Текст:Константин Крылов:Ополчение
После публикации мемуара про мой Крымнаш
меня стали спрашивать (с ехидцей), не полюбил ли я заранее ополченцев.
Охотно отвечаю. Да, к русскому ополчению я всегда относился самым положительным образом. Задолго до всех событий
.
Конечно, такие утверждения надо доказывать. Но в данном случае это несложно. Вот фрагмент моего текста от 10 сентября 2012 года:
Что у меня ассоциируется с русской культурой
Мне в формшпринге задали вопрос:
А вот назовите мне 5‒10 имен, названий, понятий или явлений, которые у вас лично ассоциируются со словосочетанием
.
русская культура
Вроде бы простенький вопрос, но подвесил он меня надолго.
В конце концов я составил списочек с объяснениями. Я постарался убрать из него почти все имена
, особенно известные и очевидные — оставил только два. И ограничился двенадцатью названиями и понятиями, причём старался выбрать и значимое, и интересное (точнее — самое интересное из значимого
). Поэтому условный Пушкин
сюда не вошёл — не потому, что как-то его специально презираю, а потому, что от зубов отскакивает.
Да, и ещё раз подчёркиваю — я говорю именно от себя. Что у МЕНЯ ЛИЧНО ассоциируется с русской культурой
и с русским
вообще.
[...]
11. ОПОЛЧЕНИЕ[править | править код]
Русские вообще неплохо воюют, а Россия долгое время росла именно как военная держава
. Однако у русских практически отсутствует культ регулярной армии прусского образца с рекрутчиной и палочной дисциплиной, несмотря на то, что именно такая армия у нас долгое время и была. Профессиональный военный, офицер
или генерал
— тоже совсем не культовые фигуры. Имена Суворов и Кутузов мы знаем, но большинство не помнят толком, кого же побеждал Суворов, а известность Кутузова связана с великой народной войной.
С другой стороны, образы одинокого джигита
, разбойника
и т. п. тоже никогда не героизировались. Русские разбойников вообще-то не любят, а слово шайка
является бранным. Более-менее поддаются героизации только разбойники, действующие в составе, как мы сейчас бы сказали, крупных вооружённых формирований, претендующих на что-то большее, чем просто грабёж. Разин вошёл в фольклор не потому, что был удачливым бандитом, а как глава казачества и предводитель восстания, обещавший крестьянам волю и претендовавший на власть. Большое дело
— это русские понимают и уважают.
Типичный русский герой — это ополченец. То есть вольный человек, не рекрут, не профессиональный военный, который идёт воевать в охоту
, по доброй воле, за какие-то понятные ценности (чаще всего — за дом, семью и землю). Но при этом обязательно вступает в большое дело
, в войско
— а не в какую-то шайку
.
Ещё раз подчеркну — речь идёт именно о культурном стереотипе. Последнее ополчение, которое сыграло по-настоящему большую роль в русской истории — это Второе земское ополчение, созванное Кузьмой Мининым и Дмитрием Пожарским. Правда, его роль была действительно огромной — потому что его победа положила конец Смуте и с неё началось царствование Романовых. Но заметим: вне зависимости от историчности этих событий образ Ополчения оказался настолько цепляющим
, что впоследствии был успешно использован в политических целях аж в конце XIX века (я имею в виду черносотенцев
, которые сознательно присвоили себе образ низовых сотен
Кузьмы Минина).
Тема ополчения была поднята и в самой успешной русской войне — Отечественной 1812 года. Несмотря на то, что компанию вели регулярные войска, было созвано ополчение (около 300.000 человек), значение которого было не только военным, но и пропагандистским: собственно, его созыв и сделал войну действительно народной. Впоследствии ополченческие
образы с разной долей успеха эксплуатировали в разных ситуациях вплоть до Великой Отечественной — что привело к трагедии под Москвой, когда истощённые, плохо обученные и недовооружённые дивизии народного ополчения ложились в землю одна за другой. Что, по идее, должно было бы привести к полной дискредитации самой идеи — однако этого не произошло. Образ вольного ополчения
продолжает существовать в русском сознании и оказывает своё влияние.
Из чего следует довольно многое — в частности, то, что русскую армию нужно будет строить, как минимум, с учётом этого образа. Например, понятно, что создание резервистских корпусов и прочая швейцария
будет воспринята, как минимум, с пониманием.
Повторяю: это 2012 год. А думал я так, разумеется, и раньше.
Ну а теперь сами подумайте — что я должен думать и чувствовать, когда я увидел РУССКОЕ ОПОЛЧЕНИЕ?
Константин Крылов