Людвиг Фомич Янович

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск
Людвиг Фомич Янович
Янович Людвиг Фомич.jpg
Дата рождения: 5 сентября 1859
Место рождения: Шяуляйский район
Дата смерти: 30 мая 1902
Место смерти: Якутск
Ошибка: В одном из подзапросов не указано правильного знака условия.

Людвиг Фомич Янович (лит. Liudvikas Janavičius 5 сентября 1859 Лапкасяй Шяуляйский район Ковенская губерния30 мая 1902 Якутск) — литовский социал-демократ-революционер, один из руководителей I Пролетариата.

Биография[править]

Родился 5 сентября 1859 года. Происходил из семьи помещика. В 18691876 гг. учился в Шауляйской гимназии, затем до 1880 года Виленской реальной гимназии, после чего уехал в Москву, чтобы там поступить в Петровско-Разумовский земледельческий институт. В Москве Янович принимал участие в студенческой жизни и сблизился с русскими революционерами.

В 1881 году Янович выехал за границу, побывал на интернациональном социалистическом конгрессе в Хуре, затем посетил Париж. Вернувшись на родину, Янович перешел на нелегальное положение, и посвятил все свои силы партии "Пролетариат". Он агитировал и занимался организацией рабочих, писал прокламации, доставлял партии денежные средства и т. д.

30 июля 1884 года в молочной ферме Геннеберга в Варшаве сошлись три члена "Пролетариата" Дембский, Славинский и Янович. Агент тайной полиции, Ламберт, вошел в помещение фермы вместе с помощником пристава Оже, чтобы арестовать Славинского и его товарищей. Когда Ламберт заявил, что они арестованы, Янович вынул револьвер, но агент схватил его за руки. Увидев это, один из товарищей Яновича схватил Ламберта за шею, но должен был отступить, получив удар шашки капитана Оже.

Янович в ссылке. Фото из журнала "Былое", за декабрь 1906 г.

В это время раздался выстрел, и Ламберт упал, чем воспользовались Дембский и Славинский, которые бежали, сбив с ног Оже. Оже кинулся догонять убегавших, но вскоре вернулся. Между тем, Янович боролся с Ламбертом, которого ему удалось ранить в живот. Янович попытался бежать, но попал в руки полицейских, которые прибежали на выстрел. При Яновиче были найдены 700 рублей, револьвер, кинжал, несколько листовок "Пролетариата", записки и корреспонденции. Когда его вели в участок, он крикнул: "да здравствует Пролетариат!"

Условия, в которых обвиняемые в принадлежности к "Пролетариату" находились в павильоне, были таковы, что целый ряд узников впал в психическое расстройство. Тому же подвергся и Янович. Янович был приговорён к 16 годам каторги за подготовку покушения на цензора Янкулио и Секержинского. В конце февраля 1886 года его вместе с Варынским увезли в Трубецкой бастион Петропавловской крепости, откуда они были переведены затем в Шлиссельбург.

В Шлиссельбурге Янович пробыл более 10 лет. Он чувствовал себя там сравнительно лучше других заключенных и сохранял все время редкую бодрость. Янович редактировал один из тюремных рукописных журналов, много занимался статистикой, и когда, на основании манифеста 1896 года он был перевезен в Среднеколымск, то казалось, что мрачное десятилетие заключения в Шлиссельбург не оставило в его психике роковых следов.

Янович примкнул к польской социалистической партии и стал деятельным сотрудником её заграничного органа "Przedвwit". Уже в феврале 1896 года "Przedswit" поместил его первую статью о Шлиссельбурге. За этой статьей последовали другие (воспоминание о Л. Кобылянском и Л. Варынском; о последних минутах приговоренных к смертной казни членов "Пролетариата"; ряд корреспонденций из Якутской области). Вместе с тем, Янович заканчивал обширный статистико-экономический труд, обосновывающий экономические доказательства в пользу необходимости включения в социалистическую программу требования независимости Польши.

Этот труд был направлен, главным образом, против известного памфлета Розы Люксембург об экономическом развитии Царства Польского (В сокращенном виде работа Яновича была напечатана в "Научном Обозрении"). В ссылке Янович пользовался всеобщей любовью, как человек чрезвычайно душевный и отзывчивый на всякие горести и страдания. Янович мечтал об участии в живой политической деятельности на родине или, по крайней мере, о систематической литературной работе за границей.

С 1897 по 1900 гг. Янович заведовал библиотекой ссыльных в Среднеколымске, которую разместил в своей юрте, купленной им у сосланного Богораза. Пользовался псевдонимом - Я. Ильинич. Когда в 1902 году Янович был вызван в Якутск в качестве свидетеля по громкому делу Ергина, товарищи приготовили все, чтобы устроить ему удачный побег. Однако, судьба решила иначе. Оказалось, что десять лет пребывания в Шлиссельбурге не прошли даром: в последнюю минуту у него сдали нервы... 30 мая 1902 Янович застрелился у могилы ссыльного Папия Подбельскога, который был убит 22 марта 1889 г. во время так называемой «Монастыревской трагедии» в Якутске и 19 мая 1902 г. Яновича похоронили на том же Никольском кладбище Якутска.

Янович оставил записку, в которой он писал:

К Якутской городской полиции. В смерти моей прошу никого не винить. причиной моего самоубийства является нервное расстройство и переутомление в результате многолетнего заключения в тюрьме и ссылке (в общей сложности 18 лет) при самых тяжелых условиях. В сущности меня убивает русское правительство. Так пусть же на них падёт вся ответственность за мою смерть, так и за гибель бесконечного ряда моих товарищей.[1]

Воспоминания современников[править]

Литвин по происхождению, Людвиг Фомич Янович был членом польского “Пролетариата” 28 и поступил в крепость в 1886 году. При аресте он оказал вооруженное сопротивление и ранил агента тайной полиции. Этого акта трудно было ожидать от человека с такой застенчивой внешностью и сдержанным характером, какими обладал Людвиг Фомич. Среднего роста, с темными волосами и небольшой бородой, он имел прекрасные карие глаза, которые поражали своим грустным выражением; еще более подчеркивалось оно общим видом его худощавого лица аскетического типа. Не нужно было много времени, чтобы распознать в нем человека не от мира сего. Сын богатых родителей, помещиков Ковенской губернии, он совершенно не знал цены материальным благам. Я думаю, он мог бы по целым дням не есть и не пить и даже не вспомнить об этом, если бы в установленные часы жандармы через дверную форточку не подавали ему пищи. И никогда он пальцем не пошевелил, чтобы сделать что-нибудь для сохранения своего здоровья в крепости.

Все мы широко пользовались возможностью дышать свежим воздухом, когда переменившиеся условия стали дозволять это, а Людвиг все сидел в своей камере за книгой и ограничивался самой кратковременной прогулкой. Все мы с увлечением работали в столярных и токарных мастерских: физический труд давал нам бодрость, и телесную, и духовную. За малым исключением наших стариков, Ашенбреннера и Лопатина, совсем не посещавших столярных и токарных мастерских и все время посвящавших исключительно чтению, все мы находили великое удовлетворение как в обработке земли, так и в создании полезных или красивых предметов, выходивших из наших рук. Но Людвиг если и работал, то лишь в самое первое время, а потом его никогда в них не было видно. Вечное сидение в душной камере не могло не отражаться губительно на его организме. Он был так малокровен и худ, что товарищи говорили, что он страдал пролежнями; но никто не слыхал от него ни слова о его болезненном состоянии, и никогда к врачу он не обращался. Чем же он занимался, сидя вечно за книгами? По своим склонностям он был экономист и отдавался с безудержным рвением статистике. Во все 12 лет своего пребывания в Шлиссельбурге он не пропустил ни одной цифры в тех книгах, которые к нам проникали, и при выходе увез с собой большую кипу переплетенных тетрадей, наполненных выписками, таблицами, диаграммами и самостоятельными статьями по экономическим вопросам и, в частности, по развитию обрабатывающей промышленности России и в особенности Царства Польского. Для меня, не имевшей в голове цифровых данных по статистике России, Людвиг Фомич составил прекрасное руководство из 13 глав, в которых сжато и чрезвычайно выпукло изложил решительно все, что необходимо знать в цифрах каждому социалисту и общественному деятелю о своей родине. Я помню тот подъем настроения, который вызвали эти лекции у меня, когда в моей памяти вместо общих положений встали стройные ряды твердых цифр. По выходе из Шлиссельбурга по моему предложению предполагалось издать эту краткую статистику в виде маленькой книжки; и если бы лица, обещавшие дополнить ее позднейшими данными, сделали это, то книга Яновича была бы первым кратким необходимым для каждого руководством по статистике России. В сфере научного исследования Янович являлся вдумчивым, осторожным и отличался чрезвычайной добросовестностью и беспристрастием; никогда он не бросал на ветер каких-нибудь непродуманных утверждений и критически, но без полемического задора относился к тому, что иногда писали другие товарищи по его излюбленной специальности.

Вечно погруженный в свои занятия или в размышления, Янович мало принимал участия в повседневных интересах и делах нашей тюрьмы: в этом отношении он, можно сказать, проходил тенью и жил исключительно тем, чем был занят его собственный ум. Среди товарищей он тяготел к тем, кто более других отдавался серьезным занятиям. Не говоря о Варынском, который так рано умер (1889 год), ближайшим другом его был Лукашевич. С ним кроме чисто научных и теоретических вопросов его связывала и национальность — Лукашевич был также литвин. Охотно встречался он также с Морозовым, Новорусским и Шебалиным, со мной и с Людмилой Александровной. Но в общем он не раскрывал другим своей души. А на душе у него, верно, всегда была тяжесть.

Случилось однажды, что я и он были на прогулке в двух смежных “клетках” в одиночестве, вероятно, потому, что ни мне, ни ему не хотелось разговаривать; но, {114} желая узнать, кто со мной рядом, я заглянула в соседний загончик и мгновенно отпрянула. Янович шагал по своей маленькой территории с сжатыми бровями и потупленными глазами; выражение тоски на его бледном лице со впалыми щеками было так сильно и вся фигура выражала такое страдание, что сердце у меня сжалось. И не только в этот раз, но всегда меня удручала и беспокоила печать меланхолии, которая лежала на его лице.

Как от человека необыкновенно чистого и правдивого, от него веяло чем-то особенным, я сказала бы, какой-то святостью, отрешенностью от всего мирского и обыденного.

Его сдержанность не допускала тесного сближения, но его уважали все, а мы, которые чаще встречались с ним, нежно любили и навсегда в душе запечатлели его образ.

О конечной судьбе его я упомянула в одной из предыдущих глав, а как я встретила первое известие о ней, будет сказано впоследствии.[2]

Память[править]

Одно из своих стихотворении Вера Фигнер посвятила Яновичу:

  • Прости меня, мой друг, и знай,
  • Что создана я прихотливой,
  • И горячо не принимай
  • Ты каждый мой порыв строптивый.
  • Кротка бываю я порой,
  • Проста, любезна и сердечна...
  • Но берегись, друг милый мой, -
  • Та доброта недолговечна.
  • Пришла другая полоса:
  • На душу словно тень упала -
  • Не светят ласково глаза,
  • Как будто дымка их заткала.
  • Строга, надменна, холодна,
  • Ко всем придирчива, сурова.
  • Чувств неприязненных полна,
  • Разбить, попрать я всех готова!
  • Напрасно ум тогда твердит:
  • "Ведь человек же пред тобою,
  • Наверно сердце в нем болит!.." -
  • Бессильна я пред волей злою.
  • Но миновал ненастный день -
  • Наутро солнце выплывает
  • И гонит сумрачную тень...
  • Мой добрый гений побеждает.
  • И стыдно мне... и жаль людей...
  • Зачем их мучила, терзала?
  • Зачем суровостью своей
  • Страдать душою заставляла?
  • И чувства доброго порыв,
  • Проснувшись раз, всё нарастает,
  • Пока, всю силу истощив,
  • В другую крайность не бросает.
  • Так бесконечной чередой
  • В груди моей два чувства бьются:
  • Капризно-нервною волной
  • Вперед бегут и вспять несутся.[3]

Труды[править]

  • Шлиссельбуржец Л.Ф.Янович. Воспоминания узника Шлиссельбургской крепости. 1907 год. Типография товарищества общественная польза.

Источники[править]

(Галлерея Шлиссельбургскихъ узниковъ Подъ редакціею: Н. Ѳ. Анненскаго, В. Я. Богучарскаго, В. И. Семевскаго и П. Ф. Якубовича Часть I. Съ 29 портретами. С.-Петербургъ. Типографія М. М. Стасюлевича, Вac. остр., 5 лин., 28. 1907.)

Литература[править]

  • Paliński S. Ze wspomnień wygnańca. // Przedświt. NrNr. 4-6. Kraków. 1903. S. 126-228.
  • Столбов А. И. [Цыперович Г. В.] Л. Ф. Янович в ссылке. // Былое. № 12. Петербург. 1906. С. 85-96.
  • Ольминский М. Смерть Л. Ф. Яновича. // Былое. № 12. Петербург. 1906. С. 97-100.
  • Ергина Л. Воспоминания из жизни в ссылке (Памяти Л. Ф. Яновича). // Былое. № 6. Петербург. 1907. С. 41-64.
  • Шлиссельбуржец Л. Ф. Янович. Биография; Из воспоминаний: о юности, о процессе, о Шлиссельбурге; Письма из ссылки; Приговор. С-Петербург. 1907. 116 с.
  • Василевский (Плохоцкий) Л. Людвиг Фомич Янович. // Галерея Шлиссельбургских узников. Ч. I. СПб. 1907. С. 182-184.
  • Strożecki J. Moje spotkanie z L. Janowiczem. // Kuźnia. Nr 14. S. 461-464; Nr 15. S. 494-496. Wilno. 1914.
  • Ергина Л. Год в Средне-Колымске. (Дело А. Ергина). // В якутской неволе. Из истории политической ссылки в Якутской области. Сборник материалов и воспоминаний. Москва. 1927. С. 110-135.
  • Dejcz L. Pionierzy ruchu socjalistycznego w Królestwie Polskim. // Z Pola Walki. nr 9-l0. Moskwa. 1930. S. 63-65, 80, 86.
  • Giza S. Ludwik Janowicz. // Niepodległość. T. XVI. Z. 2 (43). Warszawa. 1937. S. 321-365.
  • Kozłowski J. O tych, co życie sprawie oddali. Warsyawa. 1954. S. 93-100.
  • Масанов И. Ф. Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей, в 4 томах. Т. 4. Москва. 1960. С. 550.
  • Merkys V. Liudvikas Janavičius. Vilnius. 1964.
  • Воспоминания узника Шлиссельбургской крепости. // Вопросы истории. № 8. Москва. 1966.
  • Слепцов Н. Людвиг Фомич Янович. // Якутский университет. Якутск. 14 июня 1973.
  • Янович Людвиг Фомич. // Большая Советская энциклопедия в 30 томах. Т. 30. 3-е изд. Москва. 1978. С. 511.
  • Dubacki L. Janowicz Ludwik. // Polski słownik biograficzny. T X. Wrocław-Warszawa- Kraków. 1962-1964. Reprint. Kraków. 1990. S. 555-557.
  • Слепцов Н. А. Людвиг Фомич Янович в колымской ссылке (по материалам переписки). // Ссыльные поляки в Якутии: итоги, задачи, исследование пребывания. Сборник научных трудов. Якутск. 1999. С. 77-90.
  • Janowicz Ludwik. // Kijas A. Polacy w Rosji od XVII wieku do 1917 roku. Słownik biograficzny. Warszawa. 2000. S. 126-127.

Ссылки[править]

Примечания[править]