Солдат и смерть

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Прошло срочное время, отслужил солдат службу королю и стал проситься на родину с родными повидаться. Сначала было король не пускал его, но пото́м согласился, наделил его златом-серебром и отпустили его на все четыре стороны.

Вот получил солдат отставку и пошёл с товарищами прощаться, а товарищи и говорят ему:

— Неужели на простинах не поднесёшь, а прежде ведь мы хорошо жили?

Вот солдат и начал подносить своим товарищам; подносил-подносил — глядь, а денег то осталось у него только пять пятаков.

Вот идёт наш солдат. Близко ли, далеко ли, видит: стои́т в сторонке кабачок; зашёл солдат в кабачок, на копейку выпил, на грош закусил и пошёл далее. Прошёл немного, встретилась ему старуха и стала милостыню просить; солдат и подал ей пятак. Прошёл опять немного, смотрит, а та же старуха опять идёт навстречу и просит милостыню; солдат подал другой пятак, а сам дивуется: как это старуха опять очутилась впереди? Смотрит, а старуха опять впереди и просит милостыню; солдат и третий пятак подал.

Прошёл опять с версту. Смотрит, а старуха опять впереди и просит милостыню. Разозлился солдат, не стерпело ретивое, выдёрнул тесак да и хотел было раскроить ей голову, и только лишь замахнулся, старуха бросила к его ногам котомку я скрылась. Взял солдат котомку, посмотрел-посмотрел да и говорит:

— Куда мне с этой дрянью? У меня и своей довольно!

И хотел было уж бросить — вдруг, откуда ни возьмись, явились перед ним, как из земли, два мо́лодца и говорят ему:

— Что вам угодно?

Солдат удивился и ничего не мог им сказать, а пото́м закричал:

— Что вам от меня надобно?

Один из них подошёл поближе к служивому и говорит:

— Мы служители твои покорные, но слушаемся не тебя, а вот этой волшебной сумочки, и если тебе что нужно, приказывай.

Солдат думал, что всё это ему грезится, протер глаза́, решился попробовать да и говорит:

— Если ты говоришь правду, то я приказываю тебе, чтобы сейчас же была койка, стол, закуска и трубка с табаком!

Не успел солдат ещё и кончить, а уж всё и явилось, как будто с неба упало. Выпил солдат, закусил, повалился на койку и закурил трубку.

Полежал он так довольно времени, пото́м махнул котомочкой и, когда явился мо́лодец (служитель котомочки), солдат и говорит ему:

— А долго ли я буду здесь лежать на этой койке и курить табак?

— Сколько угодно, — сказал мо́лодец.

— Ну так убери всё, — сказал солдат и пошёл дальше.

Вот шёл он после этого, близко ли, далеко ли, и пришёл к вечеру в одну усадьбу, и тут славный барский дом. А барин в этом доме не жил, а жил в другом — в хорошем то доме черти водились. Вот и стал солдат у мужиков спрашивать:

— Где барин живёт?

А мужики и говорят:

— Да что тебе в нашем барине?

— Да ночевать бы надо попроситься!

— Ну, — говорят мужики, — только поди, так он уж отправит тебя чертям на обед!

— Ничего, — говорит солдат, — и с чертями разделаться можно. А скажите, где барин то живёт?

Мужики показали ему барский дом, и солдат пошёл к нему и стал у него ночевать проситься. Барин и говорит:

— Пустить то я, пожалуй, и пущу, да только у меня там не тихо!

— Ничего, — говорит солдат.

Вот барин и повёл солдата в хороший дом, а как привёл, солдат махнул своей волшебной сумочкой и, когда явился мо́лодец, велел приготовить стол на двух человек. Не успел барин повернуться, а уж и явилось всё. Барин, хоть и богат был, а такой закуски никогда ещё у него не бывало! Стали они закусывать, а барин и украл золотую ложку. Кончили закуску, солдат махнул опять котомочкой и велел убрать всё, а мо́лодец говорит:

— Я не могу убрать — не всё на столе.

Солдат посмотрел да и говорит:

— Ты, барин, для чего ложку взял?

— Я не брал, — говорит барин.

Солдат обыскал барина, отдал ложку лакею, а сам и начал благодарить барина за ночлег, да так его изрядно помял, что барин со злости запер на замо́к все двери.

Солдат запер все окна и двери из других покоев, закрестил их и стал чертей дожидаться.

Около полуночи слышит, что кто-то у дверей пищит. Подождал ещё солдат немного, и вдруг набралось столько нечистой силы и подняли такой крик, что хоть уши затыкай!

Один кричит:

— Напирай, напирай!

А другой кричит:

— Да куда напирать, коли крестов наставлено!.. Солдат слушал, слушал, а у самого волосы дыбом встают, даром что не трусливого десятка был. Наконец и закричал:

— Да что вам тут от меня надо, босоногие?

— Пусти! — кричат ему из-за двери черти.

— Да на что я вас пущу сюда?

— Да так, пусти!

Солдат посмотрел кругом и увидел в углу мешок с гирями, взял мешок, вытряхнул гири да и говорит:

— А что, много ли вас, босоногих, войдёт ко мне в мешок?

— все войдём, — говорят ему из-за двери черти.

Солдат наделал на мешке крестов углем, притворил немного двери да и говорит:

— Ну-ка, я посмотрю, правду ли вы говорили, что все войдёте?

Черти все до одного залезли в мешок, солдат завязал его, перекрестил, взял двадцатифунтовую гирю да и давай по мешку бить. Бьёт, бьёт да и пощупает: мягко ли? Вот видит солдат, что наконец мягко стало, отворил окно, развязал мешок да и вытряхнул чертей вон. Смотрит, а черти все изуродованы, и никто с места не двигается.

Вот солдат как крикнет:

— А вы что тут, босоногие, разлеглись? Другой бани, что ли, дожидаётесь, а?

Черти все кое-как разбежались, а солдат и кричит им вдогонку:

— Ещё придёте сюда, так я вам не то ещё задам!

Наутро пришли мужики и отворили двери, а солдат пришёл к барину и говорит:

— Ну, барин, переходи теперь в тот дом и не бойся уж ничего, а мне за труды надо на дорогу дать!

Барин дал ему сколько то денег, и солдат пошёл себе дальше.

Вот шёл и шёл он так долгонько, и до дому уже́ недалеко осталось, всего три дня ходьбы! Вдруг повстречалась с ним старуха, такая худая да страшная, несёт полную котомочку ножей, да пил, да разных топориков, а косой подпирается. Загородила она ему дорогу, а солдат не стерпел этого, выдернул тесак да и закричал:

— Что тебе надобно от меня, старая? Хочешь, тебе голову раскрою?

Смерть (это была она) и говорит:

— Я послана Господом взять у тебя душу!

Вздрогнуло солдатское сердце, упал он на колени да и говорит:

— Смилуйся, матушка смерть, дай мне сроку только три года; прослужил я королю свою долгую солдатскую службу и теперь иду с родными повидаться.

— Нет, — говорит смерть, — не видаться тебе с родными и не дам я тебе сроку три года.

— Дай хоть на три месяца.

— Не дам и на три недели.

— Дай хоть на три дня.

— Не дам тебе и на три минуты, — сказала смерть, махнула косой и уморила солдата.

Вот очутился солдат на том свете да и пошёл было в рай, да его туда не пустили: недостоин, значит, был. Пошёл солдат из раю да и попал в ад, а тут прибежали к нему черти да и хотели было в огонь тащить, а солдат и говорит:

— Вам что надо от меня? Ах вы, босоногие, или позабыли уж барскую баню, а?

Черти все побежали от него, а сатана и кричит:

— Вы куда, детки, побежали то?

— Ой, батька, — говорят ему чертенята, — ведь солдат то тот здесь!

Как услыхал это сатана, да и сам побежал в огонь. Вот солдат походил, походил по аду — скучно ему стало; пошёл в рай да и говорит Господу:

— Господи, куда ты меня пошлёшь теперь? Раю я не заслужил, а в аду все черти от меня убежали; ходил я, ходил по аду, скучно стало, да и пошёл к тебе, дай мне службу какую-либо!

Господь и говорит:

— Поди, служба, выпроси у Михаила-архангела ружьё и стой на часах у райских дверей!

Пошёл солдат к Михаилу-архангелу, выпросил у него ружьё да и стал на часы к райским дверям. Вот стоял он так, долго ли, коротко ли, и видит, что идёт смерть, и прямо в рай. Солдат загородил ей дорогу да и говорит:

— А тебе что надобно, старая? Пошла прочь! Господь без моего доклада никого не примет!

Смерть и говорит:

— Я пришла к Господу спросить, каких на этот год велит людей морить.

Солдат и говорит:

— Давно бы так, а то лезешь не спросясь, а разве не знаешь, что и я что-либо да значу здесь; на-ка ружьё то подержи, а я схожу спрошу.

Пришёл служивый в рай, а Господь и говорит:

— Зачем ты, служба, пришёл?

— Пришла смерть, Господи, и спрашивает: каких ты на следующий год велишь людей морить?

Господь и говорит:

— Пусть морит самых старых!

Пошёл солдат назад да и думает «Самых старых велит Господь людей морить; а что, если у меня отец ещё жив, ведь она его уморит, как и меня. Так ведь, пожалуй, я и не повидаюсь больше. Нет, старая, ты не дала мне вольготушки на три года, так поди-ка погрызи дубы!»

Пришёл да и говорит смерти:

— Смерть, Господь велел тебе на этот раз не людей морить, а дубы грызть, такие дубы, которых старее нет!

Пошла смерть старые дубы грызть, а солдат взял у неё ружьё и стал опять у райских дверей ходить. Прошёл на белом свете год, смерть опять пришла спросить, каких на этот год велит ей Господь людей морить.

Солдат отдал ей ружьё, а сам и пошёл к Господу спросить, каких на этот год велит смерти людей морить. Господь велел морить самых матёрых, а солдат опять и думает:

«А ведь у меня там есть ещё братья да сёстры и знакомых много, а смерть как уморит, так мне с ними и не повидаться больше! Нет, пусть же и другой год погрызёт дубов, а там, быть может, нашего брата-солдата и миловать станет!»

Пришёл да и послал смерть грызть самые ядрёные, матёрые дубы.

Прошёл и другой год, пришла смерть на третий раз. Господь велел ей морить самых молодых, а солдат послал её молодые дубы грызть.

Вот, так пришла смерть на четвёртый раз, солдат и говорит: — Ну тебя, старую, поди, коли нужно, сама, а я не пойду: надоела!

Пошла смерть к Господу, а Господь и говорит ей:

— Что ты, смерть, худая такая стала?

— Да как худой-то не быть, целых три года дубы грызла, все зубы повыломала! А не знаю, за что ты, Господи, на меня так прогневался?

— Что ты, что ты, смерть, — говорит ей Господь, — с чего ты взяла это, что я посылал тебя дубы грызть?

— Да так мне солдат сказал, — говорит смерть.

— Солдат? Да как он смел это сделать?! Ангелы, подите-ка, приведите ко мне солдата!

Пошли ангелы и привёли солдата, а Господь и говорит:

— С чего ты взял, солдат, что я велел смерти дубы грызть?

— Да мало ей, старой, этого! Я просил у ней вольготушки только на три года, а она не дала мне и три часа. Вот за это-то я и велел ей три года дубы грызть.

— Ну, так поди-ка теперь, — говорит Господь, — да откармливай-ка её три года! Ангелы! Выведите его на белый свет!

Вывели ангелы солдата на белый свет, и очутился солдат на том самом месте, где уморила его смерть. Видит солдат какой-то мешок, взял он мешок да и говорит:

— Смерть! Садись в мешок!

Се́ла смерть в мешок, а солдат взял ещё палок да каменья положил туда, да как пошагал по-солдатски, а у смерти только косточки хрустят!

Смерть и говорит:

— Да что ты, служивый, потише!

— Вот ещё, потише, ещё чего скажешь, а по-моему так: сиди, коли посажена!

Вот шёл он так два дня, а на третий пришёл к свату-целовальнику да и говорит:

— Что, брат, дай выпить; все деньги прожил, а я тебе на днях занесу, вот тебе мой мешок, пусть у тебя полежит.

Целовальник взял у него мешок да и бросил под стойку. Пришёл солдат домой; а отец ещё жив. Обрадовался, а ещё больше обрадовались родные. Вот жил так солдат и здорово и весело целый год.

Пришёл солдат в тот кабак и стал спрашивать свой мешок, а целовальник едва и отыскал его. Вот солдат развязал мешок да и говорит:

— Смерть, жива ли ты?

— Ой, — говорит смерть, — едва не задохлась!

— Ну ладно, — говорит солдат.

Открыл табакерку с табаком, понюхал да и чихнул. Смерть и говорит:

— Служивый, дай-ка мне!

Она всё просила, что увидит у солдата.

Солдат и говорит:

— Да что, смерть, ведь тебе мало одной щепотки, а поди сядь в табакерку да и нюхай сколько захочешь.

Только что смерть залезла в табакерку, солдат захлопнул да и носил её целый год. Пото́м он опять отворил табакерку да и говорит:

— Что, смерть, нанюхалась?

— Ой, — говорит смерть, — тяжёло!

— Ну, — говорит солдат, — пойдём, я теперь покормлю тебя!

Пришёл он домой да и посадил её за стол, а смерть ела да ела за семерых. Рассердился солдат и говорит:

— Ишь, прорва, за семерых съела! Эдак тебя не наполнишь, куда я денусь с тобой, проклятая?

Посадил её в мешок да и понёс на кладбище; вырыл в сторонке яму да и закопал её туда. Вот прошло три года, Господь вспомнил про смерть и послал ангелов её отыскивать. Ходили, ходили ангелы по миру, отыскали солдата да и говорят ему:

— Куда ты, служивый, смерть то девал?

— Куда девал? А в могилу зарыл!

— Да ведь Господь её к себе требует, — говорят ангелы.

Пришёл солдат на кладбище, разрыл яму, а смерть там уж чуть-чуть дышит. Взяли ангелы смерть и принесли её к Господу, а он и говорит:

— Что ты, смерть, такая худая?

Смерть и рассказала Господу всё, а он и говорит:

— Видно, тебе, смерть, от солдата не хлебы, подика кормись сама!

Пошла опять смерть по миру, да только того солдата больше не посмела морить.