Панфиловцы

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск
Памятник Панфиловцам около разъезда Дубосеково

Панфи́ловцы — 28 человек из личного состава 4-й роты 2-го батальона 1075-го стрелкового полка 316-й стрелковой дивизии. В октябре—ноябре 1941 в тяжелых оборонительных боях отразили массированные атаки превосходящих сил противника, рвущегося к Москве по Волоколамскому шоссе. 16 ноября, когда началось новое наступление противника на Москву, бойцы 4-й роты во главе с политруком В. Г. Клочковым-Диевым осуществляя оборону в районе разъезда Дубосеково в 7 километрах к юго-востоку от Волоколамска, по официальной версии, совершили подвиг, в ходе 4-х часового боя уничтожили 18 вражеских танков. Все (позже стали писать «почти все») 28 героев погибли.

Получили название от фамилии командующего дивизией генерал-майора И. В. Панфилова. Иногда имя применяется для обозначения всех бойцов 316-й дивизии.

21 июля 1942 указом Президиума Верховного Совета СССР всем участникам этого боя было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).

17 ноября 1941 вся 316-я дивизия за боевые заслуги была награждена Орденом Красного Знамени, 18 ноября получила наименование 8-й гвардейской дивизии, 23 ноября ей присвоено имя И. В. Панфилова, погибшего 18 ноября.

В 1966 в Москве в честь панфиловцев была названа улица в районе Северное Тушино (улица Героев-панфиловцев), где установлен монумент.

В их честь в 1975 также был сооружен мемориал в Дубосеково.

В деревне Нелидово (1,5 км от разъезда Дубосеково), установлен памятник и открыт Музей героев-панфиловцев. В городе Алма-Ате, в котором была сформирована панфиловская дивизия, есть парк имени 28 гвардейцев-панфиловцев, в котором расположен монумент в их честь.

Официальная версия подвига была изучена Главной военной прокуратурой СССР и признана литературным вымыслом.[1] Поэтому версию подвига, описанную в статьях Кривицкого и ставшей официальной, возможно, следует считать легендой, основанной на реальных событиях, поскольку факт тяжелых оборонительных боев панфиловской дивизии против 2-й и 11-й немецких танковых дивизий на Волоколамском направлении 16 ноября 1941 года несомненен.

Опровергнуто что является литературным вымыслом в передаче Специстория Куманевым Георгием Александровичем, являющимся доктором исторических наук, профессором, руководителем Центра военной истории России ИРИ РАН http://specistoriya.ru/index.php/stenogrammy/voprosy-txt/voprosy-5-txt.html путаница с числом панфиловцев связанна с тем что действительно сначала был полк, однако правый фланг во главе с комиссаром полка Мухамедьяровым и командиром полка – полковником Капровым отступил, на левом осталось 29 человек, один из которых попытался сдаться в плен. После его расстрела осталось 28 человек на левом фланге. Левый фланг отражал атаку 50 танков нацистов и роту пулеметчиков. Атака остановилась на 4,5 часа, было подбито 18 танков. 6 человек остались в живых: Даниил Александрович Кожубергенов – связной политрука Клочкова, Иван Евстафьевич Добробабин, Григорий Мелентьевич Шемякин, Иван Демидович Шадрин, Илларион Романович Васильев. С ними со всеми историк встречался неоднократно. Они проживали в разных местах. Трое проживали в Алма-Ате. Один из них в Цимлянске. Другой – в Кемерово. Основой рассуждений того что все это миф является дело начатое по указанию главного военного прокурора Афанасьева на основании того что 5 из 6 панфиловцев попадали в плен. Бригада следователей выбила признания, что ни какого боя не было, а Кривицкий под угрозой ссылки заявил что статью он выдумал, а не написал по воспоминаниям раненого, героя Советского Союза Ивана Моисеевича Натарова. Опираться на показания командира полка Капрова и комиссара полка Мухамедьярова нельзя так как они отступили и соответственно свидетелями боя быть не могли. Их немедленно отстранили от командования, и им грозил трибунал. Хочется особо отметить в доказательство тому что дело сфальсифицировано, что делу так и не дали ход. Жданов заявил что все сделано топорно и шито белыми нитками и велел задвинуть дело в спецхран.


Возникновение официальной версии[править]

Итория возникновения официальной версии событий изложена в материалах расследования Главной военной прокуратуры.[2] О подвиге героев впервые сообщила газета «Красная звезда» 27 ноября 1941 года в очерке фронтового корреспондента Коротеева. В статье об участниках боя говорилось, что «погибли все до одного, но врага не пропустили».

28 ноября 1941 в «Красной звезде» была напечатана передовая статья под заголовком «Завещание 28 павших героев». В этой статье указывалось, что с танками противника сражались 29 панфиловцев. «Свыше пятидесяти вражеских танков двинулись на рубежи, занимаемые двадцатью девятью советскими гвардейцами из дивизии им. Панфилова… Смалодушничал только один из двадцати девяти… только один поднял руки вверх… несколько гвардейцев одновременно, не сговариваясь, без команды, выстрелили в труса и предателя…» Далее в передовой говорится, что оставшиеся 28 гвардейцев уничтожили 18 танков противника и… «сложили свои головы — все двадцать восемь. Погибли, но не пропустили врага»… Передовая была написана литературным секретарем «Красной звезды» Кривицким. Фамилий сражавшихся и погибших гвардейцев, как в первой, так и во второй статье указано не было.

22 января 1942 в газете «Красная звезда» Кривицкий поместил очерк под заголовком «О 28 павших героях», в котором подробно написал о подвиге 28 панфиловцев. В этом очерке Кривицкий уверенно, как очевидец или человек, слышавший рассказ участников боя, пишет о личных переживаниях и поведении 28 гвардейцев, впервые называя их фамилии: «Пусть армия и страна узнает наконец их гордые имена. В окопе были: Клочков Василий Георгиевич, Добробабин Иван Евстафьевич, Шепетков Иван Алексеевич, Крючков Абрам Иванович, Митин Гавриил Степанович, Касаев Аликбай, Петренко Григорий Алексеевич, Есибулатов Нарсутбай, Калейников Дмитрий Митрофанович, Натаров Иван Моисеевич, Шемякин Григорий Михайлович, Дутов Петр Данилович, Митченко Николай, Шапоков Душанкул, Конкин Григорий Ефимович, Шадрин Иван Демидович, Москаленко Николай, Емцов Петр Кузьмич, Кужебергенов Даниил Александрович, Тимофеев Дмитрий Фомич, Трофимов Николай Игнатьевич, Бондаренко Яков Александрович, Васильев Ларион Романович, Болотов Николай, Безродный Григорий, Сенгирбаев Мустафа, Максимов Николай, Ананьев Николай…»

Все очерки и рассказы, стихи и поэмы о 28 панфиловцах, появившиеся в печати позднее, написаны или Кривицким, или при его участии и в различных вариантах повторяют его очерк «О 28 павших героях».

В апреле 1942, после того, как во всех воинских частях стало известно из газет о подвиге 28 гвардейцев из дивизии Панфилова, по инициативе командования Западного фронта было возбуждено ходатайство перед Наркомом Обороны о присвоении им звания Героев Советского Союза. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 июля 1942 г. всем 28 гвардейцам, перечисленным в очерке Кривицкого, было присвоено посмертно звание Героя Советского Союза.

Критика официальной версии[править]

Официальная версия вызывает сомнения своими многочисленными несоответствиями документам и здравому смыслу.

  • Бой с данными подробностями не упоминается ни в советских, ни в немецких официальных документах. О нем ничего не сообщает ни командир 2-го батальона (в котором состояла героическая 4-я рота) майор Решетников, ни командир 1075-го полка полковник Капров, ни командир 316-й дивизии генерал-майор Панфилов, ни командующий 16-й армией генерал-лейтенант Рокоссовский. Ничего не сообщают о нем и немецкие источники (а ведь потеря в одном бою 18 танков для конца 1941 была для немцев событием экстраординарным)
  • Согласно документам, 16 ноября 1941 1075-й полк был выбит с занимаемых позиций и отступил. За это командир и комиссар полка были временно отстранены от должностей. То есть панфиловцам не удалось остановить немецкое наступление
  • Остается неясным, каким образом панфиловцы смогли уничтожить такое количество танков, располагая лишь несколькими противотанковыми ружьями, гранатами и бутылками с зажигательной смесью — весьма малоэффективным противотанковым оружием.
  • Непонятно, каким образом Коротеев и Кривицкий узнали такое количество подробностей данного боя. Информация о том, что сведения были получены в госпитале от смертельно раненого участника боя, выглядит очень подозрительно.
  • В статье от 27 ноября 1941 герой-политрук назван Диевым, а также сказано, что подвиг совершила 5-я рота, а в статье от 22 января 1942 политрук назван Клочковым, а подвиг приписывается 4-й роте. Возникает вопрос, какая же всё-таки рота, 4-я или 5-я, совершила подвиг, а также настоящее имя политрука (в разных публикациях он называется Диевым, Клочковым, Клочковым-Диевым и Диевым-Клочковым).

Позднее выяснилось, что погибли не все из перечисленных участников боя. В живых остались Добробабин Иван Евстафьевич, Васильев Илларион Романович, Тимофеев Дмитрий Фомич, Шемякин Григорий Мелентьевич, Шадрин Иван Демидович и Кужебергенов Даниил Александрович. Также было установлено, что список награжденных составлен весьма неряшливо — он содержит многочисленные ошибки в именах награжденных. Так, в место фамилии Белашев указан Болотов, вместо имени Митченко Никита указано Николай, у двоих бойцов не указано отчество, и т. п.[3] В мае 1942 Особым отделом Западного фронта был арестован за добровольную сдачу в плен немцам красноармеец 4-й роты 2-го батальона 1075-го стрелкового полка 8-й гвардейской им. Панфилова дивизии Кужебергенов Даниил Александрович, который при первых допросах показал, что он является тем самым Кужебергеновым Даниилом Александровичем, который считается погибшим в числе 28 героев-панфиловцев. В дальнейших показаниях Кужебергенов признался, что он не участвовал в бою под Дубосековом, а показания свои дал на основании газетных сообщений, в которых о нем писали как о герое, участвовавшем в бою с немецкими танками, в числе 28 героев-панфиловцев. На основании показаний Кужебергенова и материалов следствия, командир 1075-го стрелкового полка полковник Капров рапортом донес в наградной отдел ГУК НКО8 об ошибочном включении в число 28 панфиловцев, погибших в бою с немецкими танками, Кужебергенова Даниила и просил взамен его наградить Кужебергенова Аскара, якобы погибшего в этом бою. Поэтому в Указ о награждении и был включен Кужебергенов Аскар. Однако в списках 4-й и 5-й рот Кужебергенова Аскара не значится.[4]

В ноябре 1947 Военной Прокуратурой Харьковского гарнизона был арестован и привлечен к уголовной ответственности за измену Родине Добробабин Иван Евстафьевич. Материалами следствия установлено, что, будучи на фронте, Добробабин добровольно сдался в плен немцам и весной 1942 поступил к ним на службу. Служил начальником полиции временно оккупированного немцами с. Перекоп, Валковского района, Харьковской области. В марте 1943, при освобождении этого района от немцев, Добробабин, как изменник, был арестован советскими органами, но из-под стражи бежал, вновь перешел к немцам и опять устроился на работу в немецкой полиции, продолжая активную предательскую деятельность, аресты советских граждан и непосредственное осуществление принудительной отправки молодежи на каторжные работы в Германию. При аресте у Добробабина была найдена книга о «28 героях-панфиловцах», и оказалось, что он числится одним из главных участников этого героического боя, за что ему и присвоено звание Героя Советского Союза. Допросом Добробабина установлено, что в районе Дубосеково он действительно был легко ранен и пленен немцами, но никаких подвигов не совершал, и все, что написано о нем в книге о героях-панфиловцах, не соответствует действительности.[5] В связи с этим Главная военная прокуратура СССР провела обстоятельное расследование истории боя у разъезда Дубосеково. Результаты были доложены Главным военным прокурором Вооруженных Сил страны генерал-лейтенантом юстиции Н. Афанасьевым Генеральному Прокурору СССР Г. Сафонову 10 мая 1948 года. На основании этого доклада 11 июня была составлена справка за подписью Сафонова, адресованная А. А. Жданову. Материалы расследования были засекречены.

Мнения сторонников иной точки зрения[править]

Впервые публично в достоверности истории о панфиловцах усомнился В.Кардин, опубликовавший в журнале «Новый Мир» (февраль 1966) статью «Легенды и факты». Затем последовал ряд публикаций конца 1980-х. Сильным аргументом стала публикация рассекреченных материалов расследования военной прокуратуры 1948 года.[6]

В частности, в этих материалах содержатся показания бывшего командира 1075-го стрелкового полка Капрова Ильи Васильевича: «…Никакого боя 28 панфиловцев с немецкими танками у разъезда Дубосеково 16 ноября 1941 года не было — это сплошной вымысел. В этот день у разъезда Дубосеково в составе 2-го батальона с немецкими танками дралась 4-я рота, и действительно дралась геройски. Из роты погибло свыше 100 человек, а не 28, как об этом писали в газетах. Никто из корреспондентов ко мне не обращался в этот период; никому никогда не говорил о бое 28 панфиловцев, да и не мог говорить, так как такого боя не было. Никакого политдонесения по этому поводу я не писал. Я не знаю, на основании каких материалов писали в газетах, в частности в „Красной звезде“, о бое 28 гвардейцев из дивизии им. Панфилова. В конце декабря 1941 года, когда дивизия была отведена на формирование, ко мне в полк приехал корреспондент „Красной звезды“ Кривицкий вместе с представителями политотдела дивизии Глушко и Егоровым. Тут я впервые услыхал о 28 гвардейцах-панфиловцах. В разговоре со мной Кривицкий заявил, что нужно, чтобы было 28 гвардейцев-панфиловцев, которые вели бой с немецкими танками. Я ему заявил, что с немецкими танками дрался весь полк и в особенности 4-я рота 2-го батальона, но о бое 28 гвардейцев мне ничего не известно… Фамилии Кривицкому по памяти давал капитан Гундилович, который вел с ним разговоры на эту тему, никаких документов о бое 28 панфиловцев в полку не было и не могло быть. Меня о фамилиях никто не спрашивал. Впоследствии, после длительных уточнений фамилий, только в апреле 1942 года из штаба дивизии прислали уже готовые наградные листы и общий список 28 гвардейцев ко мне в полк для подписи. Я подписал эти листы на присвоение 28 гвардейцам звания Героя Советского Союза. Кто был инициатором составления списка и наградных листов на 28 гвардейцев — я не знаю».

Также приводятся материалы допроса корреспондента Коротеева: «Примерно 23—24 ноября 1941 года я вместе с военным корреспондентом газеты „Комсомольская правда“ Чернышевым был в штабе 16-й армии… При выходе из штаба армии мы встретили комиссара 8-й панфиловской дивизии Егорова, который рассказал о чрезвычайно тяжелой обстановке на фронте и сообщил, что наши люди геройски дерутся на всех участках. В частности, Егоров привел пример геройского боя одной роты с немецкими танками, на рубеж роты наступало 54 танка, и рота их задержала, часть уничтожив. Егоров сам не был участником боя, а рассказывал со слов комиссара полка, который также не участвовал в бою с немецкими танками… Егоров порекомендовал написать в газете о героическом бое роты с танками противника, предварительно познакомившись с политдонесением, поступившим из полка… В политдонесении говорилось о бое пятой роты с танками противника и о том, что рота стояла „насмерть“ — погибла, но не отошла, и только два человека оказались предателями, подняли руки, чтобы сдаться немцам, но они были уничтожены нашими бойцами. В донесении не говорилось о количестве бойцов роты, погибших в этом бою, и не упоминалось их фамилий. Этого мы не установили и из разговоров с командиром полка. Пробраться в полк было невозможно, и Егоров не советовал нам пытаться проникнуть в полк. По приезде в Москву я доложил редактору газеты „Красная звезда“ Ортенбергу обстановку, рассказал о бое роты с танками противника. Ортенберг меня спросил, сколько же людей было в роте. Я ему ответил, что состав роты, видимо, был неполный, примерно человек 30—40; я сказал также, что из этих людей двое оказались предателями… Я не знал, что готовилась передовая на эту тему, но Ортенберг меня еще раз вызывал и спрашивал, сколько людей было в роте. Я ему ответил, что примерно 30 человек. Таким образом, и появилось количество сражавшихся 28 человек, так как из 30 двое оказались предателями. Ортенберг говорил, что о двух предателях писать нельзя, и, видимо, посоветовавшись с кем-то, решил в передовой написать только об одном предателе.»

Допрошенный секретарь газеты Кривицкий показал: «При разговоре в ПУРе с т. Крапивиным он интересовался, откуда я взял слова политрука Клочкова, написанные в моем подвале: «Россия велика, а отступать некуда — позади Москва», — я ему ответил, что это выдумал я сам…

…В части же ощущений и действий 28 героев — это мой литературный домысел. Я ни с кем из раненых или оставшихся в живых гвардейцев не разговаривал. Из местного населения я говорил только с мальчиком лет 14—15, который показал могилу, где похоронен Клочков.

…В 1943 году мне из дивизии, где были и сражались 28 героев-панфиловцев, прислали грамоту о присвоении мне звания гвардейца. В дивизии я был всего три или четыре раза».

Вывод расследования прокуратуры: «Таким образом, материалами расследования установлено, что подвиг 28 гвардейцев-панфиловцев, освещенный в печати, является вымыслом корреспондента Коротеева, редактора «Красной звезды» Ортенберга и в особенности литературного секретаря газеты Кривицкого.»

Документальные свидетельства о бое[править]

Командир 1075-го полка И. Каправ (показания, данные на следствии по делу панфиловцев): "...В роте к 16 ноября 1941 года было 120—140 человек. Мой командный пункт находился за разъездом Дубосеково, 1,5 км от позиции 4-й роты (2-го батальона). Я не помню сейчас, были ли противотанковые ружья в 4-й роте, но повторяю, что во всем 4-м батальоне было только 4 противотанковых ружья... Всего на участке 2-го батальона было 10—12 танков противника. Сколько танков шло (непосредственно) на участок 4-й роты, я не знаю, вернее, не могу определить... Средствами полка и усилиями 2-го батальона эта танковая атака была отбита. В бою полк уничтожил 5—6 немецких танков, и немцы отошли. В 14—15 часов немцы открыли сильный артиллерийский огонь... и вновь пошли в атаку танками... На участках полка наступало свыше 50 танков, причем главный удар был направлен на позиции 2-го батальона, в том числе и участок 4-й роты, и один танк вышел даже в расположение командного пункта полка и зажег сено и будку, так что я случайно смог выбраться из блиндажа: меня спасла насыпь железной дороги, около меня стали собираться люди, уцелевшие после атаки немецких танков. Больше всех пострадала 4-я рота: во главе с командиром роты Гундиловичем уцелели 20—25 человек. Остальные роты пострадали меньше".

По архивным данным МО СССР, 1075-й стрелковый полк 16 ноября 1941 года уничтожил 15 танков и около 800 человек личного состава противника. Потери полка, согласно донесению его командира, составили 400 человек убитыми, 600 человек пропавшими без вести, 100 человек ранеными.[7]

Показания председателя Нелидовского с/совета Смирновой на следствии по делу панфиловцев:

«Бой панфиловской дивизии у нашего села Нелидово и разъезда Дубосеково был 16 ноября 1941 года. Во время этого боя все наши жители, и я тоже в том числе, прятались в убежищах... В район нашего села и разъезда Дубосеково немцы зашли 16 ноября 1941 года и отбиты были частями Советской Армии 20 декабря 1941 года. В это время были большие снежные заносы, которые продолжались до февраля 1942 года, в силу чего трупы убитых на поле боя мы не собирали и похорон не производили.

...В первых числах февраля 1942 года на поле боя мы нашли только три трупа, которые и похоронили в братской могиле на окраине нашего села. А затем уже в марте 1942 года, когда стало таять, воинские части к братской могиле снесли еще три трупа, в том числе и труп политрука Клочкова, которого опознали бойцы. Так что в братской могиле героев-панфиловцев, которая находится на окраине нашего села Нелидово, похоронено 6 бойцов Советской Армии. Больше трупов на территории Нелидовского с/совета не обнаруживали».

Резюме[править]

В ходе боя участвовавшие в бою подразделения были разбиты, их остатки отошли. Часть бойцов погибла, часть попала в плен. Сколько было уничтожено немецких танков, неизвестно (но их число заведомо меньше 18). Все опубликованные подробности боя, основанные на материалах Кривицкого — литературный вымысел.

Реконструкция боя[править]

К концу октября 1941 года первый этап немецкой операции «Тайфун» (наступление на Москву) был завершен. Немецкие войска, разбив части трех советских фронтов под Вязьмой, вышли на ближние подступы к Москве. В то же время, немецкие войска понесли потери и нуждались в некоторой передышке для отдыха частей, приведения их в порядок и пополнения. Ко 2 ноября линия фронта на Волоколамском направлении застабилизировалась, немецкие части временно перешли к обороне. 16 ноября немецкие войска перешли в наступление, планируя разгромить советские части, окружить Москву и победоносно закончить кампанию 1941 года.

316-ая стрелковая дивизия занимала оборону на фронте Дубосеково — 8 км северо-восточнее Волоколамска, то есть порядка 18—20 километров по фронту, что для ослабленного в боях соединения было очень много. На правом фланге соседом была 126-я стрелковая дивизия, на левом — 50-я кавалерийская дивизия кавкорпуса Доватора. 16 ноября дивизия была атакована силами двух танковых дивизий немцев — 2-я танковая дивизия атаковала позиции 316 сд в центре обороны, а 11-я танковая дивизия ударила в районе Дубосеково, по позициям 1075-го стрелкового полка, у стыка с 50-й кавдивизией. Удар по стыкам между соединениями был часто встречающимся элементом тактики немецких войск. Основной удар пришелся на позиции 2-го батальона полка.

1075-й стрелковый полк в предыдущих боях понес значительные потери в личном составе и технике, однако перед новыми боями был существенно пополнен личным составом. Согласно показаниям командира полка, в 4-й роте было 120—140 человек (по штату дивизии 04/600 в роте должно быть 162 человека). Гораздо хуже дело обстояло с материальной частью. По штату, полк должен был иметь батарею из 4 76-мм полковых пушек и противотанковую батарею из 6 45-мм пушек. Реально имелось 2 76-мм полковые пушки обр. 1927 г. и несколько 76-мм горных пушек обр. 1909 г. и 75-мм французских дивизионных пушек Mle.1897. Противотанковые возможности этих орудий были невысоки — полковые пушки пробивали всего 31 мм брони с 500 м, к горным пушкам вообще не полагалось бронебойных снарядов. Древние французские трофейные пушки также имели слабую баллистику, о наличии к ним бронебойных снарядов ничего не известно. В то же время, в артполку дивизии по штату имелись 76-мм пушки УСВ, были пушки и у соседа — 50-й кавдивизии, но об использовании данных средств в бою ничего не известно, и скорее всего маловероятно.

Пехотные противотанковые средства были представлены 11 противотанковыми ружьями ПТРД (из них в 4-м батальоне — 4 ружья), гранатами РПГ-40 и бутылками с зажигательной смесью. Реальные боевые возможности этих средств были невысоки — противотанковые ружья отличались невысокой бронепробиваемостью, особенно при использовании патронов с пулями Б-39, и могли поражать немецкие танки только с близкой дистанции исключительно в борт и корму под углом, близким к 90 градусам, что в ситуации лобовой танковой атаки было маловероятным. Противотанковые гранаты были еще более слабым средством — они пробивали до 15—20 мм брони при условии непосредственного прилегания к броневому листу, посему их рекомендовалось забрасывать на крышу танка, что в бою было очень непростой и крайне опасной задачей. Статистика показывает, что доля танков, уничтоженных противотанковыми гранатами, крайне невелика[8]. Еще менее эффективным оружием были бутылки с зажигательной смесью. К началу войны все советские и немецкие танки в обязательном порядке герметизировались и конструктивно защищались от заливания горящей жидкости. На испытаниях советских и трофейных немецких танков ни одной единицы бронетехники бутылками сжечь не удалось.

Судьба некоторых панфиловцев[править]

Добробабин Иван Евстафьевич. В 1948 году был осужден на 15 лет за сотрудничество с немецко-фашистскими оккупантами, в отношении него указ о награждении был отменен 11.2.1949. В середине 1950-х годов вышел на свободу. В конце 1980-х добивался реабилитации, однако безуспешно — в 1990 году в реабилитации ему было отказано. Некоторые материалы, подтверждающие виновность Добробабина, были опубликованы генерал-лейтенантом юстиции А. Ф. Катусевым (там же приводятся обширные выдержки из материалов расследования прокуратуры 1948 года) [9]. Умер в 1996 году в г. Цимлянск.

Кожабергенов (Кужебергенов) Даниил Александрович. Связной политрука Клочкова. В бою непосредственно не участвовал, так как утром был отправлен с донесением в Дубосеково, где и попал в плен. Вечером 16 ноября бежал из плена в лес. Некоторое время находился на оккупированной территории, после чего был обнаружен конниками Доватора, находящимися в рейде по немецким тылам. После выхода соединения Доватора из рейда, был допрошен особым отделом, признал, что не участвовал в бою, и был отправлен назад в дивизию Доватора. К этому времени уже было составлено представление на присвоение ему звания Героя, но после расследования его имя было заменено на Кожабергенова Аскара. Умер в 1976.

Кожабергенов (Кужебергенов) Аскар (Алиаскар). Прибыл в дивизию Панфилова в январе 1942 (таким образом, никак не мог участвовать в бою у Дубосеково). В том же месяце погиб во время рейда панфиловской дивизии по немецким тылам. Включен в представление на присвоение звания Героя вместо Кожабергенова Даниила Александровича, после того как выяснилось, что последний не принимал участия в бою и остался жив. Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 21 июля 1942 вместе с другими панфиловцами удостоен звания Героя Советского Союза посмертно.

Васильев Илларион Романович. В бою 16 ноября был тяжело ранен и попал в госпиталь (по разным версиям, был либо эвакуирован с поля боя, либо после боя подобран местными жителями и отправлен в госпиталь, либо полз трое суток и был подобран конниками Доватора). После выздоровления был направлен в действующую армию, в тыловое подразделение. В 1943 году был демобилизован из армии по состоянию здоровья. После публикации Указа о присвоении ему звания Героя (посмертно) заявил о своем участии в бою. После соответствующей проверки, без особой огласки получил звезду Героя. Умер в 1969 году в Кемерово.

Натаров Иван Моисеевич. Согласно статьям Кривицкого, он участвовал в бою у Дубосеково, был тяжело ранен, доставлен в госпиталь, и, умирая, рассказал Кривицкому о подвиге панфиловцев. Согласно политдонесению военкома 1075-го стрелкового полка Мухамедьярова, хранящемуся в фондах ЦАМО, погиб за два дня до боя — 14 ноября. Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 21 июля 1942 вместе с другими панфиловцами удостоен звания Героя Советского Союза посмертно.

Тимофеев Дмитрий Фомич. В ходе боя был ранен и попал в плен. В плену ему удалось выжить, после окончания войны вернулся на родину. Претендовал на получение звезды Героя, после соответствующей проверки, получил ее без большой огласки незадолго до смерти в 1950 году.

Шемякин Григорий Мелентьевич. В ходе боя был ранен и оказался в госпитале (имеется информация, что его подобрали бойцы дивизии Доватора). После публикации Указа о присвоении ему звания Героя (посмертно) заявил о своем участии в бою. После соответствующей проверки, без особой огласки получил звезду Героя. Умер в 1973 году в Алма-Ате.

Шадрин Иван Демидович. После боя 16 ноября попал в плен, по собственному заявлению, в бессознательном состоянии. До 1945 года находился в концлагере, после освобожднения еще 2 года провел в советском фильтрационном лагере для бывших военнопленных. В 1947 году вернулся домой в Алтайский край, где его никто не ждал — он считался погибшим, а жена жила в его доме с новым мужем. Два года перебивался случайными заработками, пока в 1949 году узнавший его историю секретарь райкома не написал о нем Председателю Президиума Верховного Совета СССР. После соответствующей проверки, без особой огласки получил звезду Героя. Умер в 1985 году.

Примечания[править]

  1. Справка-доклад «0 28 панфиловцах». Государственный архив РФ. Ф.Р — 8131 сч. Оп. 37. Д. 4041. Лл. 310—320. Опубликовано в журнале «Новый Мир», 1997, № 6, с.148
  2. Справка-доклад «0 28 панфиловцах». Государственный архив РФ. Ф.Р — 8131 сч. Оп. 37. Д. 4041. Лл. 310—320. Опубликовано в журнале «Новый Мир», 1997, №6 с.148
  3. Ю.Прохоров Три списка 28 гвардейцев-панфиловцев http://hronograf.org.ru/08/spisok.htm
  4. Справка-доклад «0 28 панфиловцах». Государственный архив РФ. Ф.Р — 8131 сч. Оп. 37. Д. 4041. Лл. 310—320. Опубликовано в журнале «Новый Мир», 1997, №6 с.148
  5. Справка-доклад «0 28 панфиловцах». Государственный архив РФ. Ф.Р — 8131 сч. Оп. 37. Д. 4041. Лл. 310—320. Опубликовано в журнале «Новый Мир», 1997, №6 с.148
  6. Справка-доклад «0 28 панфиловцах». Государственный архив РФ. Ф.Р — 8131 сч. Оп. 37. Д. 4041. Лл. 310—320. Опубликовано в журнале «Новый Мир», 1997, №6 с.148
  7. В.Кардин. Легенды и факты. Годы спустя. «Вопросы литературы», №6, 2006
  8. А.Широкорад «Бог войны Третьего рейха», с.38-39
  9. Военно-исторический журнал, 1990 № 8,9, очерк «Чужая слава»

Ссылки[править]