Летописи Руси

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Ле́топись — погодово́й, более или менее подробный рассказ о событиях.

Летописи сохранились в большом количестве так называемых списков XIV-XVIII веков. Под списком подразумевается «переписывание» («списание») с другого источника. Списки эти по месту составления или по месту изображаемых событий исключительно или преимущественно делятся на разряды (первоначальная киевская, новгородские, псковские и т. д.). Списки одного разряда различаются между собой не только в выражениях, но даже в подборе известий, вследствие чего списки делятся на редакции (изводы). Так, можно сказать: Летопись первоначальная южного извода (список Ипатьевский и с ним сходные), Летопись первоначальная суздальского извода (список Лаврентьевский и с ним сходные). Такие различия в списках наводят на мысль, что летописи — это сборники и что их первоначальные источники не дошли до нас. Мысль эта, впервые высказанная П. М. Строевым, ныне составляет общее мнение. Существование в отдельном виде многих подробных летописных сказаний, а также возможность указать на то, что в одном и том же рассказе ясно обозначаются сшивки из разных источников (необъективность преимущественно проявляется в сочувствии то к одной, то к другой из противоборствующих сторон) — ещё более подтверждают это мнение.

Основные летописи[править]

Несторовский список[править]

Список этот Полторацкий, Сергей Дмитриевич получил у известного библиофила и собирателя рукописей Хлебникова, Петра Кирилловича. Откуда этот документ появился у Хлебникова – неизвестно. В 1809—1819 Языков, Димитрий Иванович перевёл её с немецкого на русский язык (перевод посвящён Александру I), т.к. первое печатное издание Несторовской летописи было опубликовано на немецком языке А.Л.Шлецером, “немецким историком на царской службе”.

Лаврентьевский список[править]

Лаврентьевская летопись была открыта графом А.И.Мусиным-Пушкиным, происхождение её неизвестно. Она имеет заголовок «Се повести временных лет, откуда есть пошла Русская земля, кто в Киеве нача первее княжити и откуда Русская земля стала есть». Под этим заголовком можно ещё прочесть: «Книга Рожественского монастыря Володимирского». Существует также общеупотребительное название «Повести временных лет».

Радзивилловский список[править]

Названа по имени первого известного владельца из рода Радзивиллов. Радзивилловская летопись написана полууставом конца XV века и богато иллюстрирован (604 рисунка). Из-за иллюстраций сей список называется лицевым. В 1716 по приказу Петра I была сделана копия, во время же Семилетней войны 1760 был приобретён и оригинал. Ещё через семь лет в издании «Библиотека Российская Историческая. Древние летописи» эта летопись была напечатана полностью, «без всякой переправки в слоге и речениях».

Первыми по времени считаются дошедший до нас в многочисленных списках (самые древние — XIV в.) свод Лаврентьевский, названный так по имени монаха Лаврентия, списавшего его, как видно из его приписки, в 1377 г., и Ипатский, названный так по костромскому Ипатскому (Ипатьевскому) монастырю, где он хранился. Этот последний учёные относят к концу XIV или началу XV в. Оба эти списка сопровождаются различными продолжениями: Лаврентьевский — сводом суздальским, Ипатский — киевским и волынско-галицким. Составление первоначального свода относят к началу XII в., на основании приписки (в Лаврентьевском списке и в Никоновском) после 1110 г., в которой читаем:

«Игумен Селивестр св. Михаила написах книгы си летописец, надеяся от Бога милость прияти, при кн. Володимире, княжащю ему Кыеве, а мне в то время игумянящю у св. Михаила, в 6624, индикта 9 лета (1116)».

Таким образом ясно, что в начале XII в. Селивестр, игумен Михайловского Выдубецкого монастыряя в Киеве, был составителем первого летописного свода. Слово «написах» никак нельзя понимать, как думали некоторые учёные, в значении переписал: игумен Выдубецкого монастыря был слишком большим лицом для простого переписчика. Свод этот отличается особым заглавием:

«се повести временных лет (в иных списках прибавлено: черноризца Федосьева монастыря Печерского), откуда пошла есть Русская земля, кто первое в Киеве нача княжити и откуда Русская земля стала есть».

Слова «черноризца Федосьева монастыря Печерского» заставили многих считать первым летописцем Нестора, которого имя, по уверению Татищева, стояло в заголовках некоторых известных ему, но теперь утраченных списков; в настоящее же время мы находим его в одном, и то очень позднем, списке (Хлебниковском). Нестор известен по другим своим сочинениям: «Сказания о Борисе и Глебе», «Житие Феодосия». Сочинения эти входят в противоречия с летописями, указанные П. С. Казанским. Так, автор сочинения, вошедшего в летопись, говорит, что он пришёл к Феодосию, а Нестор, по собственным словам его, пришёл при преемнике Феодосия, Стефане, и о Феодосии повествует по преданию. Рассказ о Борисе и Глебе в летописи принадлежит не Нестору, а Иакову Черноризцу. Повествования того и другого сохранились в отдельном виде, и сличение их произвести легко. Вследствие этого приходится отказаться от мысли, что составителем первого свода был Нестор. Впрочем, имя составителя не важно; гораздо важнее то обстоятельство, что свод есть произведение XII века и что в нём встречаются материалы ещё более древние.

Некоторые из его источников дошли до нас в отдельном виде. Так, мы знаем «Чтение о житии и погублении блаженную страстотерпцю Бориса и Глеба» Иакова Черноризца, «Житие Владимира», приписываемое тому же Иакову, «Хронику Георгия Амартола», известную в старинных славянских переводах, Жития святых первоучителей славянских, известные под именем паннонских. Сверх того, сохранились ясные следы того, что составитель пользовался чужими трудами: так, в рассказе об ослеплении Василька Ростиславича какой-то Василий повествует, как князь Давид Игоревич, державший в плену Василька, посылал его с поручением к своему пленнику. Следовательно, этот рассказ составлял отдельное сказание, подобно сказаниям о Борисе и Глебе, сохранившимся, к счастью для науки, в отдельном виде. Из этих сохранившихся произведений видно, что у нас рано начали записывать подробности событий, поразивших современников, и черты жизни отдельных лиц, особенно таких, которые прославились своей святостью.

Такому отдельному сказанию мог (по версии Соловьёва) принадлежать заголовок, ныне приписываемый всей летописи «Се повести …». Первоначальная повесть, составленная частью из греческой хроники Амартола, частью, может быть, из источников паннонских (например, предание о первоначальной жизни славян на Дунае и нашествии волохов), частью из местных известий и преданий, могла доходить до начала княжения Олега в Киеве. Эта повесть имеет очевидной целью связать Север с Югом; оттого, может быть, и само имя Руси перенесено на север, тогда как это название всегда было принадлежностью юга, а северных руссов мы знаем только из повести. Любопытно и сближение Аскольда и Дира с Рюриком, сделанное с целью объяснить завоеванием Киева Олегом право династии Рюрика на южные области. Повесть писана без годов, что служит признаком её отдельности. Составитель свода говорит: отселе почнем и числа положим. Эти слова сопровождают указание на начало царствования Михаила, при котором был поход на Царьград. Другим источником послужили для составителя краткие, погодовые записки происшествий, которые непременно должны были существовать, ибо иначе откуда бы знал летописец годы смерти князей, походов, небесных явлений и т. п. Между этими датами есть такие, достоверность которых может быть проверена (например, комета 911 г.). Такие записки велись по крайней мере с того времени, как Олег занял Киев: в краткой хронологической табличке, включенной в летопись, счёт начинается прямо с «первого года Ольгова, понеже седе в Киеве». Счёт велся, как можно заключить из этой таблицы и отчасти из других источников («похвала Володимиру», Иакова) по годам княжений. Этот счёт был переложен на годы от сотворения мира составителем свода, а может быть, и раньше, другим сводчиком. Из народных преданий иные могли быть записаны, другие сохранялись, может быть, в песнях. Из всего этого материала и составилось целое; теперь сложно сказать, насколько в этом целом участвовал труд одного лица. Свод XII века составлен преимущественно из источников киевских, но и в нём видны следы летописей, ведённых в других местностях России, особенно новгородских. Новгородские своды дошли до нас в списках не ранее XIV века, к которому принадлежит харатейный, так называемый Синодальный список. Существуют и следы свода XIII века: в так называемом Софийском Временнике и некоторых других летописных сборниках встречается общее заглавие «Софийский Временник» и предисловие, заканчивающееся обещанием рассказать «все по ряду от Михаила царя до Александра (т. е. Алексея) и Исакия». Алексей и Исаак Ангелы царствовали в 1204, когда Царьград взяли латины; особое сказание об этом вошло во многие летописные сборники и, очевидно, составляло часть свода XIII века.

Новгородские летописи[править]

Летописи в Новгороде начались рано: в рассказе о крещении Новгорода видны следы записывания современников; ещё важнее известие: "преставися архиепископ Аким новгородский и бяше ученик его Ефрем, иже ны учаше". Это мог сказать только современник. До нас дошло несколько новгородских летописных сборников - так называемые летописи I, II, III, IV, Софийская летопись, Супрасльская Летопись и сходная с нею, вошедшая в так называемую «Летопись Абрамки»; в этой последней драгоценны сведения о последнем времени независимости, прерываемые незадолго до падения Новгорода, а также «Летопись архангелогородская». Большая часть новгородских известий записаны при церквах и монастырях; в одном из летописных новгородских сборников (Новгородский II) есть указание, что "игумен смотрел в монастыре на Лисей Горе летописец". Есть также несколько известий, принадлежащих, очевидно, частным лицам, которые могли быть занесены в списки готовых летописей или с полей рукописи, куда вносились в виде календарных заметок, или могли быть перенесены из каких-нибудь частных записок. Новгородские летописи отличаются (по замечанию С. М. Соловьева) особой сжатостью, слогом как бы деловым. Составители так дорожат временем (а может быть, и пергаментом), что пропускают слова: "а вы братия, в посадничестве и в князех", говорит в летописи Твердислав, не добавляя "вольны" — и так поймут. Ни поэтических красок, ни драматических разговоров, ни обильных благочестивых размышлений — отличительных черт киевской летописи — нет в новгородских сводах; событий неновгородских в них мало, и те попали случайно.

Псковские летописи[править]

Летописи псковские начались позднее новгородских: их начало можно отнести к XIII веку, когда сочинена повесть о Довмонте, легшая в основу всех псковских сборников. Псковские летописи (особенно Вторая) богаты живыми подробностями об общественном быте Пскова; мало только известий о временах до Довмонта, да и те заимствованы. К летописям новгородским по происхождению долго относили "Повесть о граде Вятке", касающуюся только первых времен вятской общины, но подлинность её подвергнута сомнениям: рукописи её слишком поздны, а потому лучше не считать её в числе достоверных источников.

"Псковские летописи", тт. 1-2 (в формате DJVu) на сайте "Псковская держава. Краеведческий архив" [1]

Киевские летописи[править]

Летопись Киевская сохранилась в нескольких очень близких между собой списках, в которых она непосредственно следует за Летописью первоначальной (т.е. «Повестью Временных лет»). Этот киевский свод оканчивается во всех своих списках 1199 г. Он состоит, в основном, из подробных рассказов, по своему изложению имеющих много общего с рассказами, вошедшими в состав «Повести временных лет». В настоящем своём виде свод заключает в себе много следов летописей разных русских земель: Смоленска, Чернигова, Суздаля.

Есть и отдельные сказания: «Сказание об убиении Андрея Боголюбского», писанное его приверженцем (вероятно упоминаемым в нём Кузьмищем Киянином). Таким же отдельным сказанием должен был быть рассказ о подвигах Изяслава Мстиславича; в одном месте этого рассказа мы читаем: «рече слово то, яко же и пережде слышахом; не идет место к голове, но голова к месту». Отсюда можно заключить, что рассказ об этом князе заимствован из записок его соратника и перебит известиями из других источников; к счастью, сшивка так неискусна, что части легко отделить. Следующая за смертью Изяслава часть посвящена, главным образом, князьям из рода смоленских, княжившим в Киеве; может быть, источник, которым главным образом пользовался сводчик, не лишен связи с этим родом. Изложение очень близко к "Слову о Полку Игореве" — как будто тогда выработалась целая литературная школа. Известия киевские позднее 1199 г. встречаются в других летописных сборниках (преимущественно северо-восточной Руси), а также в так называемой «Густынской летописи» (позднейшая компиляция). В «Супрасльской рукописи» (изданой князем Оболенским) есть краткая киевская летопись, датированная XIV веком.

Галицко-волынские летописи[править]

С «Киевской» тесно связана «Волынская» (или галицко-волынская), ещё более отличающаяся поэтическим колоритом. Она, как можно предположить, была писана сначала без годов, а годы расставлены после и расставлены весьма неискусно. Так, мы читаем: "Данилови же приехавшю с Володимера, в лето 6722 бысть тишина. В лето 6723 Божиим повелением прислаша князи литовстии". Ясно, что последнее предложение должно быть соединено с первым, на что указывает и форма дательного самостоятельного и отсутствие в некоторых списках предложения "бысть тишина"; стало быть, и два года, и это предложение вставлены после. Хронология перепутана и применена к хронологии Киевской летописи. Роман убит в 1205 г., а волынская летопись относит его смерть к 1200 г., так как киевская оканчивается 1199 г. Соединены эти летописи последним сводчиком, не он ли расставил и года? В некоторых местах встречается обещание рассказать то или другое, но ничего не рассказывается; стало быть, есть пропуски. Летопись начинается неясными намеками на подвиги Романа Мстиславича — очевидно, это обрывки поэтического сказания о нём. Оканчивается она началом XIV в. и не доводится до падения самостоятельности Галича. Для исследователя летопись эта по своей сбивчивости представляет серьёзные затруднения, но по подробности изложения служит драгоценным материалом для изучения быта Галича. Любопытно в волынской летописи указание на существование летописи официальной: Мстислав Данилович, победив мятежный Брест, наложил на жителей тяжкую пеню и в грамоте прибавляет: "а описал есть в летописец коромолу их".

Летописи северо-восточной Руси[править]

Летописи северо-восточной Руси начались, вероятно, довольно рано: от XIII века. В "Послании Симона к Поликарпу" (одной из составных частей Патерика печерского), мы имеем свидетельство о "старом летописце Ростовском". Первый сохранившийся до нас свод северо-восточной (Суздальской) редакции относится к тому же времени. Списки его до начала XIII в. —Радзивилловский, Переяславский-суздальский, Лаврентьевский и Троицкий. В начале ХIII в. первые два прекращаются, остальные разнятся между собой. Сходство до известного пункта и различие далее свидетельствуют об общем источнике, который, стало быть, простирался до начала ХIII в. Известия суздальские встречаются и ранее (особенно в «Повести временных лет»); поэтому следует признать, что записывание событий в земле суздальской началось рано. Чисто суздальских летописей до татар мы не имеем, как не имеем и чисто киевских. Сборники же, дошедшие до нас, характера смешанного и обозначаются по преобладанию событий той или другой местности.

Летописи велись во многих городах земли Суздальской (Владимире, Ростове, Переяславле); но по многим признакам следует признать, что большинство известий записано в Ростове, долго бывшем центром просвещения северо-восточной Руси. После нашествия татар Троицкий список делается почти исключительно ростовским. После татар вообще следы местных летописей становятся яснее: в Лаврентьевском списке встречаем много тверских известий, в так называемой Тверской Летописи — тверских и рязанских, в Софийском Временнике и Воскресенской летописи — новгородских и тверских, в Никоновской — тверских, рязанских, нижегородских и т. д. Все эти сборники — московского происхождения (или, по крайней мере, большей частью); оригинальные источники — местные летописи — не сохранились. Относительно перехода известий в татарскую эпоху из одной местности в другую И. И. Срезневский сделал любопытную находку: в рукописи Ефрема Сирина 1377 г. он встретил приписку писца, который рассказывает о нападении Арапши (Араб-шаха), бывшем в год написания. Рассказ не окончен, но начало его буквально сходно с началом летописного рассказа, из чего И. И. Срезневский правильно заключает, что перед писцом было то же сказание, которое послужило материалом для летописца.

Московские летописи[править]

Летописи северо-восточной Руси отличается отсутствием поэтических элементов и редко делает заимствования из поэтических сказаний. "Сказание о Мамаевом побоище" — особое сочинение, только внесенное в некоторые своды. С первой половины XIV в. в большей части сводов северно-русских начинают преобладать московские известия. По замечанию И. А. Тихомирова, началом собственно Московской летописи, легшей в основание сводов, надо считать известие о построении храма Успения в Москве. Главные своды, заключающие в себе московские известия, — "Софийский Временник" (в последней своей части), Воскресенская и Никоновская летописи (тоже начинающиеся сводами, основанными на древних сводах). Существует так называемая Львовская летопись, летопись изданная под названием: "Продолжение Несторовой летописи", а также "Русское Время" или Костромская летопись. Летопись в Московском государстве все более и более получала значение официального документа: уже в начале XV в. летописец, выхваляя времена "оного великого Селиверста Выдобужского, неукрашая пишущего", говорит: "первии наши властодержцы без гнева повелевающа вся добрая и недобрая прилучившаяся написывать". Князь Юрий Димитриевич в своих исканиях великокняжеского стола опирался в Орде на старые летописи; великий князь Иоанн Васильевич послал в Новгород дьяка Брадатого доказывать новгородцам старыми летописцами их неправду; в описи царского архива времен Грозного читаем: "списки черныи что писать в летописец времен новых"; в переговорах бояр с поляками при царе Михаиле говорится: "а в летописец будем это для будущих родов писать". Лучшим примером того, как осторожно надо относиться к сказаниям летописи того времени, может служить известие о пострижении Саломонии, первой жены великого князя Василия Иоановича, сохранившееся в одной из летописей. По этому известию, Саломония сама пожелала постричься, а великий князь не соглашался; в другом рассказе, тоже, судя по торжественному тону, официальном, читаем, что великий князь, видя птиц попарно, задумался о неплодии Саломонии и, посоветовавшись с боярами, развёлся с нею. Между тем, из повествования Герберштейна мы знаем, что развод был насильственный.

Эволюционирование летописей[править]

Не все летописи, однако, представляют типы официальной летописи. Во многих изредка встречается смесь повествования официального с частными заметками. Такая смесь встречается в рассказе о походе великого князя Иоанна Васильевича на Угру, соединённом с знаменитым письмом Васиана. Становясь все более и более официальными, летописи, наконец, окончательно перешли в разря́дные книги. В летописи вносились те же факты, только с пропуском мелких подробностей: например, рассказы о походах XVI в. взяты из разрядных книг; прибавлялись только известия о чудесах, знамениях и т. п., вставлялись документы, речи, письма. Были разрядные книги частные, в которых родовитые люди отмечали службу своих предков для целей местничества. Появились и такие летописи, образчик которых мы имеем в «Летописях Нормантских». Увеличилось также число отдельных сказаний, которые переходят в частные записки. Другим способом передачи является дополнение хронографов русскими событиями. Таково, например, сказание князя Кавтырева-Ростовского, помещенное в хронограф; в нескольких хронографах встречаем дополнительные статьи, писанные сторонниками разных партий. Так, в одном из хронографов Румянцевского музея есть голоса недовольных патриархом Филаретом. В летописях новгородских и псковских встречаются любопытные выражения неудовольствия Москвой. От первых годов Петра Великого имеется интересный протест против его нововведений под заглавием "Летопись 1700 г.".

Степенная книга[править]

Уже в XVI веке появляются попытки прагматизировать: сюда относятся Степенная книга и отчасти «Никоновская летопись». Рядом с общими летописями велись местные: архангелогородская, двинская, вологодская, устюжская, нижегородская и др., в особенности монастырские, в которые вносились местные известия, в кратком виде. Из ряда этих летописей выдаются особенно сибирские.

Сибирские летописи[править]

Начало летописания сибирского приписывается Киприану, митрополиту Тобольскому. До нас дошло несколько сибирских летописей, более или менее отклоняющихся одна от другой: Строгоновская, Есиповская, Ремезовская.

Литовско-белорусские летописи[править]

Важное место в русском летописании занимают так называемые литовские (скорее белорусские) летописи, существующие в двух редакциях: «Краткой», начинающейся со смерти Гедимина или, скорее, Ольгерда и оканчивающейся 1446 г. и «Подробной», от баснословных времен до 1505 г. Источник летописи «Краткой» — сказания современников. Так, по случаю смерти Скиргайлы автор говорит от себя: "аз того не вем занеже бых тогда мал". Местом записи известий можно считать Киев и Смоленск; в изложении их не заметно тенденциозности. «Подробная» летопись (так называемая Л. Быховца) представляет в начале ряд баснословных сказаний, затем повторяет «Краткую» и, наконец, заключается мемуарами начала XVI в. В текст её вставлено много тенденциозных рассказов о разных знатных литовских фамилиях.

Украинские летописи[править]

Украинские (собственно казацкие) летописи относятся к XVII и XVIII в. Такое позднее их появление В. Б. Антонович объясняет тем, что это скорее частные записки или иногда даже попытки прагматической истории, а не то, что мы теперь разумеем под летописью. Казацкие летописи, по замечанию того же учёного, имеют своим содержанием, главным образом, дела Богдана Хмельницкого и его современников. Из летописей ниболее значительны: Львовская, начатая в середине XVI в., доведённая до 1649 года и излагающая события Червонной Руси; летопись Самовидца (от 1648 по 1702), по заключению профессора Антоновича, — первая казацкая летопись, отличающаяся полнотой и живостью рассказа, а также достоверностью; обширная летопись Самуила Величко, который, служа в войсковой канцелярии, мог многое знать; труд его хотя и расположен по годам, но имеет отчасти вид учёного сочинения; недостатком его считают отсутствие критики и витиеватость изложения. Летопись гадячского полковника Грабянки начинается 1648 г. и доведена до 1709 г.; ей предпослано исследование о казаках, которых автор производит от хазар. Источниками служили частью летописи, а частью, как предполагают, иностранцы. Кроме этих обстоятельных компиляций, существует много кратких, преимущественно местных летописей (черниговские и т. п.); существуют попытки прагматической истории (напр. "История руссов") и есть общерусские компиляции: Густынская Л., основанная на Ипатской и продолженная до XVI века, "Хроника" Сафоновича, "Синопсис". Вся эта литература завершается "Историей Руссов", автор которой неизвестен. Это сочинение ярче других выразило взгляды украинской интеллигенции XVIII в.

Библиография[править]

Из летописей изданы

  • «Библ. росс. ист.» (I, 1767, кенигсбергский или Радзивиловский список):
  • «Русские летописи по Никоновскому списку» (СПб., 1762-1792),
  • «Царственные Летописи» (СПб., 1772) и «Другие Летописи» (СПб., 1774—1775, эти два сборника варианты Никоновской)
  • «Царственная книга» (СПб. 1769, то же)
  • «Русск. врем.» (СПб., 1790)
  • «Русская летопись по списку Софийскому» (СПб., 1795)
  • «Русск. Л. по Воскр. списку» (СПб., 1793-94)
  • «Летопись, содержащая Российскую историю от 852 по 1598» (Архангелогородская; М., 1781)
  • «Летопись Новгородская» (синодальная харатейная; М., 1781; другой список этой Летописи помещен в «Прод. древн. росс. вивлиофики», II)
  • «Летопись, содержащая российскую историю от 1206 по 1534» (так называемое продолжение «Несторовой Летописи»; близка к Никоновской; М., 1784)
  • «Летопись русская» (изд. Львовым, близка к Никоновской; СПб., 1792)
  • «Софийский врем.» (1821, изд. П. М. Строева)
  • «Супрасльская Летопись» (М., 1836, изд. кн. Оболенского; сокращ. киевская и новгородская)
  • «Псковская Летопись» (М., 1837, изд. Погодина)
  • «Лаврентьевский список» начат изд. Моск. общ. истор. и древн., но напечатанные листы сгорели в московском пожаре; в 1824 г., по поручению того же общества, проф. Тимковский издал начало этого списка; издание остановилось за его смертью. С 1841 г. начинается издание «Полное собрание русских Летописей», в I т. которого помещены Лавр. и Тр., во II — Ипатская и Густынская, в III — три Новгородские, в IV — четвёртая Новгородская и Псковская, в V — Псковская и Софийская, в VI — Софийская, в VII и VIII — Воскр., в IX и Х — Никоновская, в XV — Тверская, в XVI — так называемая Летопись Абрамки. В 1871 г. комиссия издала Ипатский список и тогда же — фотолитографическое издание начальной Летописи по этому списку; в 1872 г. издан список Лаврентьевский и сделано фотолитографическое издание начального летописца по этому списку; в 1875 г. вышел фотолитографический снимок новгородской синодальной Летописи (Новг. 1), а затем вышло издание этого списка, а также Новг. II и III. Во «Врем. Общ. ист.» (IX) кн. Оболенский напечатал «Летопись Переяславля Суздальского»; им же в 1853 г. изд. во «Врем.» и отдельно «Новый Летописец» (сходный с «Ник.» и изданной в XVIII в. «Летописью о мятежах»). В «Русск. ист. библиот.», III, арх. комиссией издан летописный отрывок о времени Иоанна Васильевича Грозного под названием «Александро-Невская летопись».
  • А. И. Лебедев напечатал в «Чт. Общ. ист.» (1895, кн. 8), под названием «Моск. Л.», изложение событий в царствование Грозного, следующее за «Ник. Л.».
  • Строгоновская Сибирская Летопись. изд. Спаским (СПб., 1821)
  • Строгоновская и Есиповская Летописи, по двум спискам — Небольсиным («Отеч. зап.», 1849);
  • Ремезовская (лицевая в фотолитографическом снимке) издана археографической комиссией под заглавием «Краткая Сибирская Л.» (СПб., 1880)
  • «Нижегородский летописец», изданный и раньше, лучше всего издан А. С. Гациским (Н. Н., 1880)
  • Двинская Летопись, издана в «Др. росс. вивл.» XVIII, переиздана А. А. Титовым (М., 1889);
  • «Летопись Великоустюжская» (М., 1889) издана А. А. Титовым
  • «Вологодский летописец».в Вологде в 1874 г. издан
  • Литовские Летописи изданы: краткая — Даниловичем, «Letop. Litwy» (В., 1827), перепечатана русскими буквами в «Воспоминаниях» Руссова (1832), и А. Н. Поповым («Учёные записки II отд. Академии наук»); подробная — Нарбутом («Pomn. do dziejow Litew.»).
  • Летопись Самовидца, издана Бодянским (в «Чт. Общей истории», год 2, кн. 1) и в Киеве, в 1878 г., с исследованием;
  • Летопись Велички издана в Киеве (1848-64)
  • Летопись Грабянки — в Киеве, 1854;
  • мелкие Летописи появлялись в разных изданиях (у Кулиша в «Мат. к ист. восс. Руси» и т. д.) и в сборниках В. М. Белозерского
  • «Южно-русские Летописи» (I Киев, 1856);
  • «Сборник Летописей, относящихся к истории южной и западной Руси» (К., 1888, редактировал В. Б. Антонович).
  • См. ещё Миллер, «О первых Л. российских» («Ежем. сочин.», изд. 1755);
  • «Нестор», Шлецера (есть русский перевод Языкова)
  • П. М. Строева предисл. к «Софийск. врем.», «О Визант. источнике Нестора» («Труды Общ. ист.», IV);
  • Оленин, «Краткие рассуждения об издании полного собр. руских дееписателей» («Ж. М. Н. Пр.», т. XIV);
  • С. М. Строев, «О мнимой древней русской Летописи» (СПб., 1835) и «О недостоверности русской истории» (СПб., 1835);
  • М. Т. Каченовский, «О баснословном времени в русск. ист.» («Уч. зап. Моск. унив.», год III, №№ 2 и 3)
  • М. Погодин, «Исслед., лекции и замеч.» (т. I и IV); его же, «О Новг. Л.» (в «Изв. 2-го отд. Акд. Н.», VI);
  • кн. Оболенский, «Предисловие к супрасльской Л. и к Л. Переяславля», а также «Сборник» (№ 9); его же, «О первоначальной русской Л.» (М., 1875);
  • П. Г. Бутков, «Оборона Нест. Л.» (СПб., 1840);
  • А. М. Кубарев, «Нестор» («Русский ист. сборн.», IV); его же, «О патерике» («Чт. в Общ. ист.», год 2, № 9);
  • В. М. Перевощиков, «О русской Л. и летописцах» («Труды Росс. акд.», IV и отдельно СПб., 1836);
  • Н. А. Иванов, «Краткий обз. русск. Врем.» и «Общее понятие о хронографах» («Уч. зап. Каз. унив.», 1843, №№ 2 и 3);
  • И. Д. Беляев, «О Несторовской Л.» («Чт. в Общ. ист.», год 2, № 5);
  • П. С. Казанский, («Врем.», I, III, X, XIII; «От. зап.», 1851, т. LXXIV;
  • ср. замечания Буткова на мнения Казанского в «Совр.», 1856, № 9);
  • M. И. Сухомлинов, «Древн. русск. Л.» («Зап. II отд. Акд. наук», III); его же, «О преданиях в древн. русск. Л.» («Основа», 1861, № 4);
  • Д. В. Поленов, «Библ. обозр. Л.» («Ж. М. Н. Пр.», ч. LXIV); его же, «Обозр. Л. Переясл.» («Зап. II отд. Акд. наук»);
  • И. И. Срезневский, «Чт. о древних русск. Л.» («Зап. Акд. наук», т. II); его же, «Иссл. о Новг. Л.» («Изв. Акд. наук», II);
  • П. А. Лавровский, «О языке север. Л.» (СПб., 1850);
  • Д. И. Прозоровский, «Кто был первым писателем Новг. Л.» («Ж. М. Н. Пр.», ч. XXXV);
  • Костомаров, «Лекции» (СПб., 1861);
  • А. Белевский, «Monumenta» I (предисловие);
  • Бестужев-Рюмин, «О составе русских Л.» («Лет. Зан. Арх. Комм.», IV);
  • Рассудов, («Изв. Моск. унив.», 1868, 9);
  • И. В. Лашнюков, «Очерк русск. историографии» («Киев. унив. изв.», 1869);
  • Léger, «De Nestore» (П., 1868); его же, предисловие к французскому переводу Нестора;
  • И. П. Хрущов, «О древнерусских историч. повестях» (Киев, 1878);
  • А. И. Маркевич, «О Л.» (Од. I, 1883, II, 1885; первоначально в «Изв. Новор. унив.»);
  • Н. И. Яниш, «Новг. Л. и их московские переделки» («Чт. в Общ. ист.», 1874, II);
  • О. П. Сенигов, «О древнейш. лет. своде Вел. Новгорода» (в «Лет. зап. Арх. комиссии», VIII), его же, «О первон. Л. Вел. Новгорода» («Ж. М. Н. Пр.», 1884, № 6 — оба впоследствии соединены в его магистерской диссертации);
  • И. А. Тихомиров, «О лавр. Л.» («Ж. М. Н. Пр.», 1884, № 10); его же, «О псковской Л.» («Ж. М. Н. Пр.», 1889, № 10); его же, «О сборнике, именуемом тверской Л.» («Ж. М. Н. Пр.», 1876, № 12); его же, «Обозр. состава моск. лет. сводов» («Лет. занятия Арх. ком.», X; дополненное и исправленное издание статей из «Ж. М» Н. Пр." 1894-95 гг.);
  • А. Е. Пресняков, «Царств. книга» (СПб., 1893); его же, «О московских летописях» («Журн. М. Н. Пр.», 1895);
  • о ростовских Л. заметка в соч. Д. А. Корсакова «Меря и Рост. княжество» (Казань, 1872);
  • о сибирских Л. в книге Небольсина «Покорение Сибири» и в «Ист. России» Соловьева;
  • есть также несколько заметок в «Лет. зан. Арх. ком.». О литовской Л. — статья Даниловича в издании Стрыйковского (по-русски переведена в «Журн. М. Н. Пр.», т. XXVIII), предисловие Попова, литографированное издание В. Б. Антоновича;
  • Смолка, «Najdawnejsze Pomniki dziejopisarstwa Rusko-Litewskiego» («Pamiętniki Akademii», Краков, 1890);
  • Прохаска, «Letopis Litewski. Rosbor kryt.» (Львов, 1890). О Л. малорусских — В. Б. Антонович, литогр. лекции и предисловие к «Сборнику Л.»;
  • Карпов, «Крит. разбор главных русских ист., до ист. Малороссии относящихся» (М., 1870); его же, «Начало ист. деят. Богдана Хмельницкого» (М., 1873).
  • О хронографах существует классическое сочинение А. Н. Попова, «Обзор хронографов» (М., 1866-69) и его же, «Изборник» (М., 1869).
  • Об отношении Л. к разрядам см. Карпов, «Ист. борьбы Москвы с Литвой» (1866).

При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).

eo:Kronikohu:Krónika

ia:Chronica