Договор о ненападении 1939 года и начало Второй мировой войны

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Мюнхенский договор 1938 г.[править]

30 сентября 1938 г. в Мюнхене премьер-министры Великобритании и Франции Невилл Чемберлен и Эдуард Даладье подписали с Адольфом Гитлером и Бенито Муссолини соглашение о передаче Германии Судетской области Чехословакии. Представители самой Чехословакии были приглашены в зал, чтобы под давлением поставить свои подписи под документом. Это печально известное соглашение вошло в историю под названием «Мюнхенского сговора». Позднее другие территории Чехословакии были оккупированы Польшей и Венгрией.

Мюнхенский сговор фактически означал капитуляцию западноевропейских стран перед фашизмом. Отказавшись от противодействия совместно с СССР немецкому национал-социализму, лидеры ведущих стран Западной Европы избрали тактику умиротворения агрессора, стремясь отвести от себя угрозу и направить германскую военную машину на Восток. В тот же день, 30 сентября, Чемберлен подписал с Гитлером декларацию о ненападении, а 6 декабря 1938 г. аналогичную декларацию подписали Риббентроп и французский министр иностранных дел Жорж-Этьенн Бонне.

Потакание западных стран Гитлеру позволило ему развязать Вторую мировую войну, которая принесла неисчислимые бедствия всему человечеству и, в особенности, народам СССР и повлекла беспрецедентные нарушения прав и свобод человека.

Германия и страны Прибалтики[править]

7 июня 1939 г., в Берлине были подписаны пакты Мунтерса-Риббентропа и Сельтера-Риббентропа (с секретными договорённостями о развороте формального нейтралитета LV и ЕЕ против USSR, зафиксированными в меморандуме Дертингера). Глав эстонской и латвийской дипломатии принял лично А.Гитлер и наградил орденом Заслуг германского орла. Сегодня в Прибалтийских государствах вся политика строится на том, что они стали «жертвами» пакта Молотова-Риббентропа, который, напоминаю был подписан на два с лишним месяца позже указанных выше соглашений. Особенно смешно выглядит руководство Литвы. Согласно пакту и протоколам к нему Литва получила Вильнюс, который до 1939 г. был польским Вильно. Нельзя осудить пакт и не отдать после этого Вильнюс полякам. Но что делать с нытьём руководства Латвии и Эстонии. А они ведь не просто ноют, они начинают требовать финансового возмещения за «оккупацию». История показала, что если бы эти страны не вошли в 1940 г. в состав СССР, то в 1941 г. они стали бы прямыми союзниками Германии. А значит после победы над нацизмом, они попали бы в стан стран агрессоров, со всеми последующими вытекающими последствиями: выплата репараций, создание оккупационной администрации аналогичной той, что была создана в Германии или формирование просоветских правительств как Болгарии, Венгрии, Австрии или Финляндии. Другими словами, результат был бы тот же, что и в 1940 г., но на пять лет позже.

1939-й - это год, когда сталинской дипломатии удалось изменить сценарий войны, написанный для Гитлера его лондонскими кураторами. Война покатилась на Запад вместо Востока, а Советский Союз смог вернуть в зону влияния территории, потерянные после 1917 г. И.В. Сталин возвращает Литву, Латвию, Эстонию и Бессарабию. И не просто возвращает, а ещё и наделяет территориями. Именно И.В. Сталин отдал Вильнюс Литве, а Львов Украине. И территориальные приращения на этом не закончатся. Но «принципиальные» борцы со сталинским наследием отчего-то не спешат вернуть полученное от «кровавого тирана». Почему бы это?

Международные отношения накануне осени 1939 г.[править]

В международных отношениях, после прихода к власти нацистов в январе 1933 г., И.В. Сталин резко изменил ленинскую советскую политику (договор в Раппало): если раньше она была направлена на союз с Германией против Версальско-Вашингтонской системы, возникшей после окончания Первой мировой войны (1914-1918), то теперь она заключалась в создании системы «коллективной безопасности» в составе СССР и бывших стран Антанты против Германии. Однако Франция и Англия опасались СССР и надеялись «умиротворить» Гитлера («Мюнхенский сговор») за счёт малых стран Европы (Чехословакия, Польша, страны Прибалтики, Финляндия).

К весне 1939 г. международная ситуация резко обострилась из-за претензий Германии к Литве и Польше. 23 марта немецкие войска и военно-морской флот заняли Мемель и Мемельскую область, вынудив правительство Литвы подписать договор о передачи города и области Германии. А. Гитлер лично прибыл на военном корабле в Мемель.

Англия и Франция на этот раз проявили на словах готовность вступить в войну с Германией дав в марте 1939 г. гарантии Польше, Греции и Румынии, которые оказались гарантиями на бумаге и одновременно на словах согласились вести переговоры с СССР о заключении военного союза с участием Советского Союза. Однако на практике и Д. Чемберлен (премьер-министр Великобритании) и Даладье (глава Франции) желали достичь нового соглашения с А. Гитлером на этот раз уже не за счёт Чехолсловакии, а Польши.

Советское руководство 25 июля 1939 г. предложило провести в Москве переговоры военных делегаций. Согласие было получено, но правительства Великобритании и Франции не торопились. Достаточно сказать, что британская миссия не нашла более подходящего транспортного средства, чем тихоходный товаро-пассажирский пароход «Сити оф Эксетер», прибывший в Ленинград только 10 августа. До начала Второй мировой войны оставалось три недели. Переговоры военных миссий длились с 12 по 21 августа. Со стороны СССР их вели высокие должностные лица, обладавшие необходимыми полномочиями и компетенцией – начальник Генерального штаба РККА Б.М. Шапошников, нарком Военно-Морского Флота Н.Г. Кузнецов, начальник Военно-Воздушных Сил А.Д. Лактионов и заместитель начальника Генштаба И.В. Смородинов. Миссию возглавлял нарком обороны Маршал Советского Союза К.Е. Ворошилов. Делегация получила от Политбюро ЦК ВКП(б) полномочия на подписание с Великобританией и Францией полномасштабной военной конвенции, направленной против гитлеровской агрессии. Инструкция Ворошилову была разработана лично И.В. Сталиным. В отличие от советских переговорщиков, миссии Лондона (глава миссии – адъютант короля отставной адмирал Р. Дракс) и Парижа (член военного совета генерал Ж. Думенк) состояли из второстепенных лиц и не имели необходимых полномочий на подписание военного соглашения.

11 августа на заседании Политбюро было принято решение начать предварительные переговоры с Германией. Большую роль в их проведении сыграл Г. Астахов, сменивший в мае 1939 г. в этой должности А. Мерекалова.[1].

15 августа 1939 г. И.В. Сталин, поддерживая переговоры о союзе с Англией и Францией, параллельно начал переговоры с Германией (Пакт о ненападении от 23 августа 1939 г.). Тем самым он держал под контролем оба варианта возможного развития событий.

20 августа А. Гитлер направил послание И.В. Сталину с предложением срочно принять министра иностранных дел Германии и. фон Риббентропа не позднее 23 августа: "Напряженность между Германией и Польшей стала невыносимой. Поведение Польши по отношению к великим державам таково, что кризис может разразиться в любой день. Перед лицом такой вероятности Германия в любом случае намерена защищать интересы государства всеми имеющимися в ее распоряжении средствами. По моему мнению, желательно, ввиду намерений обеих стран, не теряя времени, вступить в новую фазу отношений друг с другом. Поэтому я ещё раз предлагаю принять моего министра иностранных дел во вторник, 22 августа, самое позднее в среду, 23 августа. Имперский министр иностранных дел имеет полные полномочия на составление и подписание как пакта о ненападении, так и протокола. Более продолжительное пребывание министра иностранных дел в Москве, чем один день или максимально два дня, невозможно ввиду международного положения. Я был бы рад получить от Вас скорый ответ".[2]. 21 августа И.В. Сталин ответил согласием и предложил Риббентропу прибыть в Москву 23 августа: "Я благодарю за письмо.

Я надеюсь, что германо-советский пакт о ненападении станет решающим поворотным пунктом в улучшении политических отношений между нашими странами. Народам наших стран нужны мирные отношения друг с другом. Согласие германского правительства на заключение пакта о ненападении создает фундамент для ликвидации политической напряжённости и для установления мира и сотрудничества между нашими странами.

Советское правительство уполномочило меня информировать Вас, что оно согласно на прибытие в Москву господина Риббентропа 23 августа".[3].

23 августа 15-30 в кремлёвском кабинете В.М. Молотова начались переговоры с немецкой делегацией в составе Риббентропа, Хильгера (советник посольства Германии в СССР) и посла рейха в СССР В. фон Шуленбурга. С советской стороны присутствовали И.В. Сталин, В.М. Молотов, маршал Б.М. Шапошников (начальник Генерального штаба СССР) и переводчик В.Н. Павлов. Первый раунд переговоров продолжался три часа. Стенографических записей переговоров не сохранилось ни в немецких, ни в российских архивах. Видимо, они и не велись.[4]. Затем немецкая делегация отбыла в здание посольства Германии, где Риббентроп провёл телефонные переговоры с А. Гитлером, согласуя с ним детали проекта договора. В 22.30. переговоры в Кремле возобновились. После редактирования текста проекта договора, Риббентроп достал из кармана листок бумаги и передал его переводчику для прочтения. Ни И.В. Сталин, ни В.М. Молотов не знали его содержания. Это, по мнению исследователей, был проект секретного протокола. Переговоры завершились в полночь подписание документов. С советской стороны проект договора редактировал сам И.В. Сталин. После подписание договора был сервирован небольшой ужин с шампанским и вином.[5].И.В. Сталин и Риббентроп обменялись мнениями о состоянии отношений СССР с Японией, Турцией, оценили военный потенциал Франции и Англии. И.В. Сталин кратко коснулся военного конфликта с Японией в Монголии на Халхин-Голе, где в часы развернулись активные боевые действия советско-монгольских соединений против японской армии.[6].

00e34a46e2de4265c4b45e3c3b275d02.jpg

Подписание договора о ненападении с Германией. Фото.

Таким образом, 23 августа 1939 г. И.В. Сталин и В.М. Молотов подписали с А. Гитлером Молотова-Риббентропа «пакт о ненападении», который стал адекватным дипломатически ответом на так называемое «Мюнхенское соглашение», которое лидеры западных стран заключили с Гитлером ещё в сентябре 1938 г., подарив ему Чехословакию с её богатейшим промышленным потенциалом. В секретных дополнениях к договору оговаривалось разделение сфер влияния Германии и СССР в Восточной Европе. Впоследствии ответственность за заключение договора была полностью возложена на западные страны, целенаправленно не желавшие создавать международный антинацистский фронт и проводившие политику «умиротворения» Германии за счёт государств на Востоке Европы.

В.М. Молотов выступая 31 августа на сессии ВС СССР жёстко и правдиво сказал: «Всем известно, что на протяжении последних шести лет, с приходом национал-социалистов к власти, политические отношения между Германией и СССР были натянутыми. Известно также, что, несмотря на различие мировоззрений и политических систем, Советское правительство стремилось поддерживать нормальные деловые и политические отношения с Германией. Сейчас нет нужды возвращаться к отдельным моментам этих отношений за последние годы, да они вам, товарищи депутаты, и без того хорошо известны. Следует, однако, напомнить о том разъяснении нашей внешней политики, которое было сделано несколько месяцев тому назад на XVIII партийном съезде... Товарищ Сталин предупреждал против провокаторов войны, желающих в своих интересах втянуть нашу страну в конфликт с другими странами. Разоблачая шум, поднятый англо-французской и североамериканской прессой по поводу германских “планов” захвата Советской Украины, товарищ Сталин говорил тогда: “Похоже на то, что этот подозрительный шум имел своей целью поднять ярость Советского Союза против Германии, отравить атмосферу и спровоцировать конфликт с Германией без видимых к тому оснований”.

Как видите, товарищ Сталин бил в самую точку, разоблачая происки западноевропейских политиков, стремящихся столкнуть лбами Германию и Советский Союз. Заключение советско-германского договора о ненападении свидетельствует о том, что историческое предвидение товарища Сталина блестяще оправдалось. (Бурная овация в честь тов. Сталина.). Поскольку переговоры (с Британией и Францией в 1939 году) показали, что на заключение пакта взаимопомощи нет основания рассчитывать, мы не могли не поставить перед собою вопроса о других возможностях обеспечить мир и устранить угрозу войны между Германией и СССР. Если правительства Англии и Франции не хотели с этим считаться – это уж их дело. Наша обязанность – думать об интересах советского народа, об интересах Союза Советских Социалистических Республик».

В 1939 г. подписание пакта Молотова–Риббентропа, журнал «Time» назвал последней попыткой противостоять Третьему Рейху силами дипломатии.

В официальной, уже послевоенной трактовке, «Пакт» должен был отсрочить начало войны. В конце концов, он действительно заставил А. Гитлера воевать на два фронта, напав сначала на Англию. Таким образом, союзники были вынуждены помогать СССР.

Помимо отсрочки возможного начала боевых действий между двумя ведущими тогда в военном отношении державами, договор позволял теоретически отодвинуть далеко на запад советскую границу. В противном случае фашистские танки оказались бы ещё до начала боевых действий около Минска и в 120 км. от Ленинграда. При этом практически вплотную к Северной столице стояли бы союзные нацистам финские войска, а подразделения королевской Румынии были бы у ворот Одессы. В такой ситуации провала гитлеровского блицкрига летом-осенью 1941 г. могло и не случиться. Именно удалённость рубежей Отечества от Москвы не позволила фашистам прорваться к столице СССР ещё в теплое время года. Пока немецкие танки прорывали рубежи обороны и увязали в бездорожье, советское руководство смогло эвакуировать на восток гигантское количество важных производств и их профессиональный персонал. Всё это "помог" обеспечить своей личной подписью Й. Риббентроп в 1939 г. — без его содействия куда сложнее было бы проводить эвакуацию два года спустя. Но росчерком пера на договоре о ненападении он сослужил Советскому Союзу ещё одну важную службу — настроил против представляемого им рейха главного союзника — милитаристскую Японию. Последняя как раз в августе 1939 г. получила по носу от советских и монгольских войск в легендарной битве при Халхин-Голе.

По существу, отрезанным оказался путь к соглашению с англо-американскими империалистами. В провале попытки Р. Гесса в мае 1941 г. договориться о примирении с Великобританией перед началом Великой Отечественной и тайной инициативы генерала К. Вольфа в самом её конце начать сепаратные переговоры с США есть немалая заслуга нацистского министра иностранных дел. Так что договор с ним был не просто удачей советской дипломатии, а настоящим её триумфом. Даже "секретные протоколы" никоим образом не бросают тень на сталинское руководство — это было всего лишь разделение сфер влияния, ни к чему никого не обязывающие и ничего не предопределяющие. Гитлер же допустил колоссальную промашку — дал возможность ключевому противнику провести, хотя и не до конца, перевооружение.

Стоит упомянуть и экономическое действие договора. Предоставление кредита для СССР было обязательным условием советского правительства. Взять кредит перед войной у потенциального противника — уникальное историческое событие, однако советскому правительству это удалось. В результате СССР получил 200 млн германских марок сроком на 7 лет под 4,5 %. Использован он был на инвестиционные цели: в Германии было закуплено оборудование, машины и станки, большая часть этого оборудования впоследствии использовалась для производства оружия против Германии.

В исторической литературе традиционно считается, что одновременно с договором были подписаны "секретные протоколы" и карта о разграничении "сфер интересов" СССР и Германии. Правда, карта почему-то относится только к "разделу территории" Польши в границах 1939 г., но отсутствует карта разграничения интересов в Прибалтике или Бессарабии, хотя в протоколах эти территории указаны. Несмотря на многочисленные требования современной общественности, интересующейся этим "сюжетом", предоставить оригиналы "секретных протоколов" или их цифровую копию как это, например, сделано с архивными фондами И.В. Сталина, ГКО, Политбюро на сайте "Документы Советской Эпохи", ничего подобного не произошло. Предоставляемые копии "протоколов" грешат разностью в компоновке расположения текста на русском и немецком языках, чего в принципе быть не должно, если речь идёт об подлинниках документов на русском и немецком языках. Думается, что никаких фиксированных письменно соглашений или "протоколов" не было, а существовала устная договорённость сторон, которую они и реализовали в 1939-1940 гг.

Выводы исследователей[править]

Как утверждает историк В.А. Седак, кропотливый анализ материалов, которые были ему доступны для исследования, дает основание сомневаться в подлинности, аутентичности секретного дополнительного протокола к Договору о ненападении между Германией и СССР, других секретных советско-германских документов, обнаруженных в архиве ЦК КПСС и официально опубликованных в 1993 г. в журнале “Новая и новейшая история”. Оригинал должен был храниться и в Германии. И в ФРГ не было сил, которые были бы заинтересованы в его сокрытии. Хотя по официальным дипломатическим каналам советская сторона дважды обращалась в ведомство федерального канцлера ФРГ Г. Коля с просьбой провести тщательную проверку немецких архивов на предмет отыскания подлинника секретного протокола. Власти ФРГ сумели предоставить лишь уже давно известные "копии" и еще раз подтвердили, что подлинники этих документов у них отсутствуют. В советских архивах этого протокола нет, а на Западе имеется только его сомнительная копия, а не подлинник. Ни один из этих аргументов не подтверждался ни фактами, ни документами, ни действительным ходом событий. Во всяком случае, на сегодняшний день не существует подлинника документа секретного протокола, а это ставит под сомнение подлинность копий секретного протокола.

Реализация положений договора[править]

1-го сентября, уже через неделю после заключения «пакта», вермахт вторгся в Польшу с запада. 17 сентября Советский Союз под предлогом защиты украинского и белорусского населения вошёл в Польшу с востока и занял восточную часть страны (ныне Западную Украину и Западную Белоруссию). Вторжение произошло уже после бегства польского правительства в Румынию (в ночь с 16 на 17 сентября), и государства «Польша», таким образом, уже не существовало, следовательно, действовавший на тот момент между Советским Союзом и Польшей пакт о ненападении можно считать недействительным.

В тот же год в соответствии с договоренностями между СССР и Латвией, Литвой и Эстонией, в них был введён ограниченный контингент советских войск (в 1940 г. эти страны решением своих парламентов вступили в СССР).

WzQd31oBx1g.jpg

Несколько позже Советcкий Союз на основании советско-румынского соглашения занял Бесcарабию, которую Румыния в апреле 1918 г. в одностороннем порядке присоединила к себе (нарушив тем самым соглашение с РСФСР от 1918 г.). На этой территории была провозглашена Молдавская ССР. Часть жителей этих регионов в условиях продолжающегося ухудшения международной обстановки были насильственно переселены в центральные районы страны.

Высказывания И.В. Сталина[править]

И.В. Сталин неоднократно отмечал в своих официальных выступлениях (например, 10 марта 1939 г. на XVIII съезде ВКП(б), что в условиях социализма в одной, отдельно взятой стране, постоянно находящейся под угрозой внешнего военного нападения, необходимо иметь достаточно сильное государство для защиты его завоеваний..[7].

В этой связи очевиден отказ от прежнего принципа международного пролетарского интернационализма и повышенное внимание к национально-государственному строительству внутри страны.

Документы[править]

"ДОГОВОР О НЕНАПАДЕНИИ МЕЖДУ ГЕРМАНИЕЙ И СССР. 23 АВГУСТА 1939 г.

Правительство СССР и Правительство Германии, руководствуясь желанием укрепления дела мира между СССР и Германией и исходя из основных положений договора о нейтралитете, заключенного между СССР и Германией в апреле 1926 года, пришли к следующему соглашению:

1. Обе Договаривающиеся Стороны обязуются воздерживаться от всякого насилия, от всякого агрессивного действия и всякого нападения в отношении друг друга, как отдельно, так и совместно с другими державами.

2. В случае, если одна из Договаривающихся Сторон окажется объектом военных действий со стороны третьей державы, другая Договаривающаяся Сторона не будет поддерживать ни в какой форме эту державу.

3. Правительства обеих Договаривающихся Сторон останутся в будущем в контакте друг с другом для консультации, чтобы информировать друг друга о вопросах, затрагивающих их общие интересы.

4. Ни одна из Договаривающихся Сторон не будет участвовать в какой-нибудь группировке держав, которая прямо или косвенно направлена против другой стороны.

5. В случае возникновения споров или конфликтов между Договаривающимися Сторонами по вопросам того или иного рода, обе стороны будут разрешать эти споры и конфликты исключительно мирным путем в порядке дружеского обмена мнениями или в нужных случаях путем создания комиссий по урегулированию конфликта.

6. Настоящий договор заключается сроком на десять лет с тем, что, поскольку одна из Договаривающихся Сторон не денонсирует его за год до истечения срока, срок действия договора будет считаться автоматически продлённым на следующие пять лет.

7. Настоящий договор подлежит ратификации в возможно короткий срок. Обмен ратификационными грамотами должен произойти в Берлине. Договор вступает в силу немедленно после его подписания.

Составлен в двух оригиналах, на немецком и русском языках, в Москве 23 августа 1939 года.

По уполномочию

Правительства СССР В. Молотов

За Правительство Германии И. Риббентроп".Договор ратифицирован: Верховным Советом СССР и рейхстагом Германии 31 августа 1939 г.

Обмен ратификационными грамотами произведён 24 сентября 1939 г. в Берлине.

[8].

"ДОГОВОР О ДРУЖБЕ И ГРАНИЦЕ МЕЖДУ СССР И ГЕРМАНИЕЙ. 28 СЕНТЯБРЯ 1939 г.

Правительство СССР и Германское Правительство после распада бывшего Польского государства рассматривают исключительно как свою задачу восстановить мир и порядок на этой территории и обеспечить народам, живущим там, мирное существование, соответствующее их национальным особенностям. С этой целью они пришли к соглашению в следующем:

1. Правительство СССР и Германское Правительство устанавливают в качестве границы между обоюдными государственными интересами на территории бывшего Польского государства линию, которая нанесена на прилагаемую при сём карту и более подробно будет описана в дополнительном протоколе.

2. Обе Стороны признают установленную в статье 1 границу, обоюдных государственных интересов окончательной, и устраняют всякое вмешательство третьих держав в это решение.

3. Необходимое государственное переустройство на территории западнее указанной в статье линии производит Германское Правительство, на территории восточнее этой линии - Правительство СССР.

4. Правительство СССР и Германское Правительство рассматривают вышеприведённое переустройство как надёжный фундамент для дальнейшего развития дружественных отношений между своими народами.

5. Этот договор подлежит ратификации. Обмен ратификационными грамотами должен произойти возможно скорее в Берлине. Договор вступает в силу с момента его подписания. Составлен в двух оригиналах, на немецком и русском языках.

Москва, 28 сентября 1939 г.

По уполномочию Правительства СССР В. Молотов

За Правительство Германии И. Риббентроп. 28 сентября 1939 года.".

В соответствии с договором СССР получил 51% территории бывшей Польши и 37% населения, Германия 49% территории бывшей Речи Посполиты и 63% населения, в основном поляков, чехов и евреев.[9]. По мнению ряда историков дипломатии к договору прилагалась некая карта разграничения сфер влияния почему-то с подписями И.В. Сталина и Риббентропа, а не В.М. Молотова и Риббентропа, как логически казалось должно быть.

Ниже приводится одна из редакций "Секретного дополнительного протокола" между СССР и Германией от 23 августа 1939 г.

"СЕКРЕТНЫЙ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ПРОТОКОЛ

По случаю подписания Пакта о Ненападении между Германией и Союзом Советских Социалистических Республик нижеподписавшиеся представители обеих Сторон обсудили в строго конфиденциальных беседах вопрос о разграничении их сфер влияния в Восточной Европе. Эти беседы привели к соглашению в следующем:

1. В случае территориальных и политических преобразований в областях, принадлежащих прибалтийским государствам (Финляндии, Эстонии, Латвии, Литве), северная граница Литвы будет являться чертой, разделяющей сферы влияния Германии и СССР. В этой связи заинтересованность Литвы в районе Вильно признана обеими Сторонами.

2. В случае территориальных и политических преобразований в областях, принадлежащих Польскому государству, сферы влияния Германии и СССР будут разграничены приблизительно по линии рек Нарев, Висла и Сан.

Вопрос о том, желательно ли в интересах обеих Сторон сохранение независимости Польского государства и о границах такого государства, будет окончательно решен лишь ходом будущих политических событий.

В любом случае оба Правительства разрешат этот вопрос путём дружеского согласия.

3. Касательно Юго-Восточной Европы Советская сторона указала на свою заинтересованность в Бессарабии. Германская сторона ясно заявила о полной политической незаинтересованности в этих территориях.

4. Данный протокол рассматривается обеими Сторонами как строго секретный".

А вот ещё одна редакция. По смыслу идентичная, но текстовые различия заметны сразу, чего не может быть в международной практике подписания документов. Такое впечатление, что, якобы, руководители СССР и Германии подписали сразу два документа:

"При подписании договора о ненападении между Германией и Союзом Советских Социалистических Республик нижеподписавшиеся уполномоченные обеих сторон обсудили в строго конфиденциальном порядке вопрос о разграничении сфер обоюдных интересов в Восточной Европе. Это обсуждение привело к нижеследующему результату:

1) В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР. При этом интересы Литвы по отношению Виленской области признаются обеими сторонами.

2) В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Польского Государства, границы сфер интересов Германии и СССР будут приблизительно проходить по линии рек Нарева, Вислы и Сана.

Вопрос, является ли в обоюдных интересах желательным сохранение независимого Польского государства и каковы будут границы этого государства, может быть окончательно выяснен только в течение дальнейшего политического развития.

Во всяком случае, оба Правительства будут решать этот вопрос в порядке дружественного обоюдного согласия.

3) Касательно юго-востока Европы с советской стороны подчеркивается интерес СССР к Бессарабии. С германской стороны заявляется о её полной политической незаинтересованности в этих областях.

4) Этот протокол будет сохраняться обеими сторонами в строгом секрете.

По уполномочию

Правительства СССР В. Молотов

За Правительство Германии И. Риббентроп". Обратим внимание на архивную ссылку "по сохранившейся машинописной копии".[10].

Публикаторы сопроводили данный документ следующим комментарием: "В годы "перестройки" приведённый ниже текст был опубликован как один из секретных протоколов, приложенных к договору, вошедшему в публицистический обиход 80-х годов XX века под названием "пакт Риббентроп-Молотов". Оснований для стопроцентной уверенности, что публикуемый текст соответствует тому, который подписали два министра, нет. В Архиве Политбюро ЦК КПСС была обнаружена лишь машинописная копия документа".

История бытования протоколов по словам И. Осовина кратко такова: "Информация о дополнительном протоколе, согласно общепринятой сегодня версии, держалась в строжайшем секрете. Тем не менее, по легенде, она просочилась в дипломатические круги практически сразу же. Утром 24 августа 1939 года немецкий дипломат Ганс фон Херварт сообщил своему американскому коллеге Чарлзу Болену полное содержание секретного протокола.

Считается, что в 1945 г. немецкий оригинал текста дополнительного протокола был захвачен советскими войсками и вывезен в Москву, но его копия на микрофильме сохранилась в документальном архиве МИД Германии. Карл фон Лёш, служащий МИДа, передал эту копию британскому подполковнику Р.С. Томсону в мае 1945 г. Публично речь о секретных протоколах впервые была поднята на Нюрнбергском процессе: обвиняемые построили на этом факте линию защиты. Об этом договоре говорил Риббентроп, а защитник Гесса – Зайдль – добыл копию с фотокопии и попытался огласить её, но ему было отказано под тем предлогом, что он отказался сообщить суду источник получения документа. Позднее, в воспоминаниях, он упомянул, что получил документы от американской разведки.

Спустя несколько месяцев «протокол» был опубликован в американской провинциальной газете «Сан-Луи Пост Диспатч». Но широкую известность документ приобрёл в 1948 г., когда он был опубликован в сборнике Госдепартамента США «Нацистско-советские отношения. 1939-1941 г.г.» («Nazi-Soviet Relations 1939-1941», Washington, 1948). Кроме того, сборник содержал немецкую и немецко-советскую дипломатическую переписку, в которой находились прямые ссылки на секретные договорённости: о них, кстати, активно упоминал Уильям Ширер в своём труде «Взлёт и падение III Рейха», который впервые был опубликован в 1960 г. в Лондоне, то есть – в разгар «холодной войны».

В СССР существование секретного протокола категорически отрицалось. Считается, что русско- и немецкоязычные варианты секретных протоколов хранились в личном сейфе Сталина, а потом были переданы в архиве ЦК КПСС. Вопрос о «пакте Молотова-Риббентропа», и особенно – секретном протоколе к нему, был поднят в СССР во время перестройки, прежде всего, из-за давления со стороны Польши. Для изучения вопроса была создана особая комиссия во главе с секретарём ЦК КПСС А.Н. Яковлевым.

24 декабря 1989 г. Съезд народных депутатов СССР, заслушав доложенные Яковлевым выводы комиссии, принял резолюцию, в которой осудил протокол, отметив отсутствие подлинников, но признав его подлинность, основываясь на графологической, фототехнической и лексической экспертизе копий, и соответствие ему последующих событий. Публикация решения Съезда состоялась в официальном издании «Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1989. № 29». С. 579. Тогда же, впервые в СССР, был опубликован текст секретного протокола (по немецкому микрофильму) в журнале «Вопросы истории» (№ 6, 1989).

Интернет-энциклопедия «Википедия», со ссылкой на историка Л. Безыменского (Безыменский Л.А. Гитлер и Сталин перед схваткой. М.: Вече, 2000), замечает, что оригинал протокола хранился в Президентском архиве (ныне – Архив Президента РФ, Особая папка, пакет № 34), но скрывался М.С. Горбачёвым, знавшим о его существовании ещё с 1987 г. Причём, Горбачёв, по словам его управделами В. Болдина, намекал на желательность уничтожения этого документа (Валерий Болдин, статья «Над пропастью во лжи», опубликована в газете «Совершенно секретно», № 03, март 1999 г.).

После рассекречивания архива документ был «найден» 30 октября 1992 г. заместителем начальника Главного политического управления Министерства обороны РФ генерал-полковником Д.А. Волкогоновым и опубликован в ряде СМИ. А научная публикация состоялась в журнале «Новая и новейшая история» (№ 1, 1993 г.).

Феликса Чуева также весьма интересовал вопрос существования пресловутого «секретного протокола» к Договору между Германией и СССР от августа 1939 г. Феликс Иванович в своих беседах с Вячеславом Михайловичем неоднократно возвращался к теме «секретного протокола» и практически всегда получал от Молотова одинаковые ответы. Вот, к примеру, фрагмент записи беседы от 14 августа 1973 г. (цитирую по изданию 2002 года, издательство «Олма-Пресс»): «– Интересно, был ли какой-нибудь секретный протокол к пакту 1939 года? Был всё-таки, наверное, говорят. О границах Польши, Бессарабии… – Границы были опубликованы, – отвечает Молотов. – А ещё дополнительно что-то было? – Никаких секретных не было. Может быть, детали я сейчас точно не помню, но детали на карте более точно нанесены, чем, так сказать, известно, но никаких секретных – нет […]. – Один дипломат мне говорил, что, по-видимому, был ещё протокол. – Он не требуется. Не требуется. Я вот сейчас не помню, но границы были не как граница, а как демаркационная линия, как временная линия…».

Вот фрагмент ещё одной беседы Чуева с Молотовым, которая состоялась 10 лет спустя, 29 апреля 1983 г. И вновь – о секретном протоколе: «– На Западе упорно пишут о том, что в 1939 году вместе с договором было подписано секретное соглашение… – Никакого. – Не было? – Не было, это абсурдно. – Сейчас уже, наверное, можно об этом говорить. – Конечно, тут нет никаких секретов. По-моему, нарочно распускают слухи, чтобы как-нибудь, так сказать, подмочить. Нет, нет, по-моему, тут всё-таки очень чисто и ничего похожего на такое соглашение не могло быть. Я-то стоял к этому очень близко, фактически, занимался этим делом, могу твёрдо сказать, что это, безусловно, выдумка».

Сторонники существования «секретного протокола» говорят, что Молотов сознательно до конца своих дней отрицал существование подобного документа. Дескать, Вячеслав Михайлович понимал всю низость этих соглашений, а потому… Ну, и так далее. Можно, конечно, отметить, что Молотов рассуждал не с позиции сегодняшних высокоморальных историков и, безусловно, предвоенное время и политику СССР оценивал совершенно иначе.

Сторонники наличия «секретного протокола» в ответ на сомнения в его существовании зачастую ссылаются на многочисленные интернет-публикации. Дескать, о чём можно спорить? В Интернете на массе сайтов вывешены многочисленные фотокопии этого самого секретного протокола: если сомневаетесь в его существовании, наглядно убедитесь! Изучение этого обширного пласта «документов» наводит на ещё большие размышления.

В абзаце 2 статьи VII Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом от 23 августа 1939 г. сказано, что Договор составлен «в двух оригиналах, на немецком и русском языках». Про текст «секретного протокола» этого не сказано: судя по всему, его текст также должен быть составлен на двух языках. Таким образом, должны были существовать 4 варианта Договора и 4 варианта протокола к нему: два – на русском языке, два – на немецком.

Немецкий вариант текста Договора и «секретного протокола» к нему и в самом деле можно обнаружить на ряде интернет-порталов, в частности – на сайте базирующегося в Чикаго (штат Иллинойс, США) фонда «Lituanus». Обратите внимание, что подпись наркома иностранных дел СССР Вячеслава Молотова на нём выполнена латинскими буквами.

Когда фотокопии «секретного протокола» в конце 1980-х – начале 1990-х гг. начали появляться в советской, а потом и в российской печати, на этот факт обратил внимание упоминавшийся выше Феликс Чуев. Комментируя свою очередную беседу с Молотовым (опять же, по поводу наличия секретного протокола) от 9 марта 1986 г., Чуев замечает, что информация о «секретном протоколе» начала появляться только после смерти Молотова, который скончался 8 ноября 1986 г. На этих копиях Чуев заметил как минимум два настороживших его момента.

Во-первых, подпись Молотова к немецкоязычному варианту «секретного протокола» была сделана почему-то латинским шрифтом, чего никогда не было в других подписанных им международных соглашениях.

Кроме того, как объясняли Феликсу Чуеву сотрудники Министерства иностранных дел, подпись Молотова находится не на том месте, где ей полагалось быть: она расположена не на одном уровне с подписью Риббентропа, а выше, что хорошо видно на нижеприведённой копии русскоязычного экземпляра «секретного протокола

Чуев справедливо задавался вопросом: как Молотов, такой «тщательно отшлифованный дипломат» (подобную оценку дал ему в своё время У. Черчилль), мог допустить подобную протокольную оплошность?

Приведённые выше фотокопии текстов «секретного протокола», представленные на разных сайтах, имеют одно и то же происхождение: они были опубликованы в 1948 г. в сборнике упоминавшегося выше Госдепа США («Nazi-Soviet Relations 1939-1941». Washington, 1948, p.196). Они снабжены инвентарными 5-значными номерами. Русскоязычные варианты «секретного протокола» также можно найти на сайте «Википедии». В комментариях указано их происхождение. Один – вашингтонский, второй – копия с оригинала, который, дескать, хранится в Архиве Президента РФ (Особая папка, пакет № 34).


Если верить версии, что все варианты «секретного протокола» СССР реквизировал у Германии в 1945 г., стало быть, все они должны были храниться у И.В. Сталина. Но, вне зависимости от места хранения, в общей сложности должны иметься копии двух русскоязычных экземпляров «секретного протокола»: одна копия – из американских источников (с фотоплёнки служащего германского МИДа Карла фон Лёша; германский экземпляр протокола), вторая – с подлинника, хранящегося в Архиве Президента РФ. Более двух вариантов копий русскоязычного экземпляра «секретного протокола» быть просто не должно. Но – нет!

В интернете можно обнаружить и третий вариант «секретного протокола», к примеру, здесь: со ссылкой на сохранившуюся машинописную копию, которая хранилась в Архиве внешней политики СССР (Ф. 06, оп. 1, п. 8, д. 77, л. 1-2; опубликована в сборнике «Год кризиса, 1938-1939» в 2 т., М.: Политиздат, 1990, с. 321).


В том, что это уже третий вариант русскоязычного «секретного протокола» убеждает ряд обстоятельств.

Первое: в отличие от первых двух вариантов фотокопий «секретного протокола», первая строка фразы «По уполномочию Правительства СССР» находится на одной линии, а в конце – чуть выше машинописной строки «Москва, 23 августа 1939 года.». Второе: заглавные буквы «П» фразы «По уполномочию Правительства СССР» начертаны более размашисто, чем в двух предыдущих копиях русскоязычного варианта «секретного протокола».

Третье: подпись Йоахима Риббентропа наползает на вторую строку фразы «За Правительство Германии», что, опять-таки, отсутствует в двух предыдущих копиях русскоязычного варианта «секретного протокола».

В самое деле, почему «ревизионисты», как за рубежом, так и в России, не пытались и не пытаются спекулировать на теме Договора о дружбе и границе между СССР и Германией от 28 сентября 1939 года и имеющихся двух секретных протоколах к нему? Почему предметом живейшего интереса стал именно «Договор о ненападении…» от 23 августа? Ответ очевиден.

Любой честный историк, любой неангажированный исследователь прекрасно понимает один очень важный нюанс. М. Мельтюхов верно замечает: «Следует помнить, что никаких реальных территориальных изменений или оккупации сфер интересов советско-германский договор не предусматривал (чтобы убедиться в этом, достаточно внимательно вчитаться в приведённые выше тексты Договора и так называемого «секретного приложения» к нему; формулировки в них зафиксированы более чем обтекаемые: «если», «в случае возникновения», «может быть», «вопрос будет решаться», и пр. – Consp.). В этом и заключается его принципиальное отличие от Мюнхенского соглашения, которое прямо передавало Германии приграничные районы Чехословакии. К сожалению, теперь, зная дальнейшие события, некоторые исследователи склонны полагать, что Гитлер и Сталин уже тогда, в ночь на 24 августа, заранее знали, что именно произойдёт в ближайшие 38 дней. Естественно, что в действительности этого не было. Вообще ситуация конца августа 1939 года была столь запутанной, что политики и дипломаты всех стран, в том числе и Советского Союза, старались подписывать максимально расплывчатые соглашения, которые в зависимости от обстановки можно было бы трактовать как угодно. Более того, 24 августа никто не знал, возникнет ли вообще германо-польская война, или будет достигнут какой-то компромисс, как это было в 1938 году. В этой ситуации термин “территориально-политическое переустройство” (зафиксированный в п.п. 1 и 2 так называемого «секретного протокола» к «пакту Молотова-Риббентропа» – Consp.) Польши и Прибалтики мог трактоваться и как вариант нового Мюнхена, то есть позволил бы Москве заявить о своих интересах на возможной международной конференции. А понятие “сфера интересов” вообще можно было трактовать как угодно. Таким образом, советско-германский пакт был соглашением, рассчитанным на любую ситуацию».

Попытаемся встать на точку зрения сторонников существования «секретного протокола» к «пакту Молотова-Риббентропа». Пусть этот протокол имелся. Но тогда возникает вопрос: для чего он был необходим? К кому, в случае нарушения одной из сторон условий «секретного протокола», могли апеллировать заключившие его стороны? К «Лиге наций», которая к тому моменту как международная организация себя окончательно скомпрометировала? Вряд ли. К неким «третейским судьям» в лице, к примеру, США, Англии или Франции? Тоже сомнительно. Тогда – к кому?

Рассуждая с конспирологической точки зрения, неизбежно приходишь к выводу, что этот «третейский судья» должен быть авторитетным лицом как для руководства Германии, так и для руководства СССР, чьё решение в случае возникновения спорной ситуации не подлежало бы сомнению.

По зрелому размышлению, таким «третейским судьёй» могла быть некая теневая, непубличная, но чрезвычайно влиятельная и авторитетная структура. Условно говоря, структура типа пресловутого «мирового правительства», либо аналогичного объединения.


«Существуют две истории: история официальная, которую преподают в школе, и история секретная, в которой скрыты истинные причины событий». С этим наблюдением Оноре де Бальзака, вдумчивого исследователя человеческого материала, трудно не согласиться.

Примечания[править]

  1. Дурачинский Э. Сталин: создатель и диктатор сверхдержавы. М., 2015. С. 387.
  2. АВП РФ, ф. 0745, оп. 14, п. 32, д. 3, л. 63—64. Здесь печатается по кн.: Год кризиса. 1938-1939. Документы и материалы в двух томах. Составитель МИД СССР. 1990. Документ № 582.
  3. АВП РФ, ф. 0745, оп. 14, п. 32, д. 3, л. 65. Здесь печатается по кн.: Год кризиса. 1938-1939. Документы и материалы в двух томах. Составитель МИД СССР. 1990. Документ № 583; Дурачинский Э. Сталин: создатель и диктатор сверхдержавы. С. 391.
  4. Невежин В.А. Сталин о войне. Застольные речи 1933-1945 гг. М.: Эксмо, Яуза, 2007. 320 с. Тираж 4000 экз. С. 99-100. ISBN 978-5-699-21053-4.
  5. Дурачинский Э. Сталин: создатель и диктатор сверхдержавы. С. 392.
  6. Невежин В.А. Сталин о войне. С. 102.
  7. И.В. Сталин. Вопросы ленинизма. М.: ОГИЗ Госполитиздат, 1947. С. 602‒606.
  8. АВП РФ, ф. 3а — Германия, д. 243. Известия. 1939. 24 августа. Здесь печатается по кн.: Год кризиса. 1938-1939. Документы и материалы в двух томах. Составитель МИД СССР. М., 1990. Документ № 602.
  9. Дурачинский Э. Сталин: создатель и диктатор сверхдержавы. С. 411.
  10. Печатается по сохранившейся машинописной копии: АВП РФ, ф. 06, оп. 1, п. 8, д. 77, л. 1-2. Здесь печатается по кн.: Год кризиса. 1938-1939. Документы и материалы в двух томах. Составитель МИД СССР. М., 1990. С. 321. Документ № 603.

Литература[править]

Кунгуров А.А. Секретные протоколы, или кто подделал пакт Молотова-Риббентропа. М.: Агоритм, Издательство «Эксмо», 2009. - (Исторические сенсации). 656 с.: ил. ISBN 978-5-699-37103-7 Тираж 2000 экз.

Накануне, 1931-1939. Как мир был ввергнут в войну. М.: Политиздат, 1991. 272 с.: ил. ISBN 5-250-00789-9. Тираж 100 тыс. экз.

Market mw2TrHNTffJtEsuIWOHLUw 200x200.jpg

Обложка книги

Эванс Р. Третий рейх. Дни триумфа: 1931-1939. Екатеринбург, У-Фактория, М.: Астрель, 2010. 958, [2] c. ISBN 978-5-9757-0532-7 ISBN 978-5-271-30709-6. Тираж 3000 экз. (О договоре о ненападении между СССР и Германией и реакции на него членов нацисткой партии см.: С. 748-752).

C57207f070db375a17dfc896b1d9f0a9.jpg

Обложка книги

Смирнов В.П. Мюнхенская конференция и советско-германский пакт о ненападении в дискуссиях российских историков//Вестник МГИМО-Университета. 2009. № 1. С. 103-121.

Ссылки[править]