Текст:Михаил Харитонов:Трактат о том, кто сверху
Трактат о том, кто сверху
- Автор:
- Михаил Харитонов
- Дата публикации:
- 21 декабря 2007
- Предмет:
- Управление
Ссылки на статью в «Традиции»:
Девочку нужно было увольнять.
Собственно говоря, её и на работу брать не нужно было, но тут уж не я решал. Впрочем, потом мне сказали, что решал-то, оказывается, все-таки я и нарешал хреново. Потому что девочка была вовсе даже не маленькой радостью владельца нашего изданьица (как почему-то все решили
), а просто девочкой, которую кто-то когда-то зачем-то сюда взял. Может быть, даже имея виды — а, впрочем, и Бог с ними. Писать она не умела, учиться не хотела, ходить на работу не считала полезным для себя занятием, и это в ту пору, когда мы гробились как чернышевские, в пожарном порядке осваиваясь и давая продукт. Кроме того, девочке сдуру выписали какие-то совершенно неприличные деньги, этого только ещё не хватало
.
Так или иначе, процедуру предстояло провести мне, как завотдела.
Был я тогда пузатым дядькой ощутимо за тридцать
и считал себя довольно-таки тертым хреном. Не то чтоб чем гордясь — гордиться стоит результатами, а по итогам всех прошлых приключений у меня не завелось ни поместий на Канарах, ни яхт на Сейшелах, ни валютных счетов на Каймановых, едрить их в евро, островах. Из накопленного опыта конвертабельно оказалось тоже всего-то ничего — так, некоторое количество воспоминаний и умение строить из слов предложения. Каковое умение я прекрасно наработал и без того. Но, так или иначе, что-то внутри осело, записалось на корочку: кой-какая второсвежая кисловатая бывалость
, какая, наверное, есть у всех мужчин моего возраста после девяностых.
Я работал в институте, в банке, в семейной фирме, а также трепыхался вольной птицею — то бишь фрилансерствовал во времена, к фрилансу не приспособленные. Мне случалось вести сугубо частные делишки-бизнесочки, и тем же я занимался совместно с большими угрюмыми коллективами. Мне пришлось побывать на разных позициях: руководить — в смысле, организовывать дело
, консультировать, а также работать на свой страх и риск и на дядю (более всего — на дядю). Я хороводился с людьми, от одного вида которых и падальщик блеванул бы, и стервятничал с мохеровыми лапсиками, жадничавшими извести на меня лишний рубль или доллар. Я выбивал обещанное и бегал от исполнения собственных обязательств: и то и другое иногда приходилось проделывать с риском для себя и окружающих. Приходилось также применять силовую дипломатию, самому тоже оказываться её объектом: один раз меня чуть не гробанули, и пару раз я всерьез подумывал насчет того же самого относительно других людей — слава Богу, не случилось.
Но вот чего мне до сих пор не приходилось делать, так это увольнять кого-либо с работы. По бумажке, типа, увольнять, а не так чтобы. Меня это немножко смущало.
Девочка явилась где-то через неделю после того, как уже всем стало окончательно ясно, что случай безнадежный. Разговор, таким образом, свелся к банальному моему: Ну чего? пиши
— и минут через пять косо-криво написанной бумажке по собственному
.
Ну вот, — уныло подумал я в тот момент, — я теперь настоящий начальник. Даже уволил
.
Мне стало тоскливо. Не из-за сделанного — ни малейших угрызений совести по поводу произведенной санации я не испытывал, а именно из-за этого самого я теперь начальник
.
Потому что при всем своем опыте планирования и руководства начальником в полном и окончательном смысле этого слова я никогда не был и становиться им в то время не собирался.
* * *[править | править код]
Российское начальство ненавидеть бессмысленно, выносить невозможно, терпеть необходимо. В этих трех соснах и блуждает наш несчастный народ, ища выход. И с завистью поглядывая на заграничные солнечные сосновые рощи, где местные веселые народы тоже не любят своих начальников, но это у них получается как-то веселее, что ли. Говорят, все дело в климате, климат у нас плох.
Посмотрим же, что за сырость такая.
Для начала разберемся, что такое начальник вообще и как он относится к подчиненным. О функциях начальства писаны огромные тома, о методах работы с персоналом
(словцо, кстати, хорошее — вроде производное от персоны
, что уважительно звучит, а на самом-то деле обозначает быдло, которым помыкают) пропеты песни гомеровы, но мы будем говорить о самом-самом простом, базовом. О чем очень-очень редко вспоминают и о чём в книжках не пишут. Точнее, пишут не всё. Не до конца, так сказать. А там, в конце, как раз и прячется любопытное.
Итак. Существует коллектив, и у него есть начальник. Оставим пока в стороне тему формального и неформального лидерства
и прочую шнягу. Примем для простоты, что начальник какой-то есть. Дальше вопрос: считает ли он себя частью данного коллектива, и если да, то как он к этому факту относится? И, кстати, в чем это самое отношение проявляется?
Дальше просто. Он может относиться к этому факту положительно, нейтрально или отрицательно.
Начнем с первого случая, о котором больше всего и пишут. Допустим, начальник искренне радуется тому, что ему довелось работать с такими замечательными людьми. Конечно, он может на них сердиться за какие-то конкретные косяки. Он может даже кого-нибудь прогнать, буде этот кто-то вконец достанет своей пакостностью и ленью. Но в целом он доволен: коллектив-то у него хороший, люди как на подбор
.
Конечно, тут есть нюансы. Можно любить подчиненных по-человечески, а можно — тем же способом, каким любят собаку, автомобиль или деньги. Эти ребята зарабатывают для меня три штуки баксов в день
— такое понимание тоже, конечно, позитивное, но все-таки это как-то не очень хорошо. Во всяком случае, начальник, который искренне рад общению с подчиненными и просто ведет их вперед, называется лидер
, а который попросту их эксплуатирует, называется каким-нибудь нехорошим словом. Но все-таки и то и другое — в плюсе.
Как ведет себя такой начальник? Не факт, что он будет добреньким. Лидер умеет выжимать свою команду, как лимон, а свои симпатии к ней использует для повышения результативности. Но, тем не менее, люди, попавшие в такой коллектив, чувствуют — кожей, что ли, — что к ним относятся хорошо.
Довольно часто такие начальники применяют мягкий
, он же мотивирующий
стиль управления. Они не ругают за ошибки, а хвалят за правильные действия, сотрудникам они не приказывают, а подают идеи, не требуют от подчиненных сверхурочной неоплачиваемой работы, а увлекают примером. Впрочем, слово подчиненные
они, как правило, тоже не любят, а пользуют слово сотрудники
или что-то подобное. И это отнюдь не эвфемизм.
Продолжаем рассуждение. Есть люди, которым другие безразличны. Такие начальники считаются сухарями и формалистами
— если, конечно, им вообще все пофиг, кроме зарплаты. Но довольно часто им не безразлично дело, которым они занимаются. Они им готовы заниматься хоть с кем
, лишь бы персонал подобрался дельный. Если дельный не подбирается, они пользуются тем, который есть, школя подчиненных по принципу не умеешь — научим, не хочешь — заставим
. Таких начальников часто ненавидят, но всегда уважают. Потому что работать они и в самом деле умеют, и научить могут, и заставить — тоже.
На этом описание отношений начальника с подчиненными обычно и прекращается. Но есть ведь и третий случай, о котором умные книжки говорят глухо.
Я имею в виду ситуацию, когда начальник относится к подчиненным с отвращением. Не любит людей, над которыми его поставили, и даже не равнодушен к ним, а презирает и ненавидит
.
Дабы было понятно, о чем идет речь, приведем три примера: школа, учреждение, тюрьма. Возьмем самые что ни на есть идеализированные образы этих заведений, чтобы не отвлекаться. Идеальная школа, идеальная казарма, идеальная тюрьма.
Вот школьная футбольная команда. У неё есть капитан — вихрастый веснушчатый пацан, лихо лупящий мечом по воротам и к тому же не лишенный кой-каких руководящих качеств. Он набрал в команду самых лучших, выиграл школьный чемпионат и теперь нацеливается на районный. Он учил играть в футбол половину школы и каждому преподал что-то полезное. Он знает всех, и все знают его. И хоть он троечник, в школе его боготворят. Даже несмотря на то, что он при всех наварил в бубен тому идиоту, что пропустил гол на второй минуте. Потому что он свой в доску и самый лучший, вот.
Теперь учреждение. Нет, не какая-нибудь там кафкианская канцелярия, где господин старший столоначальник властвует над младшим столоначальником, который для него не господин, зато для помощника этого самого младшего столоначальника он царь и бог. Просто учреждение. Функционер Х заведует отделом снабжения отдела Y чернильницами установленного образца. У него под началом десять штатных единиц. Функционеру Х эти штатные единицы глубоко, абсолютно безразличны — он даже не помнит, кого как зовут, и каждый раз сверяется по бумажке. Он раздает задания и контролирует их исполнение. Чернильницы в отдел Y прибыли по расписанию? Взысканий не будет. Не прибыли? Найти виновных, наложить взыскания. Опять не прибыли? Кого-то следует уволить. Ничего личного
, нафиг персонал.
И третья ситуация. Тюрьма. В железных клетках сидят люди. Мимо них прогуливается охранник. Он ненавидит свою работу, он ненавидит тюрьму, и особенно он ненавидит заключенных. Во-первых, просто скучно. Во-вторых, надо на ком-то срывать зло, а они ему подчинены. В-третьих, они преступники. В-четвертых, если что, ему за это ничего не будет. В-пятых, они его ненавидят, вон глаза у них какие.
И вот он ходит и смотрит, не просунул ли кто пальцы за решетку. И дубинкой — бдыщ по пальцам, бдыщ. Заключенный с воем падает и трясет своей вонючей клешней, нарушает своим поганым ором режим. Открыть камеру, войти и отмудохать, отмудохать засранца. Чтоб лежал на полу, скрючившись, и орал громче, громче, а потом уже и не орал бы, а только подергивался — о, это подергивание избиваемого, уродуемого тела! как бы носком сапога достать его в пах, в самое скрюченное, достать до яиц, чтоб сучеблыш выл и по полу катался, а мы его в р-р-рыло, бдыщ в хохотальник, в з-з-зубы, шоб в горло вбить, и каблуком по хоботу херак, херак, юшка шоб брызнула… на брюки попало, сукападло, за это ему ещё! бдыщ! обана! и вот так, вот так… шо, падло, сипишь, вот ща те будет слатенько, репка тебе, а вот по репке, по ряпушке херак, по ребрам, по р-р-ребрам, хруст, сип, брызг с губ, бдыщ, бдыщ, обана, бдыщ.
Теперь вытрем пот со лба и зададимся вопросом: является ли охранник по отношению к заключенным начальником?
Ответ положительный. Да, является. Типовым, добавим, начальником.
Вы уже, наверное, догадались, к чему я клоню. Обыкновенный российский начальник к подчиненным относится не хорошо и даже не нейтрально. Он их ненавидит и презирает. И обращается с ними как тот охранник с заключенными, если, конечно, позволяют обстоятельства. Чаще не позволяют, так как обана, бдыщ
— это все же в ситуации полной безнаказанности, когда душа пирует в хорошо изолированном от общества помещении, где все под контролем и некуда бежать. Но мало ли способов унижать, плющить, заколбашивать и всячески измываться над доставшимися тебе людишками, не прибегая к физическому насилию?
* * *[править | править код]
Следующий вопрос. А почему, собственно, российское начальство так обращается с подчиненными? За что оно их так?
Ответ скрыт за систематическим смешением понятий подчиненный
(в рабочей иерархии) и низший
(в иерархии социальной).
Это смешение настолько распространено, что о нем придется сказать особо.
Что такое подчиненный? Это человек, который по каким-то причинам выполняет приказы другого человека. Дальше включается ассоциативный ряд: низший, раб, послушная скотина
. Но ведь это не обязательно так. Например, больной терпеливо (хотя и без всякого удовольствия) выполняет указания лечащего врача, но это не значит, что он является рабом этого самого врача. Наоборот, это он врачу платит. А в Древней Греции, где этот пример нерабского подчинения
и был впервые обнародован в качестве аргумента философом-киником Диогеном Синопским (да-да, тем самым, который жил в бочке и как-то раз попросил Александра Македонского не заслонять ему солнце), врач мог быть рабом больного. И что? Это что-то меняло? Ни чуточки.
Или другой пример из той же серии — командная работа. Двое тащат тяжелый шкаф по лестнице, третий семенит впереди и кричит: правее
, левее
, заноси
. Вроде бы он командует, ведь несущие шкаф выполняют то, что он говорит. Но они не его рабы. Напротив, его отрядили посматривать
, потому что мужичонка слабосильный и на таскание шкафа негодный.
Последний пример, со шкафом, отлично объясняет один хорошо известный специалистам факт: если русскому коллективу доверить выбор начальника, люди выберут не самого лучшего, а самого негодного к работе, вытолкнут вверх балласт
. Типа, с тяжелой настоящей работой человек не справится, а вот с легкой — смотреть, куда нести, да покрикивать — вполне может. Пустяшное дело
— вот как русский человек в глубине души оценивает начальский
труд.
Последнее, в свою очередь, объяснимо историческими обстоятельствами. Русские в своем естественном состоянии в высшей степени способны к самоорганизации. И до сих пор думают, что способны, если только их не бить, не давить и не мучить. Так или иначе, в ходе делания какого-нибудь полезного дела они довольно быстро договариваются и начинают действовать слаженно. Все, что им требуется — легкая коррекция курса, это самое покрикивание
. Разумеется, для этого сверхчеловеческих качеств не требуется.
На самом деле это уже во многом самообман. Хотя бы потому, что современная сложная деятельность требует куда больше поглядывания и покрикивания, чем таскание шкафов. Но отношение к работе начальника как к легкой, для инвалидов и калек, осталось.
Начальники, в свою очередь, это чуют. Особенно это касается тех, кто и в самом деле ничего такого не делает, а так, коптит небо. Он чувствует презрение, а главное, в глубине души его разделяет.
Теперь вспомним того же охранника. Ему скучно, вокруг преступники, которые его ненавидят, но дубинка у него, право её применять — тоже, и ему за это ничего не будет. Дальнейшее см. выше. А вот начальник. Ему скучно, вокруг занятые люди, которые его презирают, но у него есть всякие рычаги и административные инструменты, и за их применение ему тоже ничего не будет.
Что начинается?
А вот то самое.
Во-первых, самодурство. Знаменитое самодурство толстопыжего харчка, сидящего в высоком кресле и не знающего, чем ещё себя потешить. А спляши-ка ты мне, Ваня, на столе камаринского, а я буду тебя по ляжкам плеткой охаживать, чтоб лучше скакал
.
Во-вторых, и это серьезнее — порча работы. В России начальник сплошь и рядом вмешивается в работу подчиненных с целью её затруднить, испортить или пустить псу под хвост под каким-нибудь предлогом. Причина: желание найти — или создать — легальный повод для недовольства подчиненным, а также доказать этим самым подчиненным, что они не способны организоваться сами и нуждаются в нем, в начальнике.
Об этом можно было бы рассказать многое. Например, знаменитая манера заставлять людей переделывать уже сделанное в самый последний момент, когда уже поздно что-либо менять — переделывать под любым предлогом, лишь бы люди гробились, корячились и не успевали, чтобы потом сказать смачное про полимеры
. Или, скажем, манера давать непонятные и противоречивые указания, чтобы подчиненный не догадался, чего от него хотят. Или придирки на пустом месте, или бровехмурение и гневное попукивание вместо внятных указаний. Или, наконец, пресловутое наказание невиновных и награждение непричастных
как финал любого дела. Не нужно думать, что начальник делает подобное просто по глупости — кстати, мнение о начальственной глупости есть порождение все того же укорененного в культуре представления об управлении как о занятии для инвалидов… Нет, это делается полуосознанно, а то и вполне сознательно. Зачем? Чтоб место знали, чтоб не зарывались
, — ответит любой начальник,
По той же самой причине любой бессмысленный главначпупс обожает подчиненных учить. Эта черта именно российского начальственного дуракования особенно омерзительна — и особенно часто встречается в наших палестинах. Знавал я, к примеру, один журнал, претендующий на нишу интеллектуального чтения для образованных людей
, чей главред умудрялся чуть ли не каждый день проводить многочасовые совещания, сводившиеся в основном к его бесконечным монологам. Впоследствии он был вынужден в интересах дела слегка поужаться в плане самовыражения, зато к тому времени появился интернет, и он перешел на электронную почту, засыпая сотрудников указивками
. Другие делали то же самое на бумаге. Кстати, хорошее слово указивки
очень точно характеризует отношение подчиненных к начальственной педагогике. Думаю, все понимают, что большая часть подобных указивок — это именно что педагогика, для дела ненужная и даже вредная. Чтоб людишки не зарывались
.
Ещё одним способом ставить людишек на место является моральная порча коллектива. Начальник демонстративно заводит любимцев из числа самых никчемушных и за то нелюбимых коллективом людей. Иногда это имеет какой-то практический смысл — ну, скажем, приблизить к себе губастую бабенку с попой и сисями, которую можно
, — но довольно часто фаворит или фаворитка отличается от прочих разве что бессмысленностью и говнистостью. Опять же — чтоб им, сукам, жисть медом не казалась
.
И так далее. Примеры можете вспомнить сами.
* * *[править | править код]
Водятся ли на Руси хорошие начальники? Да, и о них мы споем отдельную песню, ибо они того заслужили.
Во-первых, хорошим начальником считается классический лидер
— то есть человек, который и в самом деле возглавляет и зажигает. По причинам, описанным выше, лидеры чаще всего встречаются в сложных и брутальных сферах деятельности — скажем, среди геологов, пожарников или физиков-ядерщиков. Тут все понятно: слуга царю, отец солдатам, взвейтесь, соколы, орлами, бла-бла-бла.
Во-вторых, хороший начальник — тот, который прикрывает подчиненных от дури наибольшего начальства. Это не столько начальник, сколько заступник и отмазчик, не дающий верхам лезть в работу низов и мешать этой работе. Наш отстоял отдел перед руководством
, — это высокий комплимент, отвешиваемый начальнику за его бескомпромиссное стояние на страже интересов общества.
В-третьих, хороший начальник — тот, кто работает наравне со всеми. Когда все видят, что он тоже делает работу, причем изрядную её долю. Тогда за ним молчаливо признается право руководить — право компетенции, скажем так.
И наконец, последнее: хороший начальник — тот, который хотя бы не лезет. В смысле, не лезет в дело, которое худо-бедно делается. Разве что попукивает, и то не так чтобы слишком.
Как ни странно, формальное
начальство — то самое, где функционер Х заведует отделом снабжения отдела Y чернильницами установленного образца, — у нас как-то не приживается. Точнее, оно довольно быстро сбивается на третий путь — именно потому, что начинаются игры в уважение-неуважение.
Разумеется, все это писалось с точки зрения подчиненного. О том, какие проблемы бывают у начальников с нерадивыми сотрудниками, я упоминал в самом начале.
Честно было бы тем же и закончить.
* * *[править | править код]
Я повстречался с девочкой, которую уволил, на одном мероприятии, которое с большой натяжкой можно было бы назвать светским. Девочка к тому времени устроилась пресс-секретарем к одному большому, как медведица, товарищу-гражданину. Он, соответственно, сделался её начальником, а планировал стать начальником в большем, так сказать, масштабе. По поводу его планов мероприятие и велось.
Выступление товарища-гражданина мне не очень понравилось: вышло неровно. Зато девочка сияла, несмотря на синеву под глазами и осунувшееся личико. Она смотрела на своего патрона как влюбленная кошка, втрескавшаяся по самые ушки. Он тоже посматривал на неё с этакой смесью гордости и опасения: как теперь-то
, а ведь чего будет
, я женатый человек
. Девочка бесхитростно возвращала ему взглядом — а жить будем своими трудами, милый, ты у меня солнышко и все сделаешь как нужно
.
Мне подумалось, что это тот случай, когда отношения начальника и подчиненного установились в настоящую гармонию, ибо они нащупали то самое — область? сферу? трудовой процесс? — то, короче, самое, в чем оба нуждались.
Пресс-релиз был, впрочем, хреновый.