Биоцифровая конвергенция

From Традиция
Jump to navigation Jump to search

Биоцифровая конвергенция (англ. Biodigital Convergence)[1] — это интерактивное сочетание, иногда даже до полного слияния, цифровых и биологических технологий и систем.[2]

Biodigital Convergence 1.jpg

Публикация правительства Канады[edit | edit source]

Исследование биоцифровой конвергенции (Exploring Biodigital Convergence) — так называется разоблачающий и странный документ, опубликованный 11 февраля 2020 года. Это официальная и перспективная публикация канадского правительства «Горизонты политики Канады» (Policy Horizons Canada).

Кристель Ван дер Элст, генеральный директор Policy Horizons Canada, также ранее возглавляла отдел стратегического прогнозирования на Всемирном экономическом форуме. Среди прочего, она говорит: «В ближайшие годы биоцифровые технологии могут быть вплетены в нашу жизнь, как цифровые технологии сегодня. Биологические и цифровые системы объединяются и могут изменить то, как мы работаем, живем и даже развиваемся как вид . Это биоцифровое слияние — больше, чем технологическое изменение, но оно может изменить то, как мы понимаем себя, заставляя нас пересмотреть то, что мы считаем человеческим или естественным».

Три пути биоцифровой конвергенции[edit | edit source]

Policy Horizons Canada (2020) описывает три основных пути появления биоцифровой конвергенции.

Во-первых, полная физическая интеграция биологических и цифровых объектов означает, что цифровые технологии могут быть встроены в организмы, а биологические компоненты могут существовать как части цифровых технологий. Это слияние «биологического и цифрового создает новые гибридные формы жизни и технологий, каждая из которых функционирует в материальном мире, часто с повышенными возможностями» (Policy Horizons Canada 2020: 9).

Во-вторых, совместная эволюция биологических и цифровых технологий возникает, когда успехи в одной области приводят к значительным успехам в другой, чтобы обеспечить прогресс, который в противном случае был бы невозможен. Это потенциально может привести к биологическим и цифровым технологиям, которые разрабатываются как интегрированные или дополняющие системы сейчас, когда так много сложных живых систем «все чаще подвергаются изучению и пониманию с помощью цифровых инструментов и приложений, таких как машинное обучение» (Policy Horizons Canada 2020: 9).

В-третьих, концептуальная конвергенция биологических и цифровых систем — это форма биоцифровой конвергенции, которая может изменить наши подходы к биологической и цифровой сферам, облегчая их смешение (Policy Horizons Canada 2020: 10).[3]

1[edit | edit source]

Что касается «полной физической интеграции биологических и цифровых объектов», в документе отмечается:

Роботы с биологическим мозгом и биологические тела с цифровым мозгом уже существуют, равно как и интерфейсы человек-компьютер и мозг-машина. Использование цифровых устройств в медицине на людях, а также насекомых, управляемых цифровым способом, таких как беспилотные стрекозы и саранча, являются примерами сочетания цифровых технологий с биологическими объектами.

При врезке в нервную систему и манипулируя нейроны, технологии могут быть добавлены в организм, чтобы изменить его функцию и цель. По мере продолжения конвергенции могут возникнуть новые человеческие тела и новые чувства идентичности.

2[edit | edit source]

Что касается «совместной эволюции биологических и цифровых технологий», нам говорят, что существует «размытие между тем, что считается естественным или органическим, и тем, что является цифровым, разработанным или синтетическим».

Например, биосинтетическая ваниль создается с использованием феруловой кислоты, эвгенола и глюкозы в качестве субстратов, а также бактерий, грибов и дрожжей в качестве хозяев микробов. Хотя в соответствии с законодательством США и ЕС о пищевых продуктах он не происходит из растения ваниль, его производство в результате «микробных преобразований природных прекурсоров» позволяет обозначать его как «натуральный ароматизатор».

3[edit | edit source]

Разрабатывая «Концептуальную конвергенцию биологических и цифровых систем», авторы этого отчета полагают, что:

По мере того, как мы продолжаем лучше понимать и контролировать механизмы, лежащие в основе биологии, мы можем увидеть отход от витализма — идеи о том, что живые и неживые организмы принципиально разные, потому что, как считается, ими управляют разные принципы.

Вместо этого идея биологии как обладающей предсказуемыми и управляемыми в цифровом виде характеристиками может стать все более распространенной в результате жизни в биологическую эпоху. Любой изучающий биологию сегодня вырос в цифровом мире и может сознательно или подсознательно применять эту систему координат к биоинформатике и биологии в целом.[4]

Здесь начинают возникать вопросы по другим дисциплинам. Тал Бар[5] спрашивает: можем ли мы думать о биоцифровой архитектуре как о многообещающем объекте социальных изменений? Воспринимаемые здесь барьеры не столько технологические, сколько онтологические, что ведет к более философским размышлениям. В настоящее время считается, что биоцифровая архитектура обременяет себя «рассчитанными средствами заключения тел в эффективные здания, тогда как вместо этого могла бы она использовать бесконечные возможности обработки и сбора, чтобы задавать вопросы в другом порядке»? Опираясь на работы Рози Брайдотти[6] о кочевом мышлении и субъективности, Бар размышляет об архитекторе как о цифровом ремесленнике, сборщике металлолома, рассказчике тел как данных.[3]

Какие новые возможности возникают в результате биоцифровой конвергенции[edit | edit source]

Мы уже знакомимся с сочетанием цифровых и биологических систем: через новые продукты, платформы, услуги и отрасли. А может стоит добавить прививки? Смешение биологического и цифрового миров открывает поразительные новые возможности и пути, а именно:

  • это меняет людей в теле, уме и поведении,
  • оно изменяет или создает другие организмы и гибриды,
  • это меняет экосистемы; представьте себе лес, дерево или растение, животных, микроорганизмы или землю в целом (помните, глобалисты считают людей животными),
  • это означает обнаружение, хранение, обработку и передачу информации (проще говоря: полный контроль),
  • этим «органическим нововведением» надо управлять,
  • и производственные цепочки и цепочки поставок должны быть структурированы и контролироваться.[2]

Информация Публикации представлена ​​нам в виде таблицы, в которой в отдельных колонках перечислены:

«Какие новые возможности открываются?» Например, «Новые способы мониторинга, управления и влияния на функции организма, а также прогнозирования, диагностики и лечения заболеваний».

«Какие комбинации биологических и цифровых технологий позволяют это?» Например, «Секвенирование генов целых образцов помогает нам понять сложную среду, такую ​​как микробиом человека; цифровые устройства можно носить или встраивать в тело для лечения и контроля функциональности; а системы машинного обучения могут прогнозировать смертность и результаты лечения», и «Что возможно сегодня?» Например, «Жидкая биопсия Guardant оказывается более точной и быстрой, чем биопсия ткани у пациентов с раком легких; исследователи из Университета Ватерлоо разработали датчик с автономным питанием для медицинского мониторинга; патент Amazon позволит Alexa обнаруживать кашель или простуду; ИИ дает надежный прогноз исхода комы».

Третья колонка особенно поучительна для тех, кто, возможно, пропустил некоторые из последних разработок в области биоцифровой технологии, такие как демонстрация Microsoft первой полностью автоматизированной системы хранения данных ДНК или использование CRISPR для создания двухъядерных компьютеров внутри человеческих клеток.

Затем мы переходим к разделу, в котором анализируются «возможные характеристики биоцифровой системы», который убеждает нас в том, что эти технологии будут демократизироваться; в конце концов, «комплекты для биоинженерии по почте или наборы CRISPR позволяют биохакерам приобретать и практиковать генетические изменения дома». (Разумеется, эти технологии будут равномерно распределены между Джо Шмо и определенно не будут накапливаться и использоваться разведывательными службами мира против собственного населения своих стран, верно?)

«Аналитики предвидения», стоящие за этим документом, даже пытаются доказать, что эти технологии будут децентрализованными, ссылаясь, прежде всего, на выращенное в лаборатории мясо, поскольку это создаст «возможность создавать пищу и разрабатывать мясо без необходимости пахотных земель».

Генетические манипуляции[edit | edit source]

К 70-летию знаменитой лекции Эрвина Шредингера «Что такое жизнь» Крейг Вентер выступил с докладом «Что такое жизнь? Перспектива XXI века» в Тринити — колледж в Дублине, где изложил практические последствия этого би-направления:[3]

Мы можем оцифровать жизнь, и мы создаем жизнь из цифрового мира. Подобно тому, как рибосома может преобразовывать аналоговое сообщение в мРНК в белкового робота, в настоящее время в мире науки становится стандартом преобразование цифрового кода в белковые вирусы и клетки. Ученые отправляют друг другу цифровой код вместо того, чтобы посылать гены или белки. В мире есть несколько компаний, которые зарабатывают на жизнь синтезом генов для научных лабораторий. Синтезировать ген быстрее и дешевле, чем клонировать его или даже получить с помощью Federal Express.

«Артефакты» Аттали[edit | edit source]

Жак Аттали — автор нескольких десятков книг, которые сам он называет «проектированием будущего». В прошлом году Клаус Шваб, президент Всемирного экономического форума (ВЭФ), огласил план «Великой перезагрузки», и многие положения этого плана совпадают с идеями Аттали. Ничего удивительного: Клаус Шваб и Жак Аттали — птенцы гнезда Ротшильдов.

Июльское видеовыступление 2021 года Жака Аттали было шоковым. Настолько шоковым, что уже через несколько часов YouTube был вынужден заблокировать этот видеоклип. Однако, несмотря на усилия мировых цензоров убрать видеоролик, его можно найти в Интернете.

Ключевое слово этого выступления Аттали — «код». Он говорит о разных кодах — компьютерном, телефонном, генетическом, этическом, социально-экономическом, пищевом. Код в широком смысле — это некий набор правил. Аттали лаконично определяет: коды — это законы, управляющие миром. И начинает философствовать с очевидного: в мире много несовершенного, даже ужасного. Эти несовершенства являются результатом того, что соответствующие коды имеют серьёзные недостатки. И провозглашает тезис: мы можем сделать мир совершенным через исправление кодов всех систем.

Используя метод риторических вопросов, Аттали спрашивает: надо ли менять генетический код человека? И хотя от внятного ответа он уходит, идею генетической переделки человека он вполне определённо поддерживает. Человек эволюционирует, говорит Аттали, но эта эволюция происходит не в том направлении; эволюцию человека надо взять под контроль, а инструментом контролируемой эволюции должны стать коды.

Аттали заявляет, что на протяжении истории человек все более превращается в «артефакт», в «объект». В духе Клауса Шваба («Четвёртая промышленная революция») Аттали приветствует синтез человека и компьютера, появление киборга, то есть биоробота. Он не исключает, что итогом «объективной тенденции» может стать 100-процентный протез. Мир сможет обходиться без человека. Коды должны убить человека! Пусть вместо человека будет «артефакт» и «объект», но «правильный». И «правильность» «объекта» обеспечат «правильные коды».[7]

Ссылки[edit | edit source]