Внешняя политика Советского Союза после Второй мировой войны

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Страны Европы[править]

В восьми освобождённых государствах Восточной Европы были установлены просоветские режимы, с 1955 г. составившие Организацию Варшавского Договора.

«Что касается „соцлагеря“, то в 1949—1952 гг. никто не думал в Восточной Европе строить социализм. Сталин называл восточноевропейские государства не „странами социалистического лагеря“, а „странами народной демократии“, и считал, что в них должна быть многопартийная политическая система, свободные выборы в парламент и так далее. Сталину нужен был просто промежуток между потенциальным врагом на Западе и Советским союзом, чтобы не повторилось 22 июня, вот и всё. А то, что Хрущёв и прочие сделали в Восточной Европе, это уже совсем другое. На мой взгляд, в период, когда Сталин руководил СССР, у нас не было промахов ни в экономике, ни во внешней политике», говорит д.и.н. Ю.Н. Жуков.

"В 1946 г. Сталин в беседах с зарубежными политическими лидерами и интервью неоднократно подчёркивал некоторые сущностные черты мирного перехода к социализму, «национального пути». Во время встречи с К. Готвальдом в июле 1946 г. Сталин назвал те страны (Югославия, Болгария, Чехословакия, Польша), в которых, по его мнению, был возможен свой, особый путь к социализму. Этот путь не требовал «введения» советской системы и диктатуры пролетариата. «Наш путь был краткий, быстрый и стоил много крови и жертв. Если вы можете это обойти, — обойдите, — говорил Сталин. — Ту цену крови и жертв, которую нужно было принести, уже принесла Красная Армия». Возможность отказа при продвижении к социализму от основных, наиболее одиозных постулатов коммунистической доктрины, Сталин констатировал в интервью газете «Дейли Геральд» в августе 1946 г. Советский лидер указал на опыт английского, «парламентского», социализма, особо подчеркнув его мирный характер. «Русский путь был короче, но труднее, сопровождался кровопролитием...», в то время как английский путь — это «более длительный процесс», — говорил Сталин.[1].

Но, пожалуй, наиболее детальную и развернутую характеристику строя новой демократии как «национального пути» к социализму Сталин дал в беседе 23 мая 1946 г. с польскими лидерами коммунистом Б. Берутом и социалистом Э. Осубка-Моравским. «В Польше нет диктатуры пролетариата, и она там не нужна, — говорил Сталин. — У нас были сильные противники, мы [в России] должны были свалить трёх китов — царя, помещиков и довольно сильный, разбавленный иностранцами класс русских капиталистов. Для того чтобы одолеть эти силы, нужна была власть, опирающаяся на насилие, то есть диктатура. У вас положение совершенно иное. Ваши капиталисты и помещики в такой степени скомпрометировали себя связями с немцами, что их удалось смять без особого труда. Патриотизма они не проявили. Этого "греха" за ними не водилось. Несомненно, что удалить капиталистов и помещиков в Польше помогла Красная Армия. Вот почему у вас нет базы для диктатуры пролетариата. Строй, установленный в Польше. это демократия, это новый тип демократии. Он не имеет прецедента. Ни бельгийская, ни английская, ни французская демократия не могут браться вами в качестве примера и образца. Ваша демократия особая... Демократия, которая установилась у вас я Польше, в Югославии и отчасти в Чехословакии, это демократия, которая приближает Вас к социализму без необходимости установления диктатуры пролетариата и советского строя... Вам не нужна диктатура пролетариата, потому что в нынешних условиях, когда крупная промышленность национализирована и с политической арены исчезли классы крупных капиталистов и помещиков, достаточно создать соответствующий режим в промышленности, поднять её. Снизить цены и дать населению больше товаров широкого потребления, и положение в стране стабилизируется. Количество недовольных новым демократическим строем будет всё уменьшаться. и Вы приблизитесь к социализму без кровавой борьбы. Новая демократия, установившаяся в Польше... является спасением для неё... Режим, установленный ныне в Польше, обеспечивает ей максимум независимости и создает все необходимые условия для процветания без эксплуатации трудящихся. Этот режим стоит сохранить».[2].

Снова к этому вопросу Сталин вернулся в беседе с лидерами ППС Э. Осубка-Моравским, Ст. Швальбе и Ю. Циранкевичем 19 августа 1946 г. «Должна ли Польша пойти по пути установления диктатуры пролетариата?» — Спрашивал Сталин. И тут же отвечал: «Нет, не должна. Такой необходимости нет. Более того, это было бы вредно. Перед Польшей, как и перед другими странами Восточной Европы, в результате этой войны открылся другой, более лёгкий, стоящий меньше крови, путь развития — путь социально-экономических реформ. В результате войны в Югославии, Польше, Чехословакии, Болгарии и других странах Восточной Европы возникла новая демократия, совершенно отличная от демократий, установленных в некоторых странах прежде. Если говорить, например, об английской демократии или даже демократии Франции, где 200 семейств по-прежнему вершат судьбы страны, то это один тип демократии». «Товарищ Сталин, — указывалось далее в записи беседы, — называет такой тип демократии политической демократией, которая и после этой войны не затронула экономических основ государства. Что же касается демократии, возникшей в странах Восточной части Европы, в том числе в Польше, то это иной, совершенно отличный тип демократии. Это, как говорит товарищ Сталин, более комплексная демократия. Она затронула как политическую, так и экономическую жизнь страны. Эта демократия совершила экономические преобразования. Так, например, в Польше новое демократическое правительство осуществило аграрную реформу и национализацию крупной промышленности, а это вполне достаточная база для того, чтобы без диктатуры пролетариата двигаться по пути дальнейшего развития в сторону социализма. В результате этой войны изменился облик коммунистических партий, изменились их программы. Резкая грань, существовавшая ранее между коммунистами и социалистами, постепенно стирается. Об этом говорит, например, факт слияния в единую партию коммунистической и социал-демократической партий Германии... В программе объединенной партии Германии не фигурирует диктатура пролетариата... Но значит ли это, что демократические правительства стран, где нет диктатуры пролетариата и которые идут к социализму по пути реформ, не должны решительно бороться против атакующей их реакции? Нет, не значит. Демократические преобразования, социально-экономические реформы, проведённые в странах Восточной Европы, в том числе в Польше, надо уметь отстоять до конца».[3].

Говоря о будущем советско-польских отношений вечером 9 августа 1944 г. И.В. Сталин сказал на встрече с польской делегацией в Москве премьеру Польши в эмиграции С. Миколайчику: "Миколайчик говорит, что, как он понимает, Маршал Сталин хотел бы, чтобы польское правительство было демократичным.

Тов. Сталин заявляет, что это правильно.

Миколайчик говорит, что Маршал Сталин сказал, что Польша полевела. Но, как он, Миколайчик, понимает, это не означает, что Польша должна быть коммунистической. Он понимает эти слова в том смысле, что все демократические партии в Польше должны протянуть друг другу руку.

Тов. Сталин говорит, что именно так он это и понимает...

Тов. Сталин заявляет, что основой нашей политики является союз с Польшей. Необходимо, чтобы поляки поверили, что руководители нынешней России не те, что были при царском правительстве. Руководители тогдашней России хотели покорить Польшу. Наших политиков часто смешивают с царскими политиками. Это неправильно. У нас нет политики покорения каких-либо славянских народов. В этом смысле мы против славянофильства, которое предполагает, что Россия должна быть во главе славянских народов и что эти славянские народы должны быть угнетаемы Россией. Мы признаём равенство прав славянских народов. Если польские руководители поймут, что советские руководители хотят установить дружбу между польским и советским народами и повернуть в этом смысле историю, то это будет хорошо. Но он, тов. Сталин, думает, что нынешние польские деятели не верят этому, так как представители польского правительства, находящиеся в Польше, заявляют польскому населению, что немцы-угнетатели уходят, а приходят новые угнетатели — русские.

Миколайчик заявляет, что Маршал Сталин имеет возможность завоевать сердца польского народа.

Тов. Сталин говорит, что польский народ не должен идти за Советским Союзом. Он должен идти вместе с Советским Союзом. У польского народа свой путь, и у Советского Союза тоже свой путь. СССР не хочет, чтобы им руководила Польша. Польша не должна этого делать. Нужно, чтобы СССР и Польша шли вместе против общего врага — немцев, оказывая друг другу политическую, военную и экономическую помощь. Если у Польши будет существовать союз с Советским Союзом, то никакие опасности не будут страшны. Польша должна иметь также союз с Англией, Францией и США.

Миколайчик благодарит тов. Сталина за эти слова в отношении Польши. Он заявляет, что у Польши нет намерения навязывать что-либо Советскому Союзу.

Тов. Сталин отвечает, что мы не можем и не должны навязывать что-либо друг другу".[4].

Что касается Германии, то исключительность ситуации в этой стране, в том числе и прежде всего внешнеполитической, определили абсолютно иной подход и взгляд советского руководства на перспективы её развития. Эмоциональная сталинская оценка, прозвучавшая во время беседы с Миколайчиком 9 августа 1944 г. («Миколайчик говорит, что перед отъездом из Лондона он читал показания пленных немцев. Один немецкий офицер заявил в своих показаниях, что Германия найдёт себе спасение в коммунистическом строе.

Тов. Сталин замечает, что Германии коммунизм подходит так же, как корове седло».[5]), трансформировалась в конце 1948 г. в чёткую инструкцию, предназначенную немецким коммунистам.

18 декабря 1948 г. на встрече с В. Пиком, О. Гротеволем, В. Ульбрихтом и Ф. Эльснером Сталин заявил: «Путь к народной демократии ещё преждевременен. Надо подождать... В Германии обстановка сложная, надо идти к социализму не прямо, а зигзагами. В этом своеобразие задачи. Если же вы будете проводить в жизнь положения народной демократии, то коалиция развалится... Условия в Германии тяжёлые, и они диктуют более осторожную политику». (Примечательно, что в качестве синонима понятия «осторожная политика» советский лидер использовал определение «оппортунистическая политика» и шутя заметил, что «на старости лет стал оппортунистом».

Иными словами, очевидно, что летом—осенью 1946 г. Москва и лично Сталин продолжали рассматривать народно-демократическую модель как долговременную и не исчерпавшую к тому времени ещё своего позитивного потенциала".[6].

И.В. Сталин и его команда критиковали те компартии Восточной Европы, которые, пользуясь присутствием советских войск и растерянностью других политических партий, стремились захватить возможно больше руководящих постов, не сообразуясь ни с опытом своих назначенцев, ни с социально-экономическими потребностями страны. В беседе с Г. Георгиу-Деж 10 февраля 1947 г. И.В. Сталин говорил: «В Румынии коммунисты взяли на себя самые ответственные и трудные посты в румынской экономике. Им казалось, что они эти посты отвоевали у буржуазии, а фактически румынская буржуазия сознательно передала им эти министерства, ибо знала трудности и желала скомпрометировать коммунистов».

В начале 1950-х гг. советские дипломаты выдвинули план по созданию единой Германии с условием, что новая единая Германия получит внеблоковый статус и станет нейтральной страной и буфером между советской сферой и влияния и западной. Для достижения этой цели И.В. Сталин с советской делегацией был готов приехать в Париж для встречи с лидерами США и Великобритании. Над проектом "мартовской ноты", в англосаксонской литературе именуется "нота Сталина", по Германии советские дипломаты работали с 1951 г.

В советской ноте от 10 марта 1952 г., опубликованной в газете "Правда" 11 марта[7], (вторая последовала в апреле 1952 г.) было предложено создать нейтральную объединённую Германию и провести свободные выборы. Само собой, что эта инициатива не только была одобрена И.В. Сталиным, но именно от И.В. Сталина и исходила. Но Запад никак на это не отреагировал, потому что ему была нужна именно милитаризованная и антисоветская отдельная Германия в составе НАТО, а никак не нейтральная и единая Германия.

10 января 1947 г. И.В. Сталин встречается с начальником имперского генерального штаба Великобритании фельдмаршалом Б.Л. Монтгомери; 17 марта принимает министра иностранных дел Франции Жоржа Бидо; 24 марта — министра иностранных дел Великобритании Эрнста Бевина.

Соединённые Штаты Америки[править]

Президент США Г. Трумэн реагируя на известие об инсульте у И.В. Сталина, получив необычную информацию из Москвы, поспешил проверить столь важные сведения и установить каково же на самом деле состояние здоровья Сталина, следует ли учитывать его как новый фактор внешней политики США. Уже 14 октября 1945 г. президент США счёл неотложным направить главе СССР личное послание, якобы настолько важное — речь шла о созыве мирной конференции, что вручить его посол США в СССР А. Гарриман должен был немедленно и непременно из рук в руки. После согласования вопроса с В.М. Молотовым встреча состоялась. Чтобы рассеять все сомнения у тех, у кого они появились, ТАСС распространил официальное заявление, что А. Гарриман посетил И.В. Сталина в районе Сочи, где он проводит отпуск и имел с ним две беседы. После возвращения в Москву 17 декабря 1945 г., на следующий день после открытия второй сессии СМИД, И.В. Сталин принял 19 и 23 декабря госссекретаря США Д. Бирнса.[8]. 23 декабря И.В. Сталин телеграфировал «о беседе г-ном Бирнсом» Г. Трумэну.[9].

13 марта 1946 г. И.В. Сталин дал ответ на вопросы корреспондента газеты «Правда» по поводу Фултонской речи У. Черчилля.[10]. 15 апреля И.В. Сталин принял государственного секретаря США Джорджа Маршалла. Обсуждался вопрос политического будущего послевоенной Германии и подходы союзников по германской проблеме на конференции Совета Министров иностранных дел, проходившей в Москве. При встрече с Д. Маршаллом госсекретарь США сказал И.В. Сталину сказал, что "он очень рад видеть генералиссимуса, которого он видел в последний раз в Потсдаме.[11].[12].

Страны Азии[править]

Послевоенные противоречия между СССР и США на Дальнем Востоке привели к Корейской войне. 3-20 марта 1949 г. И.В. Сталин ведёт переговоры с делегацией КНДР во главе с Ким Ир Сеном [13] об экономическом и культурном сотрудничестве.

В декабре 1949-феврале 1950 гг. И.В. Сталин принимал и вёл переговоры с главой КНР Мао Дзэ-дуном, который жил на Ближней даче (Кунцево) И.В. Сталина.

Poster26.jpg

Плакат худ. В. Иванова. 1950 г.

20 августа, 3 и 19 сентября 1950 г. И.В. Сталин с членами Политбюро провёл встречу с премьер-министром КНР Чжоу Эньлаем. 4 сентября состоялись переговоры с Ким Ир Сеном и маршалом КНР Пэн Дэхуаем. Речь шла о событиях на Корейском полуострове.[14].

Ближний Восток[править]

Создание государства Израиль стало возможным благодаря поддержке со стороны крупнейших держав — СССР и США. Советский Союз, пытаясь укрепить свою позицию на Ближнем Востоке, стремился, в первую очередь, подорвать позиции Великобритании. Поддержка плана ООН со стороны СССР стала большой неожиданностью как для евреев, так и для арабов.

Среди политической элиты США по этому вопросу существовали серьёзные разногласия и, в итоге, решающую роль сыграла личная позиция президента Г. Трумэна, который, ради принятия решения о создании Израиля, пошёл на прямой конфликт с руководством госдепартамента США.[15].

Поддержка СССР и пять голосов стран «советского блока» — СССР, Украинской ССР, Белорусской ССР, Чехословакии и Польши, голосовавших «за» при принятии резолюции ООН № 181 о создании государства Израиль в 1948 г. оказались решающими, поскольку для её принятия требовалось по уставу ООН получить большинство в 2/3.

В конце 1940-х гг. усилилась великодержавная составляющая советской идеологии (борьба с космополитизмом). В начале 1950-х гг. в странах Восточной Европы, а затем и в СССР были проведены несколько громких процессов антисемитской направленности (см. Еврейский антифашистский комитет, Дело врачей).

  1. Daily Herald. 1946. 22.VIII.
  2. Восточная Европа в документах в документах российских архивов. 1944—1953. Т. 1. 1944—1948. М.; Новосибирск, 1997. Т. 1. 1944—1948. С. 457—458.
  3. Восточная Европа в документах российских архивов. 1944—1953. Т. 1. 1944—1948. М.; Новосибирск, 1997. С. 511.
  4. СОВЕТСКИЙ ФАКТОР В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ 1944-1953 гг. ДВУХ ТОМАХ ДОКУМЕНТЫ. Т. 1. 1944-1948 гг. ДОКУМЕНТЫ. Редакционная коллегия тома: д.и.н. Т.В. Волокитина (отв. редактор), д.и.н. Г.П. Мурашко, к.и.н. О.В. Наумов, д.и.н. А.Ф. Носкова, Т.В. Царевская. М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 1999. - 687 с. С. 84, 86-87.
  5. Там же. С. 87.
  6. Волокитина Т.В., Мурашко Г.П., Носкова А.Ф., Покивайлова Т. Москва и Восточная Европа. Становление политических режимов советского типа (1949—1953): Очерки истории. М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН). - 686 с. 2002.
  7. Правда. 1952. 11 марта. С. 2. № 71 (12273).
  8. "1945 год (июль-декабрь) | Проект «Исторические Материалы»". 
  9. "Переписка Сталина". Документы ХХ века. Всемирная история в интернете
  10. {{cite web | url = http://grachev62.narod.ru/stalin/t16/t16_04.htm | title = Сталин И.В. Ответ корреспонденту “Правды”}; РГАСПИ. Ф. 558. Оп.11. Д. 1127. Л. 100-109.
  11. РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 374. Л. 148-158; СССР и германский вопрос. 1941-1949: Документы из архива внешней политики Российской Федерации. Т. III: 6 октября 1946 г. - 15 июня 1948 г. М.: 2003. С. 350-359.
  12. "1947 год | Проект «Исторические Материалы»". .
  13. "1949 год | Проект «Исторические Материалы»". 
  14. {{cite web | url = http://istmat.info/node/2592 | title = 1952 год | Проект «Исторические Материалы»}
  15. Советско-израильские отношения. 1941-1953. М.:Издание МИД РФ, 2002.