Константин Крылов:Витгенштейн Мир «Логико-Философского Трактата»

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Витгенштейн: Мир «Логико-Философского Трактата»



Автор:
Константин Анатольевич Крылов

Все бессмысленные («философские») вопросы — следствие нашего ложного представления о себе и своём месте в мире.[1]

The given value "Все бессмысленные («философские») вопросы — следствие нашего ложного представления о себе и своём месте в мире.[1]" contains strip markers and therefore it cannot be parsed sufficiently.









Предмет:
Логико-философский трактат


Изложить содержание Трактата — путём сокращения текста и упрощения формулировок — нельзя. В нём есть много «дополняющего и разъясняющего», но нет лишнего: любое переписывание этого текста ведет или к потере смысла, или к потере ясности.

Но можно заново представить объекты, упоминаемые в Трактате. Их более полное описание прояснит Трактат: в нём неясно не столько то, что именно говорится, сколько о чём это говорится.

Понять Трактат — значит увидеть те объекты вещи, которые в нём обсуждаются. Разумеется, чем меньше сказано в Трактате о каком-то объекте, тем больше о нём придётся сказать нам.

Это не столько изложение или комментарий, сколько дополнение Трактата (до большей ясности).[2]

Поэтому мы сознательно проходим мимо некоторых тем, ставших общим местом в изложении Трактата.

Мы почти не касаемся т. н. «языковых проблем».

Рассуждения о структуре высказываний и предложений — это форма высказываний о мире и сознании. Вопрос Витгенштейна — как можно говорить о мире? — есть вопрос о том, как можно его мыслить.

Мир[править]

Первым (и единственным) реальным объектом с точки зрения Трактата является мир.

Мир — это всё, что случилось[3].

1. Мир — это Всё.

1. 1. Помимо мира нет ничего, в том числе сознания и речи. Всё, что верно относительно всего в мире, верно и для актов сознания и речи[4].

Высказывания есть факты. У них есть все свойства, которые есть у фактов вообще, и нет никаких свойств, отсутствующих у фактов вообще.

1. 2. Если так, мир можно только (по-разному) делить разбивать (на части), но к нему нельзя ничего прибавить — или убавить: из него некуда уйти.

В этом смысле мир — нечто противоположное «материи», к которой всегда можно прибавить или убавить[5].

1. 2. 1. Всё, кроме мира в целом, есть его часть.

1. 2. 2. Или: всё, что не есть мир в целом, есть его часть.

Определение мира:[править]

Для любого Ч, Ч не = М, верно, что Ч принадлежит М.

1. 3. Причина того, что мир вообще разбит на части, не обсуждается.

Это просто принимается как данность.

Если Всё не было бы разбито на части, нас бы не было [6]. Но ситуации, в которых нам нет места, немыслимы по-настоящему для нас, поскольку наше мышление — часть мира и не может быть вынесено куда-то вне.

Значит, мы должны мыслить ситуацию, в которой мы не должны мыслить поскольку мыслить некому, что противоречиво. (По той же причине смерть немыслима и не переживается)[7].

1. 3. Разбиение мира уже дано. (Это некий «возможный мир»).

1. 3. 1. Почему мир разделён именно так — столь же бессмысленный вопрос. (Разделение мира — не событие).

1. 3. 2. Все части мира полностью независимы друг от друга. Они не могут разрушать друг друга или взаимно влиять на внутреннюю структуру друг друга. Они взаимно просты. (Как атомы в веществе не могут разрушать друг друга или влиять на валентности друг друга).

1. 4. Событие — это соединение частей мира, частичное восстановление, с-лучение, случай.

1. 4. 1. Всё доступное нам знание о мире — знание о событиях случаях, то есть знание соединений частей мира.

1. 4. 2. Знание о части мира — это знание о том, с какими другими частями она может соединяться (= что с ней может случиться). Это знание валентностей части (в том смысле слова, в котором оно понимается в химии применительно к молекулам).

1. 4. 3. Возможности (объекта) соединяться с другими частями мира связаны только с самим этим объектом и больше ни с чем.

Это внутренние свойства объекта.

Объекты даны вместе со своими возможностями соединений. Они не меняются сами и не могут быть изменены извне. (Видимо, свои возможности валентности часть мира получает при первоначальном разбиении мира).

Кроме частей мира и их валентностей, больше ничего нет.

Нет «пространства» (как отдельного от вещей явления): есть только связи объектов друг с другом. Некоторые части мира находятся «среди» других, «окружают» другие и т. п. Всё это только виды их сочетаний.

Нет и «времени» (как отдельного от вещей явления).

Если прошлое никак не присутствует в настоящем, то его можно и не учитывать: было оно или не было, нам безразлично. Если же оно присутствует, то в виде памяти о себе. А память (не только человеческая, но и память объектов и мира в целом) — это какие-то комбинации уже имеющихся объектов. Итак, время это отношение настоящего (то есть каких-то имеющих место случаев) к прошлому (к памяти, воплощённой в других случаях), то есть опять-таки отношение объектов друг к другу, хотя и не такое, как в пространстве.

1. 4. 4. Мыслимы только случаи то есть события-соединения, уже случившиеся или возможные. Объекты мыслимы как множества возможных случаев с ними. Можно представить себе отсутствие всяких соединений объектов («ничего не случилось»), но нельзя представить себе объект, с которым ничего не может случиться. Такой объект был бы «никаким», его просто не было бы в мире.

1. 5. Форма объекта — это все его валентности возможные комбинации с другими частями мира. Форма совокупности объектов комбинации — это множество всех валентностей этой совокупности.

1. 5. 1. «Сложные предметы» и «события» не различаются: и то, и другое — случаи. «Сложные объекты» — это продолжительные случаи. Они — что-то такое, что «постоянно происходит». Например, «живое существо» — это совокупность происходящих в нём «жизненных процессов».

Сознание[править]

Сознание — не событие. Оно не происходит.

Поэтому знание о самом сознании невозможно. Но есть события, происходящие в присутствии сознания (мышление и речь).

2. Речь (высказывание) — событие, в котором случается (происходит) то же самое, что и в другом неречевом событии.

2.1. Высказывание и событие подобны конгруэнтны с точностью до тех частей, которые соединяются в событии и в высказывании. Эти части различны: в высказывании это слова, в событии — части мира.

2.1.1. Слова — тоже части мира, но другие, чем в событии.

2.2. Мышление есть речь, обращённая к себе. В мышлении происходит то же, что и в мире (или могло бы произойти в мире). Отличие мышления от речи в том, что мышление влияет на себя.

Неверно, что «субъект мыслит».

Мышление происходит при посредстве («не без») субъекта. Без него мышление не могло бы происходить, так же, как и речь: кто-то должен её произнести. Но для содержания речи безразлично, кто её произносит. Её мог бы произнести и другой человек. Между двумя речами одного человека может не быть никакого подобия или связи, как и между двумя мыслями. Субъект — только средство для осуществления логики, то есть соединения частей суждения или предложения.

2. 3. При посредстве субъекта могут произойти любые логически возможные случаи речи и мышления. То есть субъект есть то, посредством чего слова (и мысли) могут соединиться любым возможным образом.

2. 4. Субъект при этом не изменяется[8]. С ним ничего не происходит.

Субъект — нечто вроде универсального химического катализатора, в присутствии которого могут произойти все допустимые в данных условиях химические реакции.

Сам катализатор при этом не меняет своего состава. Разумеется, в ходе реакций какие-то вещества образуют с ним непрочные соединения, но они тут же распадаются, а катализатор остаётся как был.

2. 5. Субъект — граница мира: там, где начинается субъект, мир кончается.

Ценности[править]

Этические и эстетические суждения ничего не говорят о случившемся.

Они ничего не утверждают о мире.

Они пытаются нечто утверждать об отношении частей мира к тому, что ими не является то есть к субъекту. (Поскольку этическое и эстетическое ставят вопрос: к а к о в о это для меня ?)

Но в суждении не может произойти того, что происходит между миром и субъектом. Этическое невысказываемо, хотя и исполнимо. Оно может быть лишь показано осуществлено[9].

Примечания[править]

  1. Приведённые слова являются не цитатой, а компендиумом (и «моралью») философствования Витгенштейна. Ср. пафос Трактата и его последней работы «О достоверности»
  2. Использовался двуязычный текст Трактата по изданию: Л. Витгенштейн, Философские работы, ч.1., М.,1994. Все ссылки на текст Трактата даются по пагинации. Наиболее известные афоризмы (или имеющие несколько альтернативных формулировок) даются без ссылок, иногда с минимальной правкой или дополнением перевода.
  3. Die Welt ist alles, was der Fall ist. Мы переводим der Fall как случай, поскольку это русское слово точно соответствует сути онтологии Витгенштейна, развитой им в Трактате. То, что имеет место в мире,
    • является соединеним частей мира,
    • это соединение не имеет никаких внешних причин, кроме заключённых в самих частях.
    То есть это буквально «случения», соединения фактов. Наконец, Витгенштейн указывает, что все они случайны (ist zufallig) в смысле «не являются необходимыми», то есть в точном смысле «вне-закономерны». Вообще говоря, русское слово неожиданно оказывается более подходящим, поскольку der Fall — это, этимологически, «выпавшее» (в смысле брошенного жребия). Это передаёт идею «происшедшего, так случившегося», но лишено дополнительного «случайного соединения», нечаянной встречи вещей. Мы использовали для перевода прошедшее время (а не настоящее, как в подлиннике) для того, чтобы указать на завершенность мира. Это совершенно не исключает того, что в мире может случиться ещё что-то — но «все возможные случаи уже даны», а невозможные заданы возможными. В этом смысле для Витгенштейна не существует проблемы Ничто, nihil: оно есть «отрицательный факт» в тривиальном смысле «неслучившегося». Разумеется, невозможное также является «ничем». Ср. с этим прямо противоположную ситуацию у Хайдеггера. Для него событие, das Ereignis, является чем-то противоположным случайности — настолько, что он не считает возможным мылить «события» как множественные. Событие — singulare tantum, только-единственно, поскольку между двумя подлинными Событиями не может быть ничего «общего», что позволило бы их поместить в один ряд и сосчитать. Соответственно, одной из главных тем философии Хайдеггера является Ничто, являющимся образцовым Событием (в частности, оно единственно — нельзя же помыслить или даже сказать — два Ничто. Хайдеггер прямо говорит о событии Ничто), никоим образом не допуская его толкования как «чего-то неслучившегося».
  4. Здесь мысль Витгенштейна неожиданно пересекается с классическими восточными учениями, особенно с Санкхья-Йогой. Для таких систем мысли характерно признание того, что всё выразимое тем самым уже является и проявленным [хотя бы только в словах], то есть принадлежит этому миру. Всё, о чём можно что-то сказать, так или иначе находится здесь. Впрочем, ср. апофатическую традицию в христианском и исламском богословии.
  5. Учение о едином [полном] и первичном разделении мира и его многочисленных частичных воссоединениях, каковыми являются все события, является общим местом для метафизической традиции вообще. В этом смысле Витгенштейн вполне традиционен.
  6. Имеется в виду только сознание как «мыслящее». Ниже мы увидим, что утверждать что-либо о самом субъекте невозможно — хотя можно гарантировать, что в неразделённом мире субъекту было бы и не о чем, и нечем мыслить.
  7. Здесь особенно отчётливо проявляется тот факт, что, мысля, сам субъект попадает в ситуацию, которую мыслит. Хотя это «нахождение в ситуации» иного свойства, чем в случае «реальной ситуации», то, тем не менее, это именно нахождение в ней, а не вне её. Субъект всегда находится внутри собственного мышления, а не наоборот. Именно поэтому он и не мыслим, и неустраним из мысли. Равно невозможно и «представить себе себя, каков ты есть», и «представить себе, что тебя нет». Именно это выражено в 5.641: «Я» привносится в философию тем (фактом), что «мир есть мой мир». Поэтому вопрос «почему Всё разделено на части» для нас не имеет смысла. Мы не можем помыслить причину этого, поскольку для мышления о чём-то надо мыслить возможность и присутствия, и отсутствия этого (иначе невозможны никакие суждения). Вообще, все бессмысленные вопросы — следствие нашего неправильного представления о себе и своём месте. В этом пафос философии Витгенштейна.
  8. Ср. понимание субъекта в классической Санкхья-Йоге. Абсолютный субъект, Пуруша, чистое сознание, отнюдь не является мыслящим. Он только свидетель мышления и мира, он [лишь] присутствует при нём". Аппарат мышления" — это [такая же] часть мира, как и тело человека (хотя и «более тонкая»). Пуруша является лишь причиной волнения [изменения] мира, а именно — причиной его разделения на части. Это катализатор разложения Прадханы — [первоосновы материи] — и, следовательно, причина появления качеств и различий. Согласно этой логике, если все субъекты покинут мир, перестав в нём присутствовать, мир вернётся в «непроявленное» [неразделённое] состояние. Такое происходит в конце «мировых эонов» — кальп — но йоги достигают состояния свободы от материи собственными усилиями. Разумеется, субъект-катализатор сам по себе не мыслит, и по очень простой причине — в нём нечему мыслить. Сознание — не механизм мышления, а причина мышления,мышление же — не проявление сознания, а следствие его присутствия в мире.
  9. Здесь намечается ещё одна неожиданная параллель с восточными учениями, в которых главная жизненная ценность — кайвалья, освобождение от мира — в принципе не может быть «описана», а может быть только осуществлена на практике при помощи внесловесных [и вне-интеллектуальных] процедур удаления своего сознания от объектов. Философский идеал Витгенштейна — «правильное видение мира» — имеет несомненное сходство с целью восточных медитативных практик.

Литература[править]

a. Произведения Людвига Витгенштейна[править]

  1. Л. Витгенштейн. Логико-философский трактат. В: Л. Витгенштейн, Философские работы, ч. 1. М., 1994.
  2. Л. Витгенштейн. О достоверности. Там же.
  3. Л. Витгенштейн. Лекции. Кембридж, 1930—1932. В: Людвиг Витгенштейн. Человек и мыслитель. М., 1993.

b. Дополнительная литература[править]

  1. М. Бахтин, К философии поступка. В: М. Бахтин, Работы 1920-х годов. Киев, 1994.
  2. Махабхарата. Анугита. Ашхабад, 1977.
  3. Махабхарата. Мокшадхарма. Ашхабад, 1983.
  4. Плотин. Избранные трактаты. Ч. I—II. М., 1994.
  5. В. Н. Топоров. Indo-Iranica: к связи грамматического и мифо-ритуального. В: Переднеазиатский сборник. Вып. IV. Древняя и средневековая история и филология. М., 1986.