Иван — крестьянский сын и Чудо-Юдо

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

В некотором царстве, в некотором государстве жили-были старик и старуха, и было у них три сына. Младшего звали Иванушка. Жили они — не ленились, с утра до ночи трудились: пашню пахали да хлеб засевали.

Разнеслась вдруг в том царстве-государстве дурная весть: собирается Чудо-Юдо поганое на их землю напасть, всех людей истребить, все города-сёла огнём спалить. Затужили старик со старухой, загоревали. А старшие сыновья утешают их:

— Не горюйте, батюшка и матушка! Пойдём мы на Чудо-Юдо, будем с ним биться насмерть! А чтобы вам одним не тосковать, пусть с вами Иванушка останется: он ещё очень молод, чтобы на бой идти.

— Нет, — говорит Иванушка, — не хочу я до́ма оставаться да вас дожидаться, пойду и я с Чудом-Юдом биться!

Не стали старик со старухой его удерживать да отговаривать. Снарядили они всех троих сыновей в путь-дорогу. Взяли братья дубины тяжёлые, взяли котомки с хлебом-солью, сели на добрых коней и поехали. Долго ли, коротко ли ехали — встречается им старый человек.

— Здорово, добрые мо́лодцы!

— Здравствуй, дедушка!

— Куда это вы путь держите?

— Едем мы с поганым Чудом-Юдом биться, сражаться, родную землю защищать!

— Доброе это дело! Только для битвы вам нужны не дубинки, а мечи булатные.

— А где же их достать, дедушка!

— А я вас научу. Поезжайте-ка вы, добрые мо́лодцы, всё прямо. Доедете вы до высокой горы. А в той горе́ — пещера глубокая. Вход в неё большим камнем завален. Отвалите камень, войдите в пещеру и найдёте там мечи булатные.

Поблагодарили братья прохожего и поехали прямо, как он учил. Видят — стои́т гора высокая, с одной стороны большой серый камень привален. Отвалили братья тот камень и вошли в пещеру. А там оружия всякого — и не сочтёшь! Выбрали они себе по мечу и поехали дальше.

— Спасибо, — говорят, — прохожему человеку. С мечами-то нам куда сподручнее биться будет!

Ехали они, ехали и приехали в какую-то деревню. Смотрят — кругом ни одной живой души нет. Всё повыжжено, поломано. Стои́т одна маленькая избушка. Вошли братья в избушку. Лежит на печке старуха да охает.

— Здравствуй, бабушка! — говорят братья.

— Здравствуйте, мо́лодцы! Куда путь держите?

— Едем мы, бабушка, на реку Смородину, на калиновый мост. Хотим с Чудом-Юдом сразиться, на свою землю не допустить.

— Ох, мо́лодцы, за доброе дело взялись! Ведь он, злодей, всех разорил, разграбил! И до нас добрался. Только я одна здесь уцелела...

Переночевали братья у старухи, поутру рано встали и отправились снова в путь-дорогу.

Подъезжают к самой реке Смородине, к калиновому мосту. По всему берегу лежат мечи да луки поломанные, лежат кости человеческие.

Нашли братья пустую избушку и решили остановиться в ней.

— Ну, братцы, — говорит Иван, — заехали мы в чужедальнюю сторону, надо нам ко всему прислушиваться да приглядываться. Давайте по очерёди в дозор ходить, чтоб Чудо-Юдо через калиновый мост не пропустить.

В первую ночь отправился в дозор старший брат. Прошёл он по берегу, посмотрел за реку Смородину — всё тихо, никого не видать, ничего не слыхать. Лёг старший брат под ракитов куст и заснул крепко, захрапел громко.

А Иван лежит в избушке — не спится ему, не дремлется. Как пошло время за полночь, взял он свой меч булатный и отправился к реке Смородине.

Смотрит — под кустом старший брат спит, во всю мочь храпит. Не стал Иван его будить. Спрятался под калиновый мост, стои́т, переезд сторожит. Вдруг на реке воды взволновались, на дубах орлы закричали — подъезжает Чудо-Юдо о шести головах. Выехал он на середину калинового моста — конь под ним споткнулся, чёрный во́рон на плече встрепенулся, позади чёрный пёс ощетинился.

Говорит Чудо-Юдо шестиголовое:

— Что ты, мой конь, споткнулся? Отчего ты чёрный во́рон, встрепенулся? Почему ты, чёрный пёс ощетинился? Или вы чуете, что Иван — крестьянский сын здесь? Так он ещё не родился, а если и родился, так на бой не сгодился! Я его на одну руку посажу, другой прихлопну!

Вышел тут Иван — крестьянский сын из-под моста и говорит:

— Не хвались, Чудо-Юдо поганое! Не подстрелил ясного сокола — рано перья щипать! Не узнал доброго мо́лодца — нечего срамить его! Давай-ка лучше силы пробовать: кто одолеет, тот и похвалится.

Вот сошлись они, поравнялись, да так ударились, что кругом земля загудела.

Чуду-Юду не посчастливилось: Иван — крестьянский сын с одного взмаха сшиб ему три головы́.

— Стой, Иван — крестьянский сын! — кричит чудоюдо. — Дай мне передохнуть!

— Что за отдых! У тебя, Чудо-Юдо, три головы́, а у меня одна. Вот как будет у тебя одна голова, тогда и отдыхать станем.

Снова они сошлись, снова ударились. Иван — крестьянский сын отрубил Чуду-Юду и последние три головы́. После того рассёк туловище на мелкие части и побросал в реку Смородину, а шесть голов под калиновый мост сложил. Сам в избушку вернулся и спать улёгся.

Поутру приходит старший брат. Спрашивает его Иван:

— Ну что, не видал ли чего?

— Нет, братцы, мимо меня и муха не пролетала!

Иван ему ни словечка на это не сказал. На другую ночь отправился в дозор средний брат. Походил он, походил, посмотрел по сторонам и успокоился. Забрался в кусты и заснул.

Иван и на него не понадеялся. Как пошло время за полночь, он тотчас снарядился, взял свой острый меч и пошёл к реке Смородине. Спрятался под калиновый мост и стал караулить.

Вдруг на реке воды взволновались, на дубах орлы раскричались — подъезжает Чудо-Юдо девятиголовое. Только на калиновый мост въехал — конь под ним споткнулся, чёрный во́рон на плече встрепенулся, позади чёрный пёс ощетинился... Чудо-Юдо коня плёткой по бокам, во́рона — по перьям, пса — по ушам!

— Что ты, мой конь, споткнулся? Отчего ты, чёрный во́рон, встрепенулся? Почему ты, чёрный пёс, ощетинился? Или чуете вы, что Иван — крестьянский сын здесь? Так он ещё не родился, а если и родился, так на бой не сгодился: я его одним пальцем убью!

Выскочил Иван — крестьянский сын из-под калинового моста:

— Погоди, Чудо-Юдо, не хвались, прежде за дело примись! Ещё посмотрим, чья возьмёт!

Как взмахнул Иван своим булатным мечом раздругой, так и снёс у Чуда-Юда шесть голов. А Чудо-Юдо ударил — по колени Ивана в сырую землю вогнал. Иван — крестьянский сын захватил горсть песку и бросил своему врагу прямо в глазищи. Пока Чудо-Юдо глазищи протирал да прочищал, Иван срубил ему и остальные го́ловы. Пото́м рассёк туловище на мелкие части, побросал в реку Смородину, а девять голов под калиновый мост сложил. Сам в избушку вернулся. Лёг и заснул, будто ничего не случилось.

Утром приходит средний брат.

— Ну что, — спрашивает Иван, — не видал ли ты за ночь чего?

— Нет, возле меня ни одна муха не пролетала, ни один комар не пищал.

— Ну, коли так, пойдёмте со мной, братцы дорогие, я вам и комара и муху покажу.

Привёл Иван братьев под калиновый мост, показал им Чудо-Юдовы го́ловы.

— Вот, — говорит, — какие здесь по ночам мухи да комары летают. А вам, братцы, не воевать, а до́ма на печке лежать!

Застыдились братья.

— Сон, — говорят, — повалил...

На третью ночь собрался идти в дозор сам Иван.

— Я, — говорит, — на страшный бой иду! А вы, братцы, всю ночь не спите, прислушивайтесь: как услышите мой посвист — выпустите моего коня и сами ко мне на помощь спешите.

Пришёл Иван — крестьянский сын к реке Смородине, стои́т под калиновым мостом, дожидается. Только пошло время за полночь, сырая земля заколебалась, воды в реке взволновались, буйные ветры завыли, на дубах орлы закричали. Выезжает Чудо-Юдо двенадцатиголовое. все двенадцать голов свистят, все двенадцать огнём-пламенем пышут. Конь у Чуда-Юда о двенадцати крылах, шерсть у коня медная, хвост и грива железные. Только въехал Чудо-Юдо на калиновый мост — конь под ним споткнулся, чёрный во́рон на плече встрепенулся, чёрный пёс позади ощетинился. Чудо-Юдо коня плёткой по бокам, во́рона — по перьям, пса — по ушам!

— Что ты, мой конь, споткнулся? Отчего, чёрный во́рон, встрепенулся? Почему, чёрный пёс, ощетинился? Или чуете, что Иван — крестьянский сын здесь? Так он ещё не родился, а если и родился, так на бой не сгодился: только дуну — и праху его не останется!

Вышел тут из-под калинового моста Иван — крестьянский сын:

— Погоди, Чудо-Юдо, хвалиться, как бы тебе не осрамиться!

— А, так это ты, Иван — крестьянский сын? Зачем пришёл сюда?

— На тебя, вражья сила, посмотреть, твоей храбрости испробовать!

— Куда тебе мою храбрость пробовать! Ты муха передо мной!

Отвечает Иван — крестьянский сын Чуду-Юду:

— Пришёл я не сказки тебе рассказывать и не твои слушать. Пришёл я насмерть биться, от тебя, проклятого, добрых людей избавить!

Размахнулся тут Иван своим острым мечом и срубил Чуду-Юду три головы́. Чудо-Юдо подхватил эти го́ловы, чиркнул по ним своим огненным пальцем, к шеям приложил, и тотчас все го́ловы приросли, будто и с плеч не падали.

Плохо пришлось Ивану: Чудо-Юдо свистом его оглушает, огнём его жжёт-палит, искрами его осыпает, по колени в сырую землю его вгоняет... А сам посмеивается:

— Не хочешь ли ты отдохнуть, Иван — крестьянский сын.

— Что за отдых? По-нашему — бей, руби, себя не береги! — говорит Иван.

Свистнул он, бросил свою правую рукавицу в избушку, где братья его дожидались. Рукавица все стекла в окнах повыбивала, а братья спят, ничего не слышат.

Собрался Иван с силами, размахнулся ещё раз, сильнее прежнего, и срубил Чуду-Юду шесть голов. Чудо-Юдо подхватил свои го́ловы, чиркнул огненным пальцем, к шеям приложил — и опять все го́ловы на местах. Кинулся он тут на Ивана, забил его по пояс в сырую землю.

Видит Иван — дело плохо. Снял левую рукавицу, запустил в избушку. Рукавица крышу пробила, а браться всё спят, ничего не слышат.

В третий раз размахнулся Иван — крестьянский сын, срубил Чуду-Юду девять голов. Чудо-Юдо подхватил их, чиркнул огненным пальцем, к шеям приложил — го́ловы опять приросли. Бросился он тут на Ивана и вогнал его в сырую землю по самые плечи... Снял Иван свою шапку и бросил в избушку. От того удара избушка зашаталась, чуть по бревнам не раскатилась. Тут только братья проснулись, слышат Иванов конь громко ржёт да с цепей рвётся. Бросились они на конюшню, спустили коня, да следом за ним и сами побежали.

Иванов конь прискакал, стал бить Чудо-Юдо копытами. Засвистел Чудо-Юдо, зашипел, начал коня искрами осыпать.

А Иван — крестьянский сын тем временем вылез из земли, изловчился и отсёк Чуду-Юду огненный палец. После того давай рубить ему го́ловы. Сшиб все до единой! Туловище на мелкие части рассёк и побросал в реку Смородину.

Прибегают тут братья.

— Эх, вы! — говорит Иван. — Из-за сонливости вашей я чуть головой не поплатился!

Привели его братья к избушке, умыли, накормили, напоили и спать уложили.

Поутру рано Иван встал, начал одеваться-обуваться.

— Куда это ты в такую рань поднялся? — говорят братья. — Отдохнул бы после такого побоища!

— Нет, — отвечает Иван, — не до отдыха мне: пойду к реке Смородине свой кушак искать — обронил там.

— Охота тебе! — говорят братья. — Заедем в город — новый купишь.

— Нет, мне мой нужен!

Отправился Иван к реке Смородине, да не кушак стал искать, а перешёл на тот берег через калиновый мост и прокрался незаметно к Чудо-Юдовым каменным палатам. Подошёл к открытому окошку и стал слушать — не замышляют ли здесь ещё чего?

Смотрит — сидят в палатах три Чудо-Юдовых жёны, да мать, старая змеиха. Сидят они да сговариваются. Первая говорит:

— Отомщу я Ивану — крестьянскому сыну за моего мужа! Забегу вперёд, когда он с братьями домой возвращаться будет, напущу жары, а сама обернусь колодцем. Захотят они воды выпить — и с первого же глотка мёртвыми свалятся!

Это ты хорошо придумала! — говорит старая змеиха.

Вторая говорит:

— А я забегу вперёд и обернусь яблоней. Захотят они по яблочку съесть — тут их и разорвёт на мелкие кусочки!

— И ты хорошо придумала! — говорит старая змеиха.

— А я, — говорит третья, — напущу на них сон да дрему, а сама забегу вперёд и обернусь мягким ковром с шёлковыми подушками. Захотят братья полежать-отдохнуть — тут-то их и спалит огнём!

— И ты хорошо придумала! — молвила змеиха. — Ну, а если вы их не сгубите, я сама обернусь огромной свиньёй, догоню их и всех троих проглочу!

Подслушал Иван — крестьянский сын эти речи и вернулся к братьям.

— Ну что, нашёл ты свой кушак? — спрашивают братья.

— Нашёл.

— И стоило время на это тратить!

— Стоило, братцы!

После того собрались братья и поехали домой. Едут они степями, едут лугами. А день такой жаркий, такой знойный. Пить хочется — терпенья нет! Смотрят братья — стои́т колодец, в колодце серебряный ковшик плавает.

Говорят они Ивану:

— Давай, братец, остановимся, холодной водицы попьём и коней напоим!

— Неизвестно, какая в том колодце вода, — отвечает Иван. — Может, гнилая да грязная.

Соскочил он с коня и принялся мечом сечь да рубить этот колодец. Завыл колодец, заревел дурным голосом. Тут спустился туман, жара спала — пить не хочется.

— Вот видите, братцы, какая вода в колодце была, — говорит Иван.

Поехали они дальше. Долго ли, коротко ли ехали — увидели яблоньку. Висят на ней яблоки, крупные да румяные.

Соскочили братья с коней, хотели было яблочки рвать. А Иван забежал вперёд и давай яблоню мечом под самый корень рубить. Завыла яблоня, закричала...

— Видите, братцы, какая это яблоня? Невкусные на ней яблочки!

Сели братья на коней и поехали дальше. Ехали они, ехали и сильно утомились. Смотрят — разостлан на поле ковёр узорчатый, мягкий, а на нём подушки пуховые.

— Полежим на этом ковре, отдохнём, подремлем часок! — говорят братья.

— Нет, братцы, не мягко будет на этом ковре лежать! — отвечает им Иван.

Рассердились на него братья:

— Что ты за указчик нам: того нельзя, другого нельзя!

Иван в ответ ни словечка не сказал. Снял он свой кушак, на ковёр бросил. Вспыхнул кушак пламенем и сгорел.

— Вот с вами то же было бы! — говорит Иван братьям.

Подошёл он к ковру и давай мечом ковёр да подушки на мелкие лоскутья рубить. Изрубил, разбросал в стороны и говорит:

— Напрасно вы, братцы, ворчали на меня! Ведь и колодец, и яблоня, и ковёр — всё это Чудо-Юдовы жёны были. Хотели они нас погубить, да не удалось им это: сами все погибли!

Поехали братья дальше.

Много ли, мало ли проехали — вдруг небо потемнело, ветер завыл, земля загудела: бежит за ними большущая свинья. Разинула пасть до ушей — хочет Ивана с братьями проглотить. Тут мо́лодцы, не будь дурны, вытащили из своих котомок дорожных по пуду соли и бросили свинье в пасть.

Обрадовалась свинья — думала, что Ивана — крестьянского сына с братьями схватила. Остановилась и стала жевать соль. А как распробовала — снова помчалась в погоню.

Бежит, щетину подняла, зубищами щёлкает. Вот-вот нагонит...

Тут Иван приказал братьям в разные стороны скакать: один направо поскакал, другой — налево, а сам Иван — вперёд.

Подбежала свинья, остановилась — не знает, кого прежде догонять.

Пока она раздумывала да в разные стороны мордой вертела, Иван подскочил к ней, поднял её да со всего размаха о землю ударил. Рассыпалась свинья прахом, а ветер тот прах во все стороны развеял. С тех пор все Чуда-Юда да зме́и в том краю повывелись — без страха люди жить стали.

А Иван — крестьянский сын с братьями вернулся домой, к отцу, к матери. И стали они жить да поживать, поле пахать да пшеницу сеять.