Антропология русского народа

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Антропология русского народа — комплекс наследственно определяемых признаков, характеризующих генотип и фенотип русских. Большинство антропологических и генетических показателей русских близки к средним значениям по Европе[1].

История исследования вопроса[править]

Ранние описания русских[править]

До наших времён дошёл ряд описаний облика русов, составленных путешественниками.

Арабский путешественник Ибн Фадлан, посетивший Волжскую Булгарию в 922 году и встретивший там русских купцов, оставил уникальное описание внешнего вида и обычаев русов:

Я видел русов, когда они прибыли по своим торговым делам и расположились у реки Атыл [Волга]. Я не видал [людей] с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам, белокуры, красны лицом, белы телом.[2]

Знаменитый венецианский путешественник Марко Поло (XIII век) так описывает жителей Руси:

…Народ простодушный и очень красивый; мужчины и женщины белы и белокуры…[3]

В 16541656 годах в России побывал путешественник архидиакон Павел Алеппский. Он оставил после себя подробные описания России, быта местных жителей.

…в доме каждого человека по десяти и более детей с белыми волосами на голове; за большую белизну мы называли их старцами… …Знай, что женщины в стране московитов красивы лицом и очень миловидны; их дети походят на детей франков, но более румяны… [4]

Описания русских также оставили австрийский посол Сигизмунд Герберштейн[5], Адам Олеарий[6] и другие.

Стоит выделить труды академика Императорской Академии наук и художеств Иоганна Готлиба Георги, который оставил первое подробное описание облика русского народа[7].

Исследования русских в XIX веке[править]

Уроженец Вологодской губернии. Из коллекции Н. Ю. Зографа (1877—1878). Фототека Музея антропологии МГУ[8].
Уроженец Галичского уезда Костромской губернии. Из коллекции Н. Ю. Зографа (1877—1878). Фототека Музея антропологии МГУ[8].

Антропологическое изучение русских началось вместе со становлением антропологии как самостоятельной науки в России. Первые работы, прежде всего по краниологии, в этой области принадлежат А. П. Богданову[9].

Начало обширных систематических исследований было положено трудом Д. Н. Анучина «О географическом распределении роста мужского населения России» (1889)[10]. В своей работе он пользовался данными, полученными при осмотре лиц, призываемых на воинскую службу. Следующим шагом вперёд была монография Н. Ю. Зографа «Антропологические исследования мужского великорусского населения Владимирской, Ярославской и Костромской губерний» (1893)[11]. В ней автор выделил два антропологических типа великорусского населения — высокорослый, светлый, мезокефальный и относительно более низкорослый, брахикефальный, темнопигметированный. Зограф выдвигал предположение, что второй тип сложился в результате смешения пришедших с запада славян с древним финноязычным населением Русской равнины[8].

Исследования русских в XX веке[править]

Изучение антропологии восточных славян до середины XX века носило нерегулярный характер. Тем не менее уже в это время был накоплен обширный научный материал, использованный и в более поздних работах и не потерявший актуальности до наших дней. Среди таких работ выделяются труды Д. Н. Анучина, Е. М. Чепурковского, В. В. Бунака, Г. Ф. Дебеца и Н. Н. Чебоксарова.

В работах Чепурковского впервые был последовательно применён разработанный им географический метод[8]. В составе современного населения европейской части России автор выделил следующие варианты, имеющие чёткую географическую локализацию: западный великорус (валдайский тип), восточный великорус (северопонтийский или рязанский тип), широкоголовый шатен, северо-западный тип (ильменский тип)[12][13][8].

Наиболее масштабное антропологическое исследование русского народа было осуществлено в 19551959 годах Русской антропологической экспедицией под руководством В. В. Бунака[8]. Целью ставилось выявление и описание основных антропологических элементов, вошедших в состав русских, и изучение путей их формирования. Исходя из этих целей, исследования начали проводить в зоне расселения предков русского народа в XIXIV веках, а экспедиционные маршруты шли в соответствии с направлением колонизационных потоков восточнославянских племён средневековья (вятичей, кривичей, северян и словен новгородских). В течение пяти лет в 107 населённых пунктах по обширной антропологической программе было обследовано около 17 тысяч взрослых мужчин и женщин[14].

В 19531957 годах на северных территориях расселения русских работала экспедиция М. В. Витова. Маршрут разрабатывался в соответствии с колонизационными потоками из Новгородской и Ростово-Суздальской земель. В 80 территориальных группах Русского Севера было обследовано около 8 тысяч русских мужчин. Изучалось и расселённое на контактных территориях финно-угорское население[15][8].

Исследования русских в XXI веке[править]

В конце XX — начале XXI веков развитие молекулярной биологии и молекулярной генетики стимулировало геногеографические исследования народов мира, в том числе русских[16][17][18].

Продолжается обработка данных, собранных антропологическими экспедициями. Так, на основе этих данных был составлены портреты типичных представителей русского народа по географическим зонам[19]. Антропологические данные анализируются сосвместно с геногеографическими, для получения более точной картины[20].

В ходе геногеографических экспедиций ГУ МГНЦ РАМН 20002008 годов было собрано и проанализировано более 10 000 образцов ДНК[21][20]. Кроме того, исследовались частоты встречаемости русских фамилий, определена возможность использования этих данных совместно с геногеографическими[22][20].

В настоящее время геногеографические исследования продолжаются.

Физическая антропология[править]

Обобщённый антропологический портет[править]

Русское население является довольно однородным в антропологическом отношении[14].

По трём антропологическим признакам (ширина головы, ширина носа, толщина губ) русские популяции достоверно отличаются от западноевропейских. По остальным размерам головы и лица они близки к центральному европейскому варианту, характеризующемуся средними размерами. Средние величины группы или совпадают с центральными западноевропейскими величинами, или отклоняются от них, оставаясь, однако, в пределах колебаний западных групп.[23]

Для русского населения не характерно наличие эпикантуса. Из более чем 8,5 тысяч обследованных русских мужского пола эпикантус выявлен у 12 человек, к тому же только в зачаточном состоянии. Следует отметить, что в 9 из 12 случаев зачаточный эпикантус был выявлен у русских северо-восточной зоны (бассейнов Вятки и Камы). Так же редок эпикантус у населения Центральной Европы[24].

Встречаемость прямого профиля носа у русских составляет 75%, что выше среднего значения по Европе (70%)[1]. Встречаемость вогнутого профиля носа у русских составляет 9%, что приближается к средним значениям по Западной и Центральной Европе (10%)[1].

Сочетание признаков, характерных для русских популяций (в сравнении с западноевропейским центральным вариантом)[14]:

  • Сравнительно светлая пигментация. Доля светлых и средних оттенков волос (около 30 %) и глаз (45—49 %) повышена, доля тёмных — снижена;
  • Пониженный рост бровей и бороды;
  • Умеренная ширина лица;
  • Преобладание среднего горизонтального профиля и средневысокого переносья;
  • Меньший наклон лба и более слабое развитие надбровья.

Результаты краниологических исследований также демонстрируют исключительно высокое морфологическое сходство. Все локальные варианты проявляются в пределах основного единого и гомогенного краниологического типа русских[25][26].

Подобный невысокий уровень морфологической дифференциации в пределах весьма обширного ареала, занимаемого русскими, может иметь следующие причины[27][28]:

  • Отсутствие серьёзных географических рубежей на территории расселения;
  • Распространение единого языка (имеющего диалекты, но понятного на всей территории);
  • Отсутствие социальной изоляции.

Антропологическое зонирование[править]

Характер географической изменчивости антропологических признаков и их сочетания позволил выделить среди русского населения ряд локальных антропологических типов, получивших названия в соответствии с географической привязкой.

Файл:Russians Zones of Anthrotypes.PNG
Географические зоны антропологических типов русских[14][29]: 1 — ильменско-белозёрская; 2 — валдайская; 3 — западная верхневолжская; 4 — восточная верхневолжская; 5 — вологдо-вятская; 6 — вятско-камская; 7 — клязьминская; 8 — центральная; 9 — дон-сурская; 10 — степная; 11 — средневолжская; 12 — верхнеокская
Файл:Russians.By.Regions.jpg
Антропологические типы русских[29]: верхний ряд — русские Северо-Запада, нижний ряд — русские Северо-Востока
Файл:Russians.By.Regions2.jpeg
Антропологические типы русских[29]: верхний ряд — русские Юго-Запада, нижний ряд — русские Юго-Востока

Но основе данных, собранных Русской антропологической экспедицией, были выделены следующие антропологические типы:

  • Ильменско-белозёрский. Головной указатель от 78 до 80, относительно узкое и довольно сильно профилированное лицо. Высокий процент светлых глаз (от 45 до 57), значительный процент светлых оттенков волос (от 29 до 40), сравнительно сильный рост бороды и довольно высокий рост[30][28].
  • Валдайский. Отличается высоким головным указателем (82—84), несколько меньшим ростом бороды, более низким и широким лицом. Доля светлых глаз составляет 50 %, волос — около 40 %[31][32].
  • Западный верхневолжский. Головной указатель 81. Близок к ильменскому, от которого отличается более темной окраской волос (37 % светловолосых), более сильным ростом бороды, более прямой спинкой носа, меньшей частотой складки верхнего века[31].
  • Восточный верхневолжский. По сравнению с ильменским и валдайским характеризуется меньшей длиной тела (166 см), более широким лицом, более тёмной окраской глаз и волос. Головной указатель несколько меньше, чем у валдайского, доля вогнутой спинки носа также меньше, чем у валдайского и ильменского[31].
  • Вологдо-вятский. Головной указатель 82,5. Отличается более светлой пигментацией. Процент светлых радужин (без светлосмешанных) — 38, процент светлых волос — 33[31].
  • Вятско-камский. Головной указатель 81,5. По сравнению с ильменским и валдайским характеризуется меньшей длиной тела, более широким лицом, более тёмной окраской глаз и волос. Головной указатель несколько меньше, чем у валдайского (81,4), доля вогнутой спинки носа также меньше, чем у валдайского и ильменского[31].
  • Клязьминский. Головной указатель 81,5. Процент светлых радужин (без светлосмешанных) — 38, процент светлых волос — 33. Характерной особенностью типа является сочетание русых волос, карих глаз, брахицефалии, прямых контуров носа и повышенного роста[31].
  • Центральный. Головной указатель 81,3, процент светлых радужин (без светлосмешанных) — 47, процент светлых волос — 30. Территория однородна антропологически. Средние величины признаков у населения разных районов этой территории очень близки к средним суммарного типа русских. Максимальное сходство с западным верхневолжским[31].
  • Дон-сурский. Головной указатель 79,6. Не имеет аналогов в других группах (сочетание мезокефалии, небольших лицевых размеров и сравнительно сильного роста бороды). От остальных региональных типов юго-восточной территории дон-сурский отличается более светлой пигментацией глаз (частота светлой радужины — 50 %)[33].
  • Степной. Головной указатель 79,3, процент светлых радужин (без светлосмешанных) — 37 (минимальный по югу), процент светлых волос — 20 (минимальный по региональным типам). По комплексу признаков занимает промежуточное положение между дон-сурским и средневолжским[33].
  • Средневолжский. Головной указатель 79,6. Не имеет аналогов в других группах (сочетание мезокефалии, небольших лицевых размеров и сравнительно сильного роста бороды). От остальных региональных типов юго-восточной территории дон-сурский отличается более светлой пигментацией глаз (частота светлой радужины — 50 %)[33].
  • Верхнеокский. Головной указатель 81,3, процент светлых радужин (без светлосмешанных) — 47, процент светлых волос — 25[33].
  • Десно-сейменский. Головной указатель 81,3, процент светлых радужин (без светлосмешанных) — 38, процент светлых волос — 26[33].
  • Архангельский. Головной указатель 79, процент светлых радужин (без светлосмешанных) — 53, процент светлых волос — 45. Очень близок к ильменскому, отличается лишь немного более широким носом, большей частотой светлых глаз, более интенсивным ростом бороды, более профилированным лицом в горизонтальной плоскости и реже встречающейся складкой верхнего века[34][15].
  • Псковско-поозёрский. Головной указатель 81,8, процент светлых радужин (без светлосмешанных) — 70,5, процент светлых волос — 34,4[31]. Тип выявлен на основе исследований популяции на западном побережье Псковского озера. Население псковского поозёрья по комплексу особенностей относится к западно-балтийскому типу[35]. Обнаруживает сходство с типом балтских племён ятвягов, пруссов и талабов[36].

На основе этой классификации были выделены и более крупные регионы: северо-запад, северо-восток, юго-запад, юго-восток, в пределах каждого из которых обнаруживается большое единство антропологических типов[37][26].

Одонтология[править]

Морфогенез одонтологических признаков обусловлен главным образом генетическими факторами и слабо зависит от влияния внешней среды. Полиморфизм зубочелюстной системы широко используется в исследованиях проблем этногенеза[38][39][40].

Некоторые одонтологические характеристики в различных группах русских (%)[38][41][42]:

Группа Лопатообразность
резцов (баллы 2-3)
Бугорок
Карабелли
Дистальный гребень
тригонида
Киршино (Псковская область) 6.3 24.2 1.0
Псков 11.2 31.9 1.2
Старый Изборск (Псковская область) 8.0 33.7 0.0
Себеж (Псковская область) 6.0 25.6 2.2
Курская область 0 25.0 6.2
Костромская область 1.0 22.3 3.4
Архангельская область 8.5 31.3 4.2
Рязанская область 3.2 23.5 9.2

По результатам одонтологических исследований был выделен ряд локальных одонтологических типов. Встречаемость лопатообразных резцов, характерных для монголоидных популяций[43], у русских повсеместно низка[44]. Некоторое повышение встречаемости лопатообразных резцов в северных популяциях (Псковская, Архангельская области) сближает их с соседними восточными латышами, эстонцами, финнами, карелами, вепсами и может объясняться влиянием общего субстрата[45].

Дерматоглифика[править]

Файл:Russians.Dermatoglyphics.gif
Комбинационные полигоны признаков дерматоглифики у русских[46]. Центр окружности соответствует минимальному значению признака по евразийской шкале вариаций, конец радиуса — максимальной величине

Показано, что дерматоглифические признаки не подвержены влиянию направленного отбора и могут быть использованы в популяционных исследованиях наравне с генетическими[47][48].

Русские популяции являются достаточно однородными по признакам кожного рельефа. Тем не менее, в северных популяциях отмечаются черты северных европеоидов (пониженный дельтовый индекс сочетается с низким процентом добавочных межпальцевых трирадиусов), на юге — южноевропеоидные (относительно высокий процент добавочных межпальцевых трирадиусов сочетается с пониженной частотой осевого проксимального трирадиуса ладони у мужчин и относительно высоким дельтовым индексом у женщин)[49][46].

Европеоидно-монголоидный комплекс у русских, как правило, невысокий и в среднем составляет 41,9 у мужчин и 44,2 у женщин[46].

Восточные славяне обнаруживают высокое сходство друг с другом по дерматоглифическим данным. Ключевые признаки кожного рельефа у восточных славян варьируют незначительно, коэффициенты их вариации меньше, чем у европеоидов Европы и на территории Восточной Европы в целом[47][48]. Дерматоглифический тип восточных славян является характерным для европеоидов Восточной Европы[47].

Минимальные обобщённые дерматоглифические расстояния отделяют восточных славян от мордвы, немцев, коми, молдаван, шведов. Обобщённые дерматоглифические расстояния между восточными славянами и литовцами, латышами, эстонцами, финнами, казанскими татарами, гагаузами выше, однако также находятся в пределах малых расстояний[46].

Генетика[править]

Файл:Y Chromosome Genetic Distances in Russians.gif
График многомерного шкалирования русских популяций по гаплогруппам Y-хромосомы[18].

Генофонд русского народа — типично европейский[50]. Процент восточноевразийских генетических маркёров в составе русского генофонда не превышает средние показатели по Европе[51]. Результаты изучения русского генофонда показали его близость с населением практически всей Европы, при этом выявлены значительные отличия от населения Урала и Кавказа[52].

Степень гетерогенности русского генофонда выше, чем у большинства остальных народов Европы. Это может быть связано с большой численностью русских и большой территорией расселения. Следует отметить, что население Восточной Европы в целом более гетерогенно, чем население Западной Европы[53]. При этом население Западной Сибири, наоборот, более гетерогенно, чем русские и иные народы Восточной Европы[54]. Таким образом генофонды Восточной Европы, в том числе и русский генофонд по уровню гетерогенности занимают промежуточное положение между Западной Европой и генофондами народов Западной Сибири[54]. В пределах самого русского генофонда можно отметить значительные отличия между северными популяциями русских, и значительно меньшие между южными и центральными, то есть население Русского Севера более гетерогенно[18].

Для русского генофонда выявлена широтная изменчивость (изменение характеристик по оси северюг). Этим русский генофонд отличается от общего генофонда Восточной Европы, для которого характерна долготная изменчивость. Таким образом, характер изменчивости русского генофонда не сводим к исходной изменчивости субстратов, на основе которых он формировался. Предполагается, что широтная изменчивость русского генофонда возникла или усилилась в ходе собственной истории русского народа[53].

Маркёры Y-хромосомы ДНК[править]

Распределение гаплогрупп Y-хромосомы в различных русских популяциях[16][18]:

Популяция N= C E1b1b1 E3b3 F* G1* G2 I* I1 I2 I1c J1 J2 K* K2 N* N2 N1c Q R1a R1b2 R1b3 R2
M130 M78 M123 M89 M285 P15 M170 M253 P37 M223 M267 M172 M9 M70 M231 P43 TAT M242 SRY1532 M73 M269 M124
Мезень 54 0 0 0 1.9 0 0 0 0 0 0 0 0 0 0 0 7.4 46.3 0 44.4 0 0 0
Пинега 114 0 0 0 0 0 0 0 0.9 4.4 0 0.9 0 0 0 0 15.8 23.7 0.9 39.5 0 14 0
Красноборск 91 0 0 0 1.1 0 2.2 3.3 12.1 9.9 0 0 5.5 0 0 0 3.3 36.3 0 19.8 0 6.6 0
Вологда 121 0 0.8 0 0 1.7 0.8 0 11.6 8.3 1.7 0 0.8 0 0 0 3.3 35.5 1.7 33.1 0 0.8 0
Унжа 52 0 5.8 0 1.9 0 0 0 11.5 11.5 3.8 3.8 3.8 0 0 0 0 13.5 0 32.7 1.9 9.6 0
Кашин 73 0 4.1 0 1.4 0 0 0 2.7 8.2 4.1 0 4.1 0 0 0 0 11 1.4 56.2 0 6.8 0
Порхов 57 0 1.8 1.8 0 0 0 1.8 3.5 10.5 0 0 0 3.5 0 1.8 1.8 15.8 0 52.6 0 5.3 0
Остров 75 0 4 0 0 0 0 1.3 6.7 9.3 0 1.3 1.3 0 0 0 0 28 0 45.3 0 2.7 0
Рославль 107 0.9 7.5 0 0.9 0 0 0 1.9 10.3 0 0 2.8 1.9 2.8 0 0.9 13.1 0 45.8 0 11.2 0
Ливны 110 0 0.9 0 0 0 0 0 8.2 13.6 0.9 0 0.9 0 2.7 0 0.9 4.5 0.9 62.7 0 3.6 0
Пристень 45 0 2.2 0 0 0 0 0 4.4 17.8 0 0 2.2 0 2.2 0 0 13.3 0 55.6 0 2.2 0
Репьёвка 96 0 1 0 1 0 2.1 1 3.1 16.7 0 2.1 1 0 0 0 0 6.3 0 59.4 0 5.2 1
Белгород 143 0.7 0.7 0 0 0 0.7 0 3.5 12.6 0.7 0 4.2 0.7 1.4 0 0.7 11.9 0 59.4 0 2.8 0
Кубанские казаки 90 0 3.3 0 0 0 1.1 1.1 4.4 16.5 2.2 0 4.4 0 1.1 0 1.1 6.6 1.1 47.3 0 8.8 0

По результатам исследования Y-хромосомы русские на 99,7 % имеют происхождение из Западной Евразии[16].

Генетический пул русских сходен с остальными популяциями центральной и восточной Европы. В пределах русского генетического пула чётко выделяются две группы популяций. В северной группе (Мезень, Пинега, Красноборск) обнаруживается близость с соседними балтскими и финно-угорскими популяциями. Южно-центральная группа, к которой относится подавляющее большинство великорусских, белорусских и украинских популяций, входит в общий кластер с поляками[16][18].

Маркёры митохондриальной ДНК[править]

Распределение гаплогрупп митохондриальной ДНК в различных русских популяциях[16]:

Популяция N= H V Pre*V HV* R1 J T* T1 K U1 U2 U3 U4 U5a U6b U7 U8 I N1a N1b W X C D G2a M1 L1b L3b
Тула 73 58.9 1.4 1.4 1.4 0 5.5 8.2 1.4 2.7 0 0 2.7 4.1 2.7 2.7 0 0 2.7 1.4 1.4 0 0 0 0 0 0 1.4 0
Калуга 71 38.0 2.8 0 2.8 0 4.2 11.3 2.8 4.2 1.4 2.8 1.4 8.5 8.5 2.8 0 0 1.4 0 0 0 2.8 2.8 0 0 0 0 1.4
Владимир 72 38.5 0 0 1.4 0 8.3 8.3 11.1 6.9 0 1.4 1.4 2.8 6.9 0 1.4 0 5.6 1.4 1.4 4.2 1.4 0 0 0 1.4 0 0
Ярославль 41 48.8 0 2.4 4.9 0 4.9 2.4 0 0 7.3 0 0 0 4.9 9.8 0 0 0 2.4 2.4 2.4 0 4.9 0 2.4 0 0 0
Псков 68 42.6 5.9 0 0 1.5 11.8 2.9 2.9 0 0 2.9 0 2.9 17.6 2.9 0 1.5 0 0 0 2.9 0 0 0 1.5 0 0 0

По результатам исследования мтДНК русские в среднем на 97,9 % имеют происхождение из Западной Евразии[16]. В одной из работ (2002) приводилась также цифра 98,5 %[17]. Существуют некоторые различия в доле восточноевразийского компонента в генофонде различных русских популяций. Среди русских южных и центральных регионов доля восточноевразийских гаплогрупп митохондриальной ДНК составляет 1,3 %, что сравнимо с показателями западных славян (1,6 %), среди северных русских до 4 %[55]

По результатам исследования мтДНК, можно выделить две группы русских популяций: юго-западную и северо-восточную. Обе группы обнаруживают большое сходство с европейскими популяциями[16].

Аутосомные маркёры[править]

Файл:3ApoB minisatellite Genetic Distances in East Slavs.gif
Генетические расстояния между популяциями Восточной Европы по результатам исследования полиморфизма 3’ApoB[56][57]. Красным цветом обозначены великорусские популяции, зелёным — белорусские, синим — украинские, серым — остальные.

Аутосомные маркёры — маркёры неполовых хромосом. Как правило, эти гены кодируют синтез определённых белков, ферментов и т. п.

Минисателлитные маркёры[править]

Наиболее изученными в российских популяциях гипервариабельными минисателлитными локусами являются D1S80 , D1S111, IL-1RN и 3’ApoB, так как они представляют наибольший интерес с точки зрения судебно-генетической экспертизы[58][59]. Изучение полиморфизма локусов D1S80 и 3’ApoB также используется в популяционных исследованиях, так как данные маркёры обладают весьма высокой дифференцирующей способностью[60]. Минисателлитный локус D1S80 локализован на коротком плече 1-й хромосомы. Минисателлитный локус 3’АpoВ локализован на коротком плече 2-й хромосомы и представляет собой высокополиморфный участок на расстоянии 500 пар оснований после 3'-конца гена аполипопротеина В[56][57].

По результатам исследований минисателлитных локусов D1S80 и 3’ApoB можно отметить высокое единство всех восточнославянских популяций и их значительные отличия от соседних финно-угорских, тюркских и северокавказских народов, что может объясняться общим происхождением восточных славян и незначительностью влияния на их генофонд соседних этносов[56][57].

Биохимические маркёры[править]

Генетико-биохимические маркёры, как правило, представляют собой гены, кодирующие синтез ферментов. Полиморфизм некоторых иммунологических маркёров крови также может быть отнесён к биохимическому полиморфизму, так как эти гены кодируют ферменты, катализирующие соединение соответствующих сахаров с группоспецифическими гликопротеидами или гликолипидами[61]. Показано, что полиморфизм многих биохимических маркёров может быть использован в популяционных исследованиях.

В таблице приведены частоты некоторых биохимических маркёров эритроцитарной фракции крови, сыворотки крови, иммунологических маркёров крови.

Биохимический маркёр Геногеография Аллельные частоты у русских
Группа крови (система AB0)[62] Частота гена А — 0,05 среди населения Центральной и Южной Америки, 0,25—0,3 среди населения Центральной Европы, 0,4—0,45 среди населения Центральной Австралии и Северной Европы. Частота гена В — 0,0—0,05 среди населения американского континента, 0,05—0,1 среди населения Западной и Центральной Европы, 0,1—0,2 среди населения Восточной Европы, 0,2—0,3 среди азиатского населения. Частота гена 0 — 0,5—0,55 среди населения некоторых азиатских регионов, 0,6—0,65 среди населения Центральной и Восточной Европы, 0,65—0,7 среди населения Южной и Западной Европы, 0,95—1,0 среди населения Центральной и Южной Америки[63]. 0 A B
0.598 0.247 0.156
Резус-фактор[62] В странах Тихоокеанского бассейна (Америка, Австралия, Океания, Восточная и Юго-Восточная Азия) концентрация варианта D, как правило, выше 0.8, в Южной и Юго-Западной Азии, а также в Африке (южнее Сахары) до 0.8, в Европе и Северной Африке она ещё ниже, падая у берегов Атлантики (Испания, Франция, Англия, Скандинавия) ниже 0.6[64]. Rh*D Rh*d
0.632 0.368
Кислая эритроцитарная фосфатаза[62][65] Обнаружено шесть основных фенотипов, определяемых аллелями АСР1*А, АСР1*В, АСР1*С[66]. Из них аллель АСР1*С является самым редким и встречается у европеоидов с частотой 0,03—0,07, у монголоидов, негроидов и аборигенов Австралии с частотой еще меньшей, а в некоторых популяциях отсутствует полностью[67][68]. ACP1*A ACP1*B ACP1*C
0.339 0.608 0.053
Глиоксалаза 1[62] Два аллеля GLO1*1 и GLO1*2 по крайней мере среди европейского населения распределяются почти с одинаковой частотой[61]. GLO1*1 GLO1*2
0.327 0.673
Трансферрин[62] Два наиболее распространённых аллеля TF*C1 и TF*C2 присутствуют во всех популяциях. У европейцев и американских белых TF*C1 встречается с частотой 75—78 %[61]. TF*C2 в европейских популяциях имеет частоту 13—19 %, в азиатских 15—34 %[61]. TF*C3 встречается европеоидных группах с частотой 4—7 %, в популяциях Индии — 1—4 %, отдельные случаи встречаемости в Восточной Азии, некоторых группах Тихоокеанского бассейна и у американских негров. В других популяциях он полностью отсутствует[61]. По мнению ряда авторов, аллель С3 имеет европейское происхождение[69]. TF*DChi является маркёром монголоидных популяций и он широко распространён в Восточной Азии[70]. TF*B TF*C1 TF*C2 TF*C3 TF*DChi
0.018 0.827 0.112 0.037 0.005
Группоспецифический компонент[62] В европейских популяциях соотношение частот встречаемости аллелей GC*1F:GC*1S составляет от 2:10 до 3:10. Среди монголоидных популяций в отличие от европейских частота встречаемости GC*1F преобладает, ещё большая плотность этого гена свойственна негроидным популяциям[61]. Частота встречаемости аллеля GC*2 составляет среди европеоидных популяций около 28 %, монголоидных — около 23 %, негроидных — около 8 % и среди аборигенов Австралии — около 12 %[61]. GC*1F GC*1S GC*2
0.119 0.615 0.262
Фосфоглюкомутаза[62] Обнаружена направленная географическая изменчивость частот фосфоглюкомутазы в зависимости от климатических характеристик[71]. PGM1*1+ PGM1*1- PGM1*2+ PGM1*2-
0.591 0.241 0.090 0.079
Эстераза D[62] Самыми высокими значениями аллеля EstD*1 характеризуются негроидные группы (0.89—0.95). Несколько ниже концентрация гена EstD*1 у европейцев (0.85—0.89). Таким образом, по уменьшению частоты гена EstD*1 популяции мира располагаются в следующем порядке: негроиды, европеоиды, группы Индии, монголоиды. Наиболее высокие частоты гена EstD*2 присущи монголоидам (до 0.408 у тибетцев). Остальные аллели встречаются чрезвычайно редко[72]. EstD*1 EstD*2 EstD*5 EstD*7
0.885 0.112 0.002 0.001

Главный комплекс гистосовместимости[править]

Комплекс генов HLA (главного комплекса гистосовместимости) локализован на коротком плече 6-й хромосомы и занимает 3500 тысяч пар оснований, содержит более 220 генов[73]. Он выполняет функции генетического контроля иммунного ответа и поддержания иммунного гомеостаза[74]. Гены локуса HLA DP, DQ и DR кодируют молекулы II класса, выявленные на поверхности антиген-представляющих клеток (хелперов), в частности, В-лимфоцитов, Т-хелперов и некоторых других[75].

Система HLA является одной из наиболее полиморфных генетических систем. Показано, что, несмотря на влияние направленного естественного отбора, распределение генов HLA II класса адекватно отражает геногеографию этнических групп, и особенности полиморфизма генов HLA могут быть использованы в популяционных исследованиях[76][77].

Наибольший полиморфизм проявляет ген DRB1, его изучение наиболее информативно при популяционных исследованиях[76].

Частоты аллелей системы DRB1 в некоторых русских популяциях[76]:

Популяция Северные
белорусы
(Витебская
область
)
Южные
белорусы
(Брестская
область
)
Восточные
украинцы
(Хмельницкая
область
)
Западные
украинцы
(Львовская
область
)
Великоросы
(Вологодская
область
)
Аллель DRB1 N=100 N=105 N=137 N=102 N=121
*01 10.0 % 10.5 % 9.5 % 12.2 % 12.4 %
*03 7.0 % 9.0 % 5.5 % 7.8 % 7.4 %
*04 7.5 % 12.9 % 10.9 % 11.3 % 14.0
*07 10.5 10.5 14.6 15.2 14.9
*08 5.5 % 2.9 % 3.6 % 5.4 % 5.4 %
*09 0 1.9 % 0.4 % 1.5 % 2.5 %
*10 0 0.5 % 1.1 % 0 0.4 %
*11 15.0 % 13.3 % 18.6 % 18.6 % 9.5 %
*12 4.0 % 3.8 % 2.2 % 0.5 % 1.2 %
*13 16.5 % 11.9 % 12.4 % 10.8 % 14.9 %
*14 1.0 % 2.9 % 2.2 % 2.0 % 1.2 %
*15 18.0 % 13.3 % 10.2 % 9.8 % 14.5 %
*16 5.0 % 6.7 % 8.8 % 5.9 % 1.6 %

Частоты аллелей гена DRB1 в популяциях восточных славян соответствует типичному западноевразийскому варианту распределения[78]. Встречаемость частот аллелей DRB1*09 и DRB1*12, характерных для монголоидных популяций[78], у русских низка[76].

По результатам многомерного анализа полиморфизма системы HLA в популяциях Европы выделяется три кластера: североевропейский, центральноевропейский и южноевропейский. Русские входят в североевропейский кластер, наряду с немцами, датчанами, голландцами, финнами, ирландцами и англичанами[76][77].

Особенности малорусской и белорусской народностей русской нации[править]

Исследования генетической структуры[править]

Изучение распределения молекулярных маркеров среди популяции украинцев имеет важное значение как для изучения происхождения и миграций русских, так и для изучения популяций Европы в целом. Для изучения генетической структуры украинцев изучаются т. н. однородительские маркеры — маркеры нерекомбинирующей части Y хромосомы (т. н. NRY полиморфизм), так как Y-хромосома передаётся только от отца к сыну, изучение нерекомбинирующей части Y хромосомы позволяет изучить родство определённой группы индивидуумов по отцовской линии, маркеры мтДНК, ввиду того, что сперматозоид содержит крайне ограниченное количество цитоплазмы, митохондрии образовавшейся в результате оплодотворения зиготы ведут своё происхождение из яйцеклетки, таким образом митохондрии передаются от матери к ребёнку, и поэтому изучение мтДНК позволяет изучить родство группы индивидуумов по материнской линии, также изучаются аутосомные маркеры, то есть маркеры, дислоцированные на аутосомах[79].

По результатам проведённых исследований NRY полиморфизма, изучения мтДНК и аутосомных маркеров четырёх популяций украинцев (поделенных на западных, подольских, днепровских и восточных украинцев) получены следующие результаты. Изучен внутрипопуляционный и межпопуляционный полиморфизм украинцев. Отмечено, что данные полученные при изучении генетической близости по NRY маркерам высоко соответствует данным по географической и лингвистической близости с остальными народами Европы в отличие от данных по мтДНК маркерам и аутосомным маркерам, по которым отмечен низкий уровень соответствия с географическими и лингвистическими данными, при этом уровень NRY полиморфизма украинцев в полтора раза выше чем мтДНК полиморфизма на внутрипопуляционном уровне, уровень NRY полиморфизма на межпопуляционном уровне в 20-25 раз больше, чем уровень мтДНК полиморфизма[79].

Данные по изучению NRY полиморфизма[править]

В результате изучения NRY полиморфизма украинцев были выявлены 19 гаплогрупп — C3(×C3c), E1, E3b1, E3b3, G2, I(×I1a,I1b,I1c), I1a, I1b, I1c, J1, J2(×J2f), J2f, K2, N2, N3, Q, R1(×R1a,R1b3), R1a и R1b3, наиболее часто встречающимися были гаплогруппы R1a, I1b, E3b1, N3, I1a.[79]. Доминирующей гаплогруппой Y-хромосомы (то есть комбинацией аллелей генов, дислоцированных на Y-хромосоме, имеющих общее происхождение от единого общего предка) протестированных украинцев является R1a — около 54 %[80][81]. Эта гаплогруппа является подгруппой гаплогруппы R, наиболее распространённой на территории всей современной Европы и которую генетики склонны трактовать как «индоевропейскую». Гаплогруппа R1a доминирует в Восточной Европе и характерна для поляков (56 %), великоросов (47 %), немцев (30 %). Украинцы также имеют сравнительно высокую частоту гаплогруппы I1b, подруппы гаплогруппы I, встречающейся у 1/5 всех европейцев и почти не встречающейся вне Европы — у современных украинцев она встречается с частотой 16,1 %, что сближает их в первую очередь с белорусами (16 %), а также с румынами (17 %), албанцами (17 %) и греками (18 %). Так как гаплогруппа I встречается у современных украинцев чаще (с частотой в 22 %), чем на территории западной Европы (во Франции она распространена с частотой в 11 %) и мнимое отсутствие восточноевропейской гаплогруппы I1b* на территории Скандинавии указывает на восточноевропейское происхождение этой гаплогруппы[82]. Частота североафриканской E3b, первоначально возникшей на ближнем востоке, в эпоху неолита распространённой на территории средиземноморья и северной Африки[83] — 7 %[84].

Как показывают исследования, по маркерам Y-хромосомы исследованные украинцы, белорусы, а также великорусские центра и юга Великороссии демонстрируют самое близкое подобие, формируя тесную группу; поляки же находятся в непосредственной близости к указанной группе. При исследовании популяционных различий по NRY полиморфизму внутри девяти народов Европы общий кластер образовали популяции поляков, украинцев и великорусских центральной и южной Великороссии, что указывает на их общее происхождение[85].

Данные по изучению мтДНК полиморфизма[править]

При изучении мтДНК полиморфизма украинцев были обнаруженны 34 гаплогруппы мтДНК: A, C, D, G, H(×H1,H2), H1, H2, HV(×H,pre-V1,pre-V2,V), I, J1, J2, K, M10, N1b, N9a, (pre-HV)1, (pre-HV)2, pre-V1, pre-V2, R(×B,J,pre-HV,R9,T,U) T, U2e, U3, U4, U5a(×U5a1), U5a1(×U5a1a), U5a1a, U5b(×U5b1,U5b2), U5b1, U5b2, U8a, V, W и X2, причём наиболее часто встречающимися у украинцев были гаплогруппы H(xH1,H2), встречающаяся с частотой в 20 %, T и H1 , встречающиеся с частотой 11-12 % и гаплогруппа J1 , частота которой в популяции украинцев составляла 8 %, гаплогруппа Н характерна в первую очередь для западной Евразии, причём подтип Н1 характерен для северной Европы, гаплогруппы T и J1 характерны для населения Европы и Ближнего Востока.[79] По митохондриальной ДНК украинцы наиболее генетически близки к юго-западным великоросам, полякам, венграм и юго-восточным литовцам, но проявляют сходство и со многими другими, в особенности славяно-, германо-, балтоязычными популяциями Европы[84].

Данные по изучению полиморфизма аутосомной ДНК[править]

По аутосомной ДНК выявлено сходство протестированных украинцев с южными белорусами, западными и северными великоросами (потомками насельников земель Руси вдоль её основной транспортной артерии — водного пути «из варяг в греки»), южными славянами[86].

Антропологическое изучение украинцев[править]

Отрывочные известия о физическом типе населения, живущего в древности на территории современной Украины содержат труды древних авторов. Ископаемые остатки скелетов людей разных исторических эпох на территории Евразии дают представление о месте (роли) украинской территории в расогенезе и генетической истории Европы и всего континента.

А.Шафонский (1786) описал зональные отличия физического типа украинцев Левобережной Украины. Д. П. Де ля Флиз (1854) определил расовую принадлежность украинцев и обратил внимание на отличие расових признаков населения северной части Киевской губ. от остального. П.Чубинский на основании неполных антропологических данных о 1366 рекрутах виделил на Правобережной Украине 3 типа: украинский, галицко-подольский и волынский, которые отличались между собой ростом и, частично, цветом волос и глаз[87].

Активное антропологическое изучение украинцев началось во 2-й пол. ХІХ в. и осуществлялось в тесной связи с медицинскими, историческими, этнографическими и др. исследованиями. Уже на этапе становления антропологической науки кроме этнических украинцев на территории расселения украинцев исследовались группы евреев, поляков, крымских татар и других народов.

Наиболее известными сегодня на Украине антропологами, сделавшими весомый вклад в изучение украинцев, являются Ф.Волков (Ф.Вовк, Хв.Вовк), В.Дяченко, С.Сегеда. Расовая принадлежность украинцев на уровне больших рас к европеоидной расе не вызывает сомнений, как и их принадлежность к русской нации. Отнесение украинцев к малым расам, антропологическим типам, а также определение антропологической однородности и близости с другими народами имеют много вариантов.

Ф.Вовк, сделавший значительный вклад в развитие антропологической науки в Российской империи, является основателем украинской антропологии (несмотря на запрет пребывать на территории Украины). В результате многолетнего систематического изучения разных территориальных групп украинского этноса он пришёл к выводу (1916) об относительном физическом однообразии украинского народа и принадлежности его к адриатической (динарской, ядранской) расе, охватывающей также южных и часть западных славян.

Его ученики И.Раковский и С.Руденко (1927), продолжая изучение украинцев в условиях советского режима, пытались развивать полученные до 1917 г. результаты. Они решили, что украинский антропологический тип на самом деле состоит из 2 антропологических типов, «слившихся в один общий» — адриатического (динарского), который преобладает в южной полосе украинской этнической территории, охватывая 44,5 % украинского населения, и альпийского, который охватывает 22 % украинцев. Они считали, что в формировании антропологического состава украинцев приняли участие представители не менее 6 основных европейских типов.

Р.Ендык, работая в польской части Украины, а после Великой Отечественной — за пределами СССР, выделил (1949) среди украинцев 4 группы «расовых первней» (вероятно: «расовых основ», «первоначальных рас»), которые в разном соотношении проявлялись в разных частях украинской этнической территории. По его мнению, признаки динарского типа присутствуют во всех 4 расовых первнях, но в наименьшем количестве в «нордийском с легкой примесью динарского», распространенном на Радомышльщине, Курщине, Волыни и на юге Кубани.

Этно-антропологические исследования в УССР в период правления Сталина были прекращены и возобновились только в период Хрущевской оттепели, под руководством КПСС. По авторитетному мнению В.Дяченко (1965), высказаному на основании результатов украинской антропологической экспедиции, на этнической территории украинцев виделяется 5 антропологических областей: центральноукраинская, карпатская, нижнеднепровско-прутская, валдайская (или деснянская), ильменско-днепровская. Четырём из них (кроме карпатской) он нашёл соответсвия среди белорусов и великоросов. Но, что очень важно, между всеми антропологическими областями Украины не обнаружены выразительные отличия и резкие переходы, средние антропологические показатели у населения всех выделенных областей довольно близки к показателям населения самой распространенной и многочисленной центральноукраинской области (она охватывает большинство украинцев). Позже Дяченко В.Д. согласовывал свои выводы с дальнейшим развитием советской антропологии, а также с новой политической реальностью (независимостью Украины).

Украинцы входят в «дунайскую» (норикскую) группу популяций. Сюда же включаются белорусы, многие великоросы, поляки (у этих народов преобладает валдайский вариант дунайского типа, характеризуемый несколько большей светлопигментированностью), словенцы, некоторые популяции хорватов, а также немцев, австрийцев и литовцев[88].

Украинцы как правило брахикефальны, в большинстве своём — высокорослы, с преобладанием тёмного цвета волос, но светлоглазые почти во всех характерных для украинцев антропологических типах (кроме динарского) преобладают над темноглазыми.

По ряду признаков (профилировка лица, поперечный профиль спинки носа, выступание крыльев носа, положение ноздрей, развитие складки верхнего века) некоторые группы населения Украины (Среднего Поднепровья, Левобережья), несомненно европеоидного, имеют незначительный процент примеси, связанной с ассимиляцией степных тюркских групп с определённым монголоидным элементом.[89].

Из антропологических типов наибольшее распространение имеют гориды, понтиды и балтиды. Реже встречается динарский тип (преимущественно в южных и западных регионах).

В советское время появились также публикации о вариациях одонтологических признаков среди украинцев, о вариациях дерматоглифических признаков и попарном сопоставлении популяций по методу СТВ, о гематологической типологии украинского народа в связи с вопросами этногенезиса и др. Центры антропологического и генетического исследования украинцев СССР находились в Москве (основной), Ленинграде и Киеве.

Примечания[править]

  1. а б в Дерябин В. Е. Современные восточнославянские народы // Восточные славяне. Антропология и этническая история. — Издание 2-е, дополненное. — Москва: Научный мир, 2002. — С. 30—59. — 342 с. — ISBN 5-89176-164-5>
    “Восточные славяне. Антропология и этническая история” не может быть использован как заголовок статьи на данном сайте.
  2. Книга Ахмеда Ибн-Фадлана о его путешествии на Волгу в 921—922 гг.. — Харьков: 1956. — 480 с.>
  3. Марко Поло Книга о разнообразии мира = Джованни дель Плано Карпини. История монгалов. Гильом де Рубрук. Путешествия в восточные страны ‭. — Москва: Эксмо, 2005. — 480 с. — ISBN 5-699-07729-4>
  4. Архидиакон Павел Алеппский Путешествие Антиохийского Патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном архидиаконом Павлом Алеппским. — Москва: Общество сохранения культурного наследия, 2005. — 728 с. — ISBN 5-902216-22-2>
  5. Сигизмунд Герберштейн Записки о Московии. — Москва: Издательство МГУ, 1988. — 430 с.>
  6. Адам Олеарий Описание путешествия в Московию. — Смоленск: Русич, 2003. — 482 с. — ISBN 5-8138-0374-2>
  7. Иоганн Готлиб Георги Описание всех в российском государстве обитающих народов. Часть 4. — Санкт-Петербург: Императорской Академии Наук, 1799.>
  8. а б в г д е ё Алексеева Т. И. История изучения антропологического состава восточных славян // Восточные славяне. Антропология и этническая история. — Издание 2-е, дополненное. — Москва: Научный мир, 2002. — С. 10—29. — 342 с. — ISBN 5-89176-164-5>
    “Восточные славяне. Антропология и этническая история” не может быть использован как заголовок статьи на данном сайте.
  9. Богданов А. П. Материалы для антропологии курганного периода в Московской губернии. — Москва: 1867.>
  10. Анучин Д. Н. О географическом распределении роста мужского населения России. — Санкт-Петербург: 1889.>
  11. Зограф Н. Ю. Антропологические исследования мужского великорусского населения Владимирской, Ярославской и Костромской губерний. — Москва: Известия ОЛЕАЭ, 1892.>
  12. Чепурковский Е. М. Географическое распределение формы головы и цветности крестьянского населения Великороссии. — Москва: Известия ОЛЕАЭ, 1913.>
  13. Чепурковский Е. М. «Область древнего населения Великороссии» // Русский антропологический журнал. — 1916. — № 1-2.
  14. а б в г Бунак В. В. Происхождение и этническая история русского народа по антропологическим данным. — Москва: Наука, 1965. — 416 с.>
  15. а б Витов М. В. Антропологические данные как источник по истории колонизации Русского Севера. — Москва: ИЭА РАН, 1997. — 201 с.>
  16. а б в г д е ё Boris Malyarchuk, Miroslava Derenko, Tomasz Grzybovsky, Arina Lunkina, Jakub Charny, Serge Rychkov, Irina Morozova, Galina Denisova, Danuta Miscicka-Sliwka «Differentiation of Mitochondrial DNA and Y Chromosomes in Russian Populations». — 2005.
  17. а б B.A.Malyarchuk, T.Grzybovski, M.V.Derenko, J.Czarny, M.Woźnyak, D.Miścicka-Śliwka «Mitochondrial DNA variability in Poles and Russians». — 2002.
  18. а б в г д Oleg Balanovsky, Siiri Rootsi, Andrey Pshenichnov, Toomas Kivisild, Michail Churnosov, Irina Evseeva, Elvira Pocheshkhova, Margarita Boldyreva, Nikolay Yankovsky, Elena Balanovska, and Richard Villems «Two Sources of the Russian Patrilineal Heritage in Their Eurasian Context» // Am J Hum Genet. — 2008. — Т. 82. — № 1. — С. 236—250.
  19. Маурер А. М., Перевозчиков И. В. Региональные обобщённые портреты великоруссов по материалам Русской антропологической экспедиции 1955-1959 гг. // Восточные славяне. Антропология и этническая история. — Издание 2-е, дополненное. — Москва: Научный мир, 2002. — С. 30—59. — 342 с. — ISBN 5-89176-164-5>
  20. а б в Балановская Е. В., Балановский О. П. Русский генофонд на Русской равнине. — Москва: Луч, 2007. — 416 с. — ISBN 978-5-87140-267-2>
  21. Проект «Русский генофонд»
  22. Базы данных по фамилиям
  23. Бунак В. В. Происхождение и этническая история русского народа по антропологическим данным. — Москва: Наука, 1965. — С. 138. — 416 с.>
  24. Чебоксаров Н. Н. «Монголоидные элементы в населении Центральной Европы» // Уч. зап. МГУ. — Москва: 1941. — С. 235—270.
  25. Алексеев В. П. Происхождение народов Восточной Европы (краниологическое исследование). — Москва: Наука, 1969. — 324 с.>
  26. а б Алексеева Т. И. Этногенез восточных славян по данным антропологии. — Москва: Издательство МГУ, 1973.>
  27. Алексеев В. П. Происхождение народов Восточной Европы (краниологическое исследование). — М., 1969, стр. 162—208
  28. а б Бунак В. В. Происхождение и этническая история русского народа по антропологическим данным. — Москва: Наука, 1965. — С. 175. — 416 с.>
  29. а б в Алексеева Т. И. Антропологический облик русского народа // Русские. — Москва: Наука, 1999. — 828 с. — ISBN 5-02-009558-3>
  30. Алексеев В. П. Происхождение народов Восточной Европы. Москва, Наука, 1969, стр. 165.
  31. а б в г д е ё ж Бунак В. В. Происхождение и этническая история русского народа по антропологическим данным. — Москва: Наука, 1965. — С. 154.>
  32. Бунак В. В. Происхождение и этническая история русского народа по антропологическим данным. — Москва: Наука, 1965. — С. 245. — 416 с.>
  33. а б в г д Бунак В. В. Происхождение и этническая история русского народа по антропологическим данным. — Москва: Наука, 1965. — С. 55. — 416 с.>
  34. Бунак В. В. Происхождение и этническая история русского народа по антропологическим данным. — Москва: Наука, 1965. — С. 160, 165. — 416 с.>
  35. Бунак В. В. Происхождение и этническая история русского народа по антропологическим данным. — Москва: Наука, 1965. — С. 23. — 416 с.>
  36. Бунак В. В. Происхождение и этническая история русского народа по антропологическим данным. — Москва: Наука, 1965. — С. 49. — 416 с.>
  37. Алексеева Т. И. Антропологический облик русского народа // Русские. — Москва: Наука, 1999. — С. 57-74. — 828 с. — ISBN 5-02-009558-3>
  38. а б Зубов А. А. Этническая одонтология. Москва: Наука, 1973.
  39. Зубов А. А., Халдеева Н. И. Одонтология в современной антропологии. Москва: Наука, 1989. 232с.
  40. Flower H. W. «On the size of the teeth as a character of race» // J Anthropol. — 1885. — № 14. — С. 183—186.
  41. Ващаева В. Ф. «Одонтологическая характеристика русских западных и северо-западных областей РСФСР» // Вопросы антропологии. — 1977а. — С. 102—111.
  42. Ващаева В. Ф. «Одонтологическая характеристика русских центральных, южных и северных областей Европейской части РСФСР» // Вопросы антропологии. — 1977б. — С. 133—142.
  43. Hanihara K. «Mongoloid dental complex in the deciduous dentition» // Zinruigaku zassi. — 1966. — Т. 74. — № 749. — С. 9—19.
  44. Г. А. Аксянова, Зубов А. А., М. Ю. Пескина, С. П. Сегеда, Н. И. Халдеева Этническая одонтология СССР. М.: Наука. 1979. Гл. I, стр.9-31.
  45. Аксянова Г. А. «Проблема древнейшего населения Европейского Севера в свете данных одонтологии» // Вопросы антропологии. — 1974. — С. 177-190.
  46. а б в г Долинова Н. А. Дерматоглифика восточных славян // Восточные славяне. Антропология и этническая история. — Издание 2-е, дополненное. — Москва: Научный мир, 2002. — С. 60—79. — 342 с. — ISBN 5-89176-164-5>
  47. а б в Хить Г. Л. Дерматоглифика народов СССР. — Москва: Наука, 1983. — 280 с.>
  48. а б Хить Г. Л., Долинова Н. А. Расовая дифференциация человечества (дерматоглифические данные). — Москва: Наука, 1990. — 201 с.>
  49. Долинова Н. А. «Дерматоглифика русских Европейской части СССР» // Проблемы современной антропологии. — Минск: 1983. — С. 43—45.
  50. Балановская Е. В., Балановский О. П. Русский генофонд на Русской равнине. — Москва: Луч, 2007. — С. 297. — 416 с. — ISBN 978-5-87140-267-2>
  51. Балановская Е. В., Балановский О. П. Русский генофонд на Русской равнине. — Москва: Луч, 2007. — С. 296. — 416 с. — ISBN 978-5-87140-267-2>
  52. Балановская Е. В., Балановский О. П. Русский генофонд на Русской равнине. — Москва: Луч, 2007. — С. 284. — 416 с. — ISBN 978-5-87140-267-2>
  53. а б Балановская Е. В., Балановский О. П. Русский генофонд на Русской равнине. — Москва: Луч, 2007. — С. 293. — 416 с. — ISBN 978-5-87140-267-2>
  54. а б Балановская Е. В., Балановский О. П. Русский генофонд на Русской равнине. — Москва: Луч, 2007. — С. 298. — 416 с. — ISBN 978-5-87140-267-2>
  55. Малярчук Б. А., Перкова М. А., Деренко М. В. «К проблеме происхождения монголоидного компонента митохондриального генофонда славян» // Генетика. — 2008. — Т. 44. — № 3. — С. 401—406.
  56. а б в Dmitry A. Verbenko, A.N. Knjazev, A.I. Mikulich, E.K. Khusnutdinova, N.A. Bebyakova, S.A. Limborska «Variability of the 3’ApoB Minisatellite Locus in Eastern Slavonic Populations» // Hum Hered. — 2005. — Т. 60. — № 1. — С. 10—18.
  57. а б в Вербенко Д. А. «Полиморфизм минисателлитных маркёров 3’АpoВ и D1S80 в популяциях Восточной Европы» : Автореферат. — Москва: 2008.
  58. Котлярова С. Э., Масленников А. Б., Коваленко С. П. «Полиморфизм 3'-фланкирующей области гена аполипопротеина B в популяции сибирского региона» // Генетика. — 1994. — С. 709-712.
  59. Хуснутдинова Э. К., Погода Т. В., Просняк М. И., Хидиятова И. М., Рафиков Х. С., Лимборская С. А. «Анализ аллельных вариантов гипервариабельного локуса аполипопротеина B в популяциях башкир и коми» // Генетика. — 1995. — С. 995—1000.
  60. Destro-Bisol G., Capelli C., Belledi M. «Inferring microevolutionary patterns from allele-size frequency distributions of minisatellite loci: A Worldwide study of the APOB 3' hypervariable region polymorphism» // Hum Biol. — 2000. — Т. 72. — С. 733—751.
  61. а б в г д е ё Прокоп О., Гелер В. Группы крови человека. — Москва: Медицина, 1991. — 512 с.>
  62. а б в г д е ё ж База данных «Частоты аутосомных маркеров в популяциях Евразии» Версия 1.0. © Почешхова Э. А., Соловьева Д. С., Балановская Е. В. Лаборатория популяционной генетики человека, ГУ МГНЦ РАМН. 2007.
  63. Mourant A.E., Kopec A.C., Domaniewska-Sobesak K. The Distribution of the Human Blood Groups and other Polymorphism. — London: Oxford University Press, 1976.>
  64. Чебоксаров Н. Н., Чебоксарова И. А. Народы, расы, культуры. — 2-е изд., испр. и доп.. — Москва: Наука, 1985. — 272 с.>
  65. Ирисова О. В. «Полиморфизм эритроцитарной кислой фосфатазы в различных группах населения Советского Союза» // Вопросы антропологии. — 1976.
  66. Hopkinson D.A., Spenser N., Harris H. «Red cell asid phosphatase variants: a new human polymorphism» // Nature. — London: 1963. — № 199. — С. 969—974.
  67. Spenser N., Hopkinson D.A., Harris H. «Quantitative differences and gene dosage in the human red cell asid phosphotase polymorphism» // Nature. — London: 1964. — № 201. — С. 748—753.
  68. Спицын В. А., Афанасьева И. С., Ирисова О. В., Боева С. Б. «О взаимосвязи между климатическими факторами и географическим распределением генов эритроцитарной кислой фосфатазы человека» // Науч. докл. высш. школы. Биол. фак. МГУ. — 1977. — С. 68—73.
  69. Sikstrom C., Nylander P.O. «Transferrin C subtypes and ethnic heterogeneity in Sweden» // Hum. Hered. — 1990. — Т. 40. — С. 335-339.
  70. Kamboh M.I., Ferrell R.E. «Human transferrin polymorphism» // Hum. Hered. — 1987. — Т. 37. — С. 65-81.
  71. Спицын В. А. Биохимический полиморфизм человека. — Москва: Издательство Московского университета, 1985. — 216 с.>
  72. Papiha S.S., Nahar A. «The world distribution of the electrophoretic variants of the red cell enzyme Esterase D» // Hum. Hered. — 1987. — Т. 27. — С. 424-432.
  73. James Robinson, Matthew J. Waller, Peter Parham, Julia G. Bodmer and Steven G. E. Marsh «IMGT/HLA Database — a sequence database for the human major histocompatibility complex» // Nucleic Acids Research. — 2001. — Т. 29. — № 1. — С. 210—213.
  74. Хаитов Р. М., Алексеев Л. П. «Система генов HLA и регуляция иммунного ответа» // Аллергия, астма и клиническая иммунология. — 2000. — № 8. — С. 7—16.
  75. Ярилин А. А. Основы иммунологии. — Москва: Медицина, 1999. — С. 52-53, 223—225. — 608 с. — ISBN 5-225-02755-5>
  76. а б в г д Хромова Н. А. «Полиморфизм системы HLA у представителей разных славянских этнических групп (русской, белорусской и украинской)» : Автореферат. — Москва: 2006.
  77. а б Болдырева М. Н. «HLA (класс II) и естественный отбор. «Функциональный» генотип, гипотеза преимущества «функциональной» гетерозиготности» : Автореферат. — Москва: 2007. — С. 9—16.
  78. а б Geer L., Terasaki P.I., Gjertson D.W. «Gene frequencies and world maps of their distributions» // HLA 1998. — American Society for Histocompatibility and Immunogenetics: 1998. — С. 327—363.
  79. а б в г А. С. Пшеничнов Структура генофонда украинцев по данным о полиморфизме митохондриальной ДНК и Y хромосомы. Автореферат диссертации — МГНЦ РАМН. — Москва: 2007.>
  80. Semino et al. (2000), "The Genetic Legacy of Paleolithic Homo sapiens sapiens in Extant Europeans: A Y Chromosome Perspective" (PDF), Science 290: 1155–59, PMID 11073453, doi:10.1126/science.290.5494.1155  .
  81. High-resolution phylogenetic analysis of Southeastern Europe…: MBE, 2005, Vol. 22(10):1964-1975
  82. S. Rootsi et al. «Phylogeography of Y-Chromosome Haplogroup I Reveals Distinct Domains of Prehistoric Gene Flow in Europe» // American Journal of Human Genetics. — 2004. — Т. 75. — № 1. — С. 128 — 137..
  83. Haplogroup E3b
  84. а б Пшеничнов А. С. Структура генофонда украинцев по данным о полиморфизме митохондриальной ДНК и Y хромосомы (диссертация канд. биол. наук, Мед.-генет. науч. центр РАМН, Москва, 2007)
  85. Balanovsky O., Rootsi S., Pshenichnov A., Kivisild T., Churnosov M., Evseeva I., Pocheshkhova E., Boldyreva M., Yankovsky N., Balanovska E., Villems R. «Two Sources of the Russian Patrilineal Heritage in Their Eurasian Context» // American Journal of Human Genetics. — 2008. — Т. 82. — № 1. — С. 236 — 250..
  86. Пшеничнов А. С., Соловьева Д. С., Дибирова Х. Д., Мансуров Р. И., Ищук М. Л., Балановская Е. В. «Генофонд украинцев: оценка внутри- и межэтнической изменчивости по трем типам ДНК маркеров (мтДНК, Y-хромосомы, аутосомным)» // Материалы Международной Конференции «Генетика в России и мире». Москва. 2006. — С.163.
  87. Чирков О. Антропологический тип // Украина-Этнос. Научный понятийно-терминологический словарь-справочник по этнологическим и касаемым их проблемам украинознавства / НДИ украинознавства МОН Украины. — К. — С. 11. —(на укр. яз.)
  88. Василь Дяченко. Етнонаціональний розвиток України. Терміни, визначення, персоналії. — К., 1993. — с. 149—153
  89. В. Д. Дьяченко Антропологический состав украинского народа. —  С. 72.>

Литература[править]

  • Алексеев В. П. Происхождение народов Восточной Европы (краниологическое исследование). — Москва: Наука, 1969. — 324 с.>
  • Алексеева Т. И. Антропологический облик русского народа // Русские. — Москва: Наука, 1999. — 828 с. — ISBN 5-02-009558-3>
  • Алексеева Т. И. Этногенез восточных славян по данным антропологии. — Москва: Издательство МГУ, 1973.>
  • Витов М. В. Антропологические данные как источник по истории колонизации Русского Севера. — Москва: ИЭА РАН, 1997. — 201 с.>
  • Восточные славяне. Антропология и этническая история. — Издание 2-е, дополненное. — Москва: Научный мир, 2002. — С. 60—79. — 342 с. — ISBN 5-89176-164-5>
  • Давыдова Г. М. Антропологический облик русского народа. Русские Сибири // Русские. — Москва: Наука, 1999. — 828 с. — ISBN 5-02-009558-3>
  • Бунак В. В. Происхождение и этническая история русского народа по антропологическим данным. — Москва: Наука, 1965.>
  • Генофонд и геногеография народонаселения. Том 1. Генофонд населения России и сопредельных стран. — Санкт-Петербург: Наука, 2000. — 612 с. — ISBN 5-02-025823-7, 5-02-025822-9>
  • Генофонд и геногеография народонаселения. Том 2. Геногеографический атлас населения России и сопредельных стран. — Санкт-Петербург: Наука, 2000. — 672 с. — ISBN 5-02-026139-4, 5-02-025822-9>
  • Чебоксаров Н. Н. Антропологический очерк // Народы Европейской части СССР. — Москва: 1964.>

Ссылки[править]

См. также[править]

Генофонд славян