Чукчи

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
(перенаправлено с «Чукча»)
Перейти к навигации Перейти к поиску

Чукчи — немногочисленный коренной народ крайнего северо-востока Азии, разбросанный на огромной территории от Берингова моря до реки Индигирки и от Северного Ледовитого океана до рек Анадыря и Анюя. Численность по данным Всероссийской переписи населения 2002 годa — 15767 человек.

Происхождение[править | править код]

Своё название, которым их называют русские, якуты и эвены — адаптированное в XVII в. русскими землепроходцами чукотское слово «чаучыва» (богатый оленями), каковым именем чукчи-оленеводы называют себя в противоположность чукчам приморским — собаководам — «анкальыт» (приморские, поморы — от «анкы» (море)). Самоназвание — «оравэльат» (люди) или «лыгъоравэльат» (настоящие люди). Соседи чукчей — юкагиры, эвены (ламуты), якуты и эскимосы (на берегу Берингова пролива). Тип Ч. смешанный, в общем монголоидный, но с некоторыми отличиями. Глаза с косым разрезом встречаются реже, чем с разрезом горизонтальным; ширина скул меньше, чем у тунгусов; встречаются индивиды с густой растительностью на лице и с волнистыми, почти курчавыми волосами на голове; цвет лица с бронзовым оттенком; цвет тела лишен желтоватого оттенка.

Смешанность типа (азиатско-американского) подтверждается некоторыми преданиями, мифами и различиями в особенностях быта оленных и приморских чукчей: у последних, например, собачья запряжка американского образца. Окончательное решение вопроса об этнографическом происхождении зависит от сравнительного изучения чукотского языка и языков ближайших американских народностей. Один из знатоков языка, В. Богораз, находит его близкородственным не только с языком коряков и камчадалов, но и с языком эскимосов. До самого последнего времени по языку Ч. причисляли, к палеоазиатам, то есть к группе окраинных народов Азии, языки которых стоят совершенно особо от всех остальных лингвистических групп Азиатского материка, вытесненных, в очень отдаленные времена, из середины материка на северо-восточные окраины.

История[править | править код]

Современная этногенетическая схема позволяет оценивать чукчей в качестве аборигенов континентальной Чукотки. Их предки сформировались здесь на рубеже IV—III тыс. до н. э. Основу культуры этого населения составила охота за дикими оленями, в достаточно стабильных природно-климатических условиях просуществовавшая здесь до конца ХVII — начала ХVIII вв. [1] С русскими чукчи столкнулись впервые еще в XVII столетии. В 1644 году казак Стадухин, первый доставивший известие о них в Якутск, основал Нижнеколымский острог. Чукчи, кочевавшие в то время как на восток, так и на запад от реки Колымы, после кровопролитной борьбы окончательно покинули левый берег Колымы, оттеснив при своем отступлении эскимосское племя мамаллов с побережья Северного Ледовитого океана к Берингову морю. С тех пор в течение более ста лет не прекращались кровавые столкновения между русскими и чукчами, территория которых граничила с нашей по реке Колыме на западе и Анадырю на юге, со стороны Приамурского края (подробнее см. Русско-чукотские войны).

В 1770 году после неудачной кампании Шестакова Анадырский острог, служивший центром борьбы русских с чукчами, был уничтожен и команда его переведена в Нижне-Колымск, после чего чукчи стали менее враждебно относиться к русским и постепенно стали вступать с ними в торговые отношения. В 1775 г. на речке Ангарке, притоке Большого Анюя, была построена Ангарская крепостца, где, под охраной казаков, происходила ежегодная ярмарка для меновой торговли с чукчами.

Чукчи относились ко всем своим соседям крайне высокомерно и ни один народ в их фольклоре, за исключением русских и их самих, не назван собственно людьми. В чукотском мифе о творении мира предназначением русских считается производство чая, табака, сахара, соли и железа, и торговля всем этим с чукчами. Но, по непонятой причине, русские презрели своё предназначение и стали воевать.[2]

С 1848 года ярмарка перенесена в Анюйскую крепость (около 250 километрах от Нижне-Колымска, на берегу Малого Анюя). До первой половины XIX века, когда европейские товары доставлялись на территорию чукчей единственным сухопутным путем через Якутск, Анюйская ярмарка имела обороты на сотни тысяч рублей. На продажу привозились чукчами не только обыденные продукты их собственного добывания (одежда из оленьих мехов, оленьи шкуры, живые олени, тюленьи шкуры, китовый ус, шкуры белых медведей), но и самые дорогие меха (бобров, куниц, черных лисиц, голубых песцов), которые так называемые носовые чукчи выменивали на табак у обитателей берегов Берингова моря и северо-западного побережья Америки.

С появлением американских китоловов в водах Берингова пролива и Ледовитого океана, равно как с доставлением товаров на Гижигу судами добровольного флота (в 80-х годах XIX века), наиболее крупные обороты Анюйской ярмарки прекратились, и ныне она обслуживает лишь потребности местного колымского торга, имея оборотов не свыше 25 тыс. руб.

Быт чукчей[править | править код]

Ещё в конце XIXвека, один из исследователей писал:

Живут они стойбищами в 2‒3 дома, которые снимаются по мере истощения оленьего корма. На лето некоторые спускаются к морю. Несмотря на необходимость перекочевок, жилище их довольно громоздко и удобоперевозимо только благодаря обилию оленей (обоз стойбища доходит до 100 саней). Жилище Ч. представляет большой шатер неправильно-многоугольной формы, крытый полотнищами из оленьих шкур, мехом наружу. Устойчивость против напора ветра придается камнями, привязываемыми к столбам и покрову шалаша. Огнище — посреди шалаша и окружено санями с хозяйственными принадлежностями. Собственно жилое помещение, где Ч. ест, пьет и спит, состоит из небольшой четырехугольной меховой палатки-полога, укрепляемой у задней стенки шатра и наглухо с пола заделываемой. Температура в этом тесном помещении, нагреваемом животной теплотой ее обитателей и отчасти жировой лампой, такая высокая, что Ч. раздеваются в нем донага. Зимняя одежда Ч. — обычного полярного типа. Она шьется из меха пыжиков (подросшего осеннего теленка) и состоит у мужчин из двойной меховой рубахи (нижней мехом к телу и верхней мехом наружу), таких же двойных штанов, коротких меховых чулок с такими же сапогами и шапки в виде женского капора. Совершенно своеобразна женская одежда, тоже двойная, состоящая из цельно сшитых штанов вместе с низко вырезанным корсажем, стягивающимся в талии, с разрезом на груди и крайне широкими рукавами, благодаря которым чукчанки во время работы легко высвобождают руки. Летней верхней одеждой служат балахоны из оленьей замши или из пестрых покупных материй, а также камлейки из тонкошерстной шкуры оленя с разными обрядовыми нашивками. Костюм грудного ребенка состоит из оленьего мешка с глухими разветвлениями для рук и ног. Вместо пеленок подкладывается слой мха с оленьей шерстью, впитывающий в себя испражнения, которые ежедневно выбираются через особый клапан, пристегивающийся к отверстию мешка. Большая часть украшений Ч. — подвески, повязки, ожерелья (в виде ремешков с бусами и фигурками и т. п.) — имеют религиозное значение; но есть и настоящие украшения в виде металлических браслетов, сережек и т. п. Вышивки у оленных Ч. очень грубы. Обрядовое значение имеет и раскрашивание лица кровью убитой жертвы, с изображением наследственно-родового знака — тотема. Самый любимый рисунок, по словам г-на Богораза, ряд небольших дырочек, обметанных по краям (английское шитье). Часто узор состоит из черных и белых квадратиков гладкой оленьей шкуры, вырезанных и сшитых вместе. Оригинальный узор на колчанах и одеждах Ч. приморских — эскимосского происхождения; от Ч. он перешел ко многим полярным народам Азии. Убор волос различен у мужчин и у женщин. Последние заплетают две косы по обеим сторонам головы, украшая их бусами и пуговицами, выпуская иногда передние пряди на лоб (замужние женщины). Мужчины выстригают волосы очень гладко, оставляя спереди широкую бахрому и на темени два пучка волос в виде звериных ушей. Утварь, орудия и оружие в настоящее время употребляются главным образом европейские (металлические котлы, чайники, железные ножи, ружья и т. д.), но и до сих пор в быту Ч. много остатков недавней первобытной культуры: костяные лопаты, мотыги, сверла, костяные и каменные стрелы, наконечники копий и т. д., сложный лук американского типа, пращи из костяшек, панцири из кожи и железных пластинок, каменные молотки, скребла, ножи, первобытный снаряд для добывания огня посредством трения, примитивные лампы в виде круглого плоского сосуда из мягкого камня, наполняемого тюленьим жиром, и т. д. Первобытными сохранились их легкие санки, с дугообразными подпорками вместо копыльев, приспособленные только для сидения на них верхом. В санки запрягаются или пара оленей (у оленных Ч.), или собаки, по американскому образцу (у приморских Ч.). Пища Ч. — преимущественно мясная, в вареном и сыром виде (мозг, почка, печень, глаза, сухожилья). Охотно употребляют и дикие коренья, стебли, листья, которые варят вместе с кровью и жиром. Своеобразное блюдо представляет так называемое моняло — полупереварившийся мох, извлеченный из большого оленьего желудка; из моняла приготовляют различные консервы и свежие блюда. Полужидкая похлебка из моняла, крови, жира и мелко покрошенного мяса еще очень недавно была самым распространенным видом горячей пищи. Очень пристрастны Ч. к табаку, водке и мухоморам. Род Ч. — агнатный, объединяемый общностью огня, единокровностью по мужской линии, общим тотемным знаком, родовой местью и религиозными обрядами. Брак преимущественно эндогамный, индивидуальный, часто полигамический (2‒3 жены); среди определенного круга родственников и побратимов допускается, по соглашению, взаимное пользование женами; обычен также левират (см.). Калыма не существует. Целомудрие для девушки не играет роли. По своим верованиям Ч. — анимисты; они персонифицируют и обоготворяют отдельные области и явления природы (хозяева леса, воды, огня, солнца, оленей и т. п.), многих животных (медведя, ворону), звезды, солнце и луну, верят в сонмы злых духов, причиняющих все земные бедствия, включая болезни и смерть, имеют целый ряд регулярных праздников (осенний праздник убоя оленей, весенний — рогов, зимнее жертвоприношение звезде Алтаир, родоначальнику Ч. и т. д.) и множество не регулярных (кормление огня, жертвоприношения после каждой охоты, поминки покойников, обетные служения и т. д.). Каждая семья, кроме того, имеет свои семейные святыни: наследственные снаряды для добывания священного огня посредством трения для известных празднеств, по одному на каждого члена семьи (нижняя дощечка снаряда представляет фигуру с головой хозяина огня), далее связки деревянных сучков «отстранителей несчастий», деревяшек-изображений предков и, наконец, семейный бубен, так как камлание с бубном у Ч. не есть достояние одних специалистов-шаманов. Последние, почувствовав свое призвание, переживают предварительный период своего рода невольного искуса, впадают в глубокую задумчивость, бродят без пищи или спят по целым суткам, пока не получат настоящего вдохновения. Некоторые умирают от этого кризиса; некоторые получают внушение о перемене своего пола, то есть мужчина должен превратиться в женщину, и наоборот. Превращенные принимают одежду и образ жизни своего нового пола, даже выходят замуж, женятся и т. д. Покойников либо сжигают, либо обертывают пластами сырого оленьего мяса и покидают в поле, предварительно прорезав покойнику горло и грудь и вытащив наружу часть сердца и печени. Предварительно покойника обряжают, кормят и гадают над ним, заставляя отвечать на вопросы. Старики часто заблаговременно убивают себя сами или, по их просьбе, убиваются близкими родственниками.

С приходом Советской власти, чукчи, за исключением кочующих оленеводов, переехали в современные дома европейского типа. В населённых пунктах появились школы, больницы, культурные учреждения. Создана письменность для языка. В настоящее время уровень грамотности чукчей (умение писать, читать) не отличается от среднего по стране.

В религиозном отношении большинство чукчей крещены в Русской православной церкви, однако, среди кочующих встречаются остатки традиционных верований (шаманизма).

Фольклор[править | править код]

Фольклор и мифология чукчей очень богаты и имеют много общего с таковыми американских народов и палеоазиатов. Язык чукчей очень богат как словами, так и формами, в нем довольно строго проведена гармония звуков. Фонетика очень трудна для европейца. Чукчи, особенно приморские, прославились своими скульптурными и резными изображениями из моржового клыка, поражающими своей верностью природе и смелостью поз и штрихов и напоминающими замечательные костяные изображения палеолитического периода. В посёлке Уэлен расположена известная на весь мир косторезная мастерская.

Язык, письменность и литература[править | править код]

По происхождению чукотский язык относится к чукотско-камчатской группе палеоазиатских языков. Ближайшие родственники: корякский, керекский (исчез в конце ХХ в.), алюторский, ительменский и др. Типологически относится к инкорпорирующим языкам (слово-морфема приобретает конкретный смысл только в зависимости от места в предложении, при этом может существенно деформироваться в зависимости от сопряжения с другими членами предложения).

В 1930-х гг. чукотский пастух Теневиль создал оригинальную идеографическую письменность (образцы хранятся в Кунсткамере — Музее антропологии и этнографии АН СССР), которая, однако, так и не вошла в широкое употребление. С 1930-х гг. чукчи пользуются алфавитом на основе кириллицы с добавлением нескольких букв. Чукотская литература создаётся в основном на русском языке (Ю. С. Рытхэу и др.).

Ссылки[править | править код]

Литература[править | править код]

  • В. Г. Богораз, «Отчет об исследовании Ч. Колымского края» (оттиск из «Известий Восточно-Сибирского Отд. Императорского Русского Географического Общества» за 1899 г., т. XXX, вып. I);
  • его же, «Очерк материального быта оленных Ч.» (СПб., 1901, «Сборник Музея Антропологии и Этнографии», вып. II);
  • его же, «Образцы народной словесности Ч.» (тексты с переводом и пересказы, СПб.);
  • В. Йохельсон, «Заметки о населении Якутской области» («Живая Старина», вып. II, 1895);
  • путешествия Норденшельда, барона Майделя, Биллингса и др.
  • Сказки и мифы народов Чукотки и Камчатки. М. 1980(?).
  • Фридрих И. История письма. М. 2004.