наутро Семёнова мать, а подняться сразу не может: угрузла она в пуховой перине. Смотрит вокруг по горнице — узнать ничего не может: во сне, что ли, это или взаправду?

Тут Семён к ней подошёл и говорит:

— Здравствуй, мама!

Значит, всё взаправду.

Спрашивает она:

— Откуда же у нас добро такое явилось?

А сын ей в ответ:

— Добро, мама, из добра явилось. Теперь и тебе жить покойнее будет, и мне за кого хочешь свататься можно — всем я ровня.

Подумала мать: «Ишь, сын у меня какой умелый да удалый!»

А сын ей опять за своё:

— Ступай, матушка, к царю, царице и посватай за меня царевну.

Огляделась мать, прошлась по хоромам.

«Эко дивно стало у нас!» — видит она и решила: «А схожу-ка я и вправду к царю, посватаю его дочку! Хоть и не ровня мы ему, да уж теперь нам до него недалече».

И пошла.

Приходит она в царскую избу, в столовую горницу. Царь с царицей в тот час чай пили и на блюдца дули, а молодая царевна в своей девичьёй горенке приданое перебирала в сундуках.

Вот царь с царицей в блюдца дуют, на Семёнову мать не глядят. Из блюдец брызги летят, чай проливается на скатерть, а чай с сахаром. Царь, а чай пить не умеет!

Семёнова мать и говорит:

— Чай — не вода. Чего брызгаете?

Царь глянул на нее:

— А тебе чего надоть?

Вышла мать на середину горницы, под матицу.

— Здравствуйте, говорит, царь-государь-император. У вас товар, у нас купец. А не отдадите ли вашу дочь замуж за нашего сына?

— А кто таков твой жених? Каких он родов, каких городов и какого отца сын?

Мать в ответ:

— Роду он крестьянского, деревни нездешней, а по отчеству Семён Егорович. Не слыхал такого?

Тут царица так и ахнула:

— Да что ты, сватья, с ума, что ль, сошла? Мы в женихах то, как в сору каком, роемся — выбираем. Разве пойдёт наша дочка за мужика?

Обиделась Семёнова мать за сына:

— Это какой мужик, матушка, случится! Другой мужик — против него и десять царских сыновей ничего не сто́ят, а уж про девок-дочерей и говорить нечего! Таков вот и мой!

Царь придумал здесь хитрость.

— Пусть, говорит, твой жених от нашего избяного дворца да до вашего крыльца мост хрустальный построит. Тогда мы по такому мосту приедем женихово житьё смотреть. Так-то.

Вернулась Семёнова мать к родному двору. В сенях ей попались навстречу собака с кошкой, гладкие стали.

Мать в сердцах прогнала их прочь. «Ишь, — подумала, — только спят да едят! Какая от них польза!»

Сказала она сыну:

— Понапрасну ходила, не согласны они.

Семён удивился:

— Неужели не согласны? За меня то?

— А ты думал — обрадуются? А царь ещё и посмеялся над нами: «Пусть, говорит, от нас до вас жених мост хрустальный построит, а мы к вам по хрусталю приедем в гости».

— Это, мама, ничто для нас!

Ночью Семён переметнул кольцо с одной руки на другую, вызвал мо́лодцов и велел им построить к утру хрустальный мост, и чтоб мост от ихнего крыльца до царского избяного дворца поверх прошёл, через все реки и овраги, и чтобы по мосту самосильная машина ходила.

С полночи до зари повсюду окрест молотки стучали и пилы пилили.

Семён вышел утром на крыльцо, глядит — а мост уж готов и по хрустальному мосту ходит самосильная машина.

Семён к матери:

— Ступай, мама, к царю теперь. Пусть они в гости к нам собираются, а я на самосильной машине туда подкачу!

Пошла мать к царю.

Только ступила она на мост, на хрусталь на самый, а хрусталь скользкий, тут ветер подул на неё сзади, она присела от страху, да так и покатилась до самого царского крыльца.

Приходит она к царю:

— Вчерась была я у вас, так вы мост велели построить жениху. Погляди в окошко — вот тебе и мост готов.

Глянул царь в окошко:

— Ишь ты! Ан правда — мост! Знать, жених то умелец!

Одел царь золотые парчёвые штаны, надел корону, кликнул царицу и вышел на крыльцо. Пошатал он перила — прочно ли стоя́т? Похлопал ладонями по хрустальным кирпичам — не подделка ли? Нет, мост построен по доброте.

Тут Семён на чудной самосильной машине подъехал. Отворяет он дверку в машине и говорит:

— Садитесь, царь-государь с женою-супругой, пожалуйте к нам в гости.

— Я то с охотой, — царь говорит, — а вот жена моя как бы не оробела.

Семён — к царице, а она руками машет:

— Не поеду! Страсть какая! Сронят в реку, так что тут хорошего!

Здесь явились вельможи к царю. Старший вельможа совет подаёт:

— Надобно, государь, проехать, пример показать. Пусть не подумают, что ты оробел.

Делать нечего. Влез царь с царицей в машину, а вельможи на запятках, на штырях повисли, за крючья уцепились.

Засвистела, зашумела, загудела, задрожала машина, в звонок зазвонила, жаром-паром запыхтела, скакнула и поехала. Ехали, всю дорогу качались — спасибо, недалеко было, всего один мост переехать.

Доехали до Семёновых хором; Семён из машины вышел, хотел царю дверку открыть, а уж вельможи вперёд него поспели — волокут они из машины царя и царицу, поддувалами на них машут, в чувство их приводят, чтоб они опомнились.

Царица серчает-кричит, а царь хоть и молчит, да, видно, ей поддакивает.

— Ох, тошно! — шумит царица. — Ох, укачало, растрясло и растрепало! Ой, шут с тобой, где ты есть, жених то? Бери девку, а мы то уж обратно пешком пойдём.

А далее вышло всё по желанию Семёна. Выдали за него девку-царевну, и стал он жить с женою. Сперва они хорошо жили, нечего сказать.

Да случилось вот что. Пошёл Семён с женою в лес гулять. Зашли они далеко, уморились, легли под дерево и задремали.

В то время проходил по лесу Аспид, приёмный сын Зме́я-царя. Аспид увидел кольцо на пальце Семёна и от зависти превратился в гадюку. Он давно хотел, чтобы это кольцо было у него, он знал его волшебную силу и просил его у Зме́я. Однако Змей-царь не отдал Аспиду волшебного кольца и не сказал, как им надо орудовать.

Обратился Аспид в прекрасную де́вицу, прекраснее молодой жены Семёна, разбудил Семёна и позвал за собой. «Тогда и кольцо моё будет», — подумал Аспид.

А Семён поглядел на незнакомую прекрасную де́вицу, что манила его, и сказал ей:

— Ступай, куда шла. Хоть ты и хороша, даже лучше моей жены, за тобой я не пойду.

Сказал так Семён и опять заснул.

Обратился тогда Аспид в прекрасного юношу, в мо́лодца из мо́лодцов. Вот разбудил он царевну, жену Семёна, и красуется перед ней.

«Ой, ктой-то! — подумала царевна. — Да он лучше Семёна! Вот бы мне в женихи такого, когда я девкой была!»

Приблизился Аспид к Семёновой жене и протянул ей руку. Царевна поднялась с земли, поглядела на Семёна, а у него сор на лице, ноздрями он пыль раздувает.

— Ты чей? — спросила царевна у Аспида.

— А я царский сын, по прозванию Мо́лодец из Мо́лодцов.

— А я царская дочь!

— Пойдём со мной, я тебя не обижу!

— Пойдём, мо́лодец! — сказала Семёнова жена и подала Аспиду руку.

Аспид нашептал на ухо царевне, научил её, что надо сделать, а царевна на всё согласилась. Тогда Аспид ушёл. А он научил её вызнать у Семёна действие волшебного кольца и принести ему то самое кольцо.

Вот пошла она с Семёном домой, взяла его за руку и спросила его, правда ли, что у него на пальце кольцо волшебное. И если он любит её, пусть скажет, как это кольцо действует.

Семён, по доброте, рассказал жене про своё кольцо. «Раз жена меня любит, — подумал Семён, — пусть и о кольце моём знает, она мне зла не сделает».

И надел Семён волшебное кольцо на палец жены. Когда кольцо понадобится, его всегда можно взять обратно.

А ночью царевна переместила кольцо с одного пальца на другой, и немедля явились двенадцать мо́лодцов:

— Мы — вот они! чем служить тебе, новая хозяйка?

Царевна даёт им наказ:

— Служите мне вот чем. Возьмите вот эти хоромы да и мост хрустальный и перенесите их туда, где живёт Мо́лодец из Мо́лодцов.

Только и был женат Семён Егоров сын.

Проснулся он с матерью — ничего у них нету, одна худая изба и амбар пустой, как прежде было. И остался Семён с одной матерью, да ещё кошка и собака при них, всего четверо, а есть им, считай, нечего.

Семён не вздохнул, не пожаловался. Вспомнил он, что мать ему говорила: не женись на царевне — не будет счастья. Не послушался он матери!

Поглядел Семён с горя в окошко, видит — карета едет, а в ней — царь. Вышел царь из кареты как раз против Семёнова окошка, смотрит — куда что делось: ни хоро́м нету, ни хрустального моста, ни света, ни блеску — одна худая изба, а в окошко на царя Семён глядит.

Царь как закричит:

— А что тут такое? А где моя дочь-царевна? Ах ты обманщик!

Семён вышел к царю. Сказал ему правду, как было: что царская дочь взяла у него волшебное кольцо и обманула его.

Царь правде не поверил, а разгневался и велел посадить Семёна в тюрьму, покуда он не скажет, где царская дочь.

Увели у матери сына, не стало у неё кормильца. Оголодала старуха, кликнула она кошку и собаку, пошла побираться. Под одним окошком хлеба попросит, под другим съест. А тут захолодало, потемнело, лето состарилось, к зиме пошло.

Кошка и говорит собаке:

— Пропадем мы все. Пойдём царевну сыщем и возьмём от неё волшебное кольцо. Нас хозяин от смерти спас, теперь мы его спасём.

Собака была согласна. Она понюхала землю и побежала, а кошка за нею.

Далеко им пришлось бежать. Сказывать скоро. А идти далеко.

Бежали они, бежали, покуда не увидели хрустальный мост и Семёновы хоромы, в которых и они прежде жили.

Собака осталась снаружи, а кошка пошла в хоромы. Забралась она в спальню, где спала царевна, Семёнова обманщица. Увидела кошка: царевна во рту держит волшебное кольцо, меж зубов у неё оно блестит. Боится, знать, как бы не украли.

Поймала кошка мышку, надкусила ей ухо и научила её уму-разуму, что мышка должна сделать. Влезла мышка на кровать, неслышно прошла по царевне и стала своим хвостиком свербить у неё в носу. Царевна чихнула, ртом дыхнула, кольцо на пол и покатилось.

А кошка хвать кольцо — и в окно. Пока царевна проснулась, покуда она туда-сюда — кольца уж нету, и та мышка, что хвостиком у царевны в носу свербила, уж на кухне корочку грызёт: она-де ни при чём.

А кошка и собака домой бегут. Они не спят, не едят — им некогда, они торопятся. Бегут они через горы, через лесные дебри, плывут через реки и чистыми полями бегут. Кошка волшебное кольцо держит под языком, рта не разевает.

Вот уже́ перед ними последняя река, а за рекою видна ихняя деревня, там и Семёнова изба.

Собака говорит кошке:

— Садись ко мне на спину, а я поплыву. Да смотри, кольцо держи крепче в зубах, не оброни.

Поплыли они по реке, доплыли до середины. Собака говорит:

— Смотри, кошка, не говори: кольцо утопишь.

Кошка молчит. Проплыли ещё немного, собака опять:

— Молчи, кошка!

А кошка и так рта не открывает. Собака снова к ней:

— Не вырони кольца то! Молчи лучше!

Кошка и сказала:

— Да я молчу! — и уронила кольцо в реку.

Выбрались они на берег и давай драться и ругаться.

Собака визжит:

— Это ты виновата, кошка-болтушка!

А кошка в ответ:

— Нет, это ты, брехунья! Зачем ты говорила, когда я молчала?

А тут рыбаки вытащили сетью рыбу на берег и стали её потрошить. Увидели они — кошка с собакой не ладят, подумали, что голодные, и бросили им рыбьи внутренности.

Схватили кошка с собакой рыбьи внутренности, стали есть, съели немного, вдруг — хряп! — твердое попалось. Глядят — кольцо!

Оставили они еду и побежали в деревню. Пробежали мимо своей избы — нет ли там хозяина? Глядят — нету его, а мать побирается. Побежали в город, в тюрьму, где Семён был.

Взобралась кошка на тюремную ограду, ходит поверху, глядит, где Семён там, а не знает. Хочется ей помяукать, помурлыкать, да кольцо у неё под языком, боится обронить.

К вечеру выглянул Семён в тюремное окно, хотел поглядеть на белый свет. Кошка увидела Семёна и по дождевой трубе, а пото́м по стене забралась к Семёну в каземат.

Семён взял кошку на руки. «Вот, — думает, — хоть и кошка, а сердце у неё верное, помнит она меня!»

Кошка мяукнула и обронила на пол волшебное кольцо.

Поднял Семён кольцо и вызвал двенадцать мо́лодцов. Те явились, тут как тут.

— Здравствуй, дорого́й старый хозяин, — говорят, — прикажи, чего тебе надобно, а мы живо исполним!

Семён им говорит:

— Перенесите откуда ни на есть мои хоромы сюда: и кто там живёт, пусть в горницах будет, — я погляжу.

И мост хрустальный приподымите да сюда его уставьте, а только другим концом отверните его от царской избы и опустите в соседнюю деревню.

Всё и было исполнено, как приказано Семёном. Хоромы его стали на место, а в них оказалась молодая царевна с Аспидом своим. Ну, ушли они из Семёновых хоро́м, пошли жить к отцу царевны, — куда же ещё?

Аспид же, как узнал, что это царевна кольцо потёряла, так от злости превратился в змею́-гадюку.

И не мог уже́ он обратно обратиться в мо́лодца, потому что не проходила в нём злоба на царевну. Так и остался Аспид гадюкой; он только делал, что шипел на царевну и бранил её. Тут отец царевны вспомнил про Семёна.

— Эх, — говорит, — а ведь Семён то хоть и простой, да добрый малый был, а вот Аспид хоть и не простого рода, да ведь гадюка!

А Семён с матерью опять в хоромах жили, и собака с кошкой при них.

Семён на самосильной машине каждый день наведывается в соседнюю деревню: по хрустальному мосту дорога туда близкой стала.

Слышно ещё, Семён из той деревни жену себе берёт; живёт там одна девушка-сирота, прекраснее той царевны, вот её и сватает Семён.

Должно, так и будет — женится Семён на сироте, пойдут у них дети, и новая сказка начнётся.