Елена Павловна (Фредерика Вюртембергская)

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск
Елена Павловна
{{{русское имя}}}
Великая княгиня
принцесса Вюртембергская
 
Рождение: 9 января 1807
Штутгарт, Королевство Вюртемберг
Смерть: 21 января 1873
Санкт-Петербург
Отец: Павел Карл Фридрих Август Вюртембергский
Мать: Шарлотта Саксен-Гильдбургхаузенская
Супруг: Михаил Павлович

Елена Павловна, до принятия православия принцесса Фредерика Шарлотта Мария Вюртембергская (нем. Friederike Charlotte Marie Prinzessin von Württemberg, 28 декабря 1806 (9 января 1807) — 9 (21 января) 1873) — русская Великая княгиня, благотворительница, государственная и общественная деятельница, известная сторонница отмены крепостного права и Великих реформ середины XIX века.

Биография[править]

Детские годы[править]

Родилась 28 декабря 1806 (9 января 1807) года. Принцесса Вюртембергского дома, дочь герцога Павла Карла Фридриха Августа (1785—1852), генерал-майора русской армии и кавалера орденов Святого Владимира 2-го класса и Святой Анны 1-го класса и принцессы герцогского Дома Саксен-Альтенбург Шарлотты Георгины Фридерики Луизы Софии Терезии (1787—1847).

«Любитель рассеянной жизни и человек беспокойного характера»[Источник?], принц не мог ужиться со своим братом-королём и переселился в Париж, где отдал дочерей в пансион госпожи Кампан. Систематическое и разумное воспитание заменило здесь для десятилетней девочки самодурство и суровость угрюмой бабки, дочери Георга III Английского, и жестокие воспитательные эксперименты отца.

В парижский период жизни большое влияние на Великую княгиню оказало знакомство с известным французским учёным-естествоиспытателем Кювье[1], с которым вела оживлённую переписку и после отъезда из Парижа.

Великая княгиня[править]

В возрасте 15 лет была избрана Вдовствующей Императрицей Марией Фёдоровной — также представительницей Вюртембергского дома, в супруги Великому князю Михаилу Павловичу, четвёртому сыну Императора Павла I.

Приняла православие, была пожалована титулом Великой княгини как Елена Павловна (1823). 8(21) февраля 1824 года сочеталась браком по греко-восточному православному обряду с Великим Князем Михаилом Павловичем[2].

В 1828 году по кончине Вдовствующей Императрицы Марии Федоровны, согласно Ее Высочайшему завещанию к Великой княгине перешло управление Мариинским и Повивальным институтами.[3] Состояла шефом 10-го Драгунского Новгородского полка.

Благотворительная и общественная деятельность[править]

Великая княгиня Елена Павловна в числе сестёр милосердия, середина 1850-х годов

Проявила себя как меценат: дала средства художнику Иванову на перевоз картины «Явление Христа народу» в Россию, покровительствовала К. П. Брюллову, И. К. Айвазовскому, Антону Рубинштейну. Поддержав идею учреждения Русского музыкального общества и консерватории, финансировала этот проект, внеся крупные пожертвования, в том числе вырученные от продажи лично принадлежавших ей бриллиантов. Начальные классы консерватории открылись в ее дворце в 1858 году.

Оказала поддержку актёру И. Ф. Горбунову, тенору Нильскому, хирургу Пирогову[4].

Содействовала посмертному изданию собрания сочинений Н. В. Гоголя. Интересовалась деятельностью университета, Академии Наук, Вольного Экономического общества.

В 1853—1856 годах выступила одной из основательниц Крестовоздвиженской общины сестер милосердия[5] с перевязочными пунктами и подвижными лазаретами — устав общины был утвержден 25 октября 1854 года. Ею было обнародовано воззвание ко всем русским женщинам, не связанным семейными обязанностями, с призывом о помощи больным и раненным. В распоряжение общины, под склад вещей и медикаментов, были предоставлены помещения Михайловского замка, Великая княгиня финансировала её деятельность. В борьбе со взглядами общества, не одобрявшим такого рода деятельность женщин, Великая княгиня ежедневно ездила в больницы и своими руками перевязывала кровоточащие раны.

«Главная ее забота заключалась в том, чтобы дать общине тот высокорелигиозный характер, который, воодушевляя сестер, закалял бы их для борьбы со всеми физическими и нравственными страданиями».[6]

Для креста, который предстояло носить сестрам, Елена Павловна выбрала Андреевскую ленту. На кресте были надписи: «Возьмите иго Мое на себя» и «Ты, Боже, крепость моя». Свой выбор Елена Павловна объяснила так: «Только в смиренном терпении крепость и силу получаем мы от Бога».[7]
5 ноября 1854 года после обедни Великая княгиня сама надела крест каждой из тридцати пяти сестер, а на следующий день они уехали в Севастополь, где их ожидал Пирогов.[8]1854

На Н.И. Пирогова, великого русского ученого, хирурга, было возложено обучение, а затем руководство их работой в Крыму. С декабря 1854 по январь 1856 года в Крыму трудилось более 200 сестер милосердия.

Инициатива Великой княгини Елены Павловны соответствовала духу времени - в частности, схожими были действия Флоренс Найтингейл — создательницы британского отряда медсестёр.[9] После окончания войны при общине были дополнительно открыты амбулаторная лечебница и бесплатная школа для 30 девочек.

Великая княгиня оказывала попечительство училищу святой Елены; основала в память дочерей Елисаветинскую детскую больницу (Петербург), детские приюты Елисаветы и Марии (Москва, Павловск); реорганизовала Максимилиановскую больницу, где по её инициативе был создан постоянный стационар.

Занималась организационной работой по созданию лечебного учреждения — базы для подготовки и повышения квалификации врачей. Оно было открыто в 1885 году как Клинический институт Великой княгини Елены Павловны (Еленинский клинический институт)[10].

В своей благотворительной деятельности проявляла не только высокие духовные качетсва, но и организационный и администраторский талант.

«Кружок» Великой княгини[править]

Портрет Елены Павловны. Литография из собрания Н. В. Соловьева

С конца 1840-х до 1873 года в Михайловском дворце проводились вечера — «четверги» на которых обсуждались вопросы политики и культуры, литературные новинки. Собиравшийся на «четвергах» кружок Великой княгини Елены Павловны стал центром общения ведущих государственных деятелей — разработчиков и проводников Великих Реформ середины XIX века. Приближённым Великой княгини был Н. А. Милютин.

По словам Елены Павловны: «маленький кружок… приносит великий вред: он суживает горизонт и развивает предрассудки, заменяя твердость воли упрямством. Сердцу нужно общение только с друзьями, но ум требует новых начал, противоречия, знакомства с тем, что делается за стенами нашего дома».

Наряду с устройством блестящих празднеств, отличавшихся особым вкусом и оригинальностью, она создала нейтральную почву, на которой могла встречаться с интересовавшими ее людьми, не ставя этого в зависимость от обычных условий придворной жизни и приглашая их в свой дворец от имени княжны Львовой или княгини Одоевской. Встречали «в высшей степени внимательный и ласковый, сознательно обдуманный прием» начальник 2-го отделения Императорской канцелярии граф Д. Н. Блудов, председатель Государственного Совета и Комитета министров князь А. Ф. Орлов, министр юстиции граф В. Н. Панин, князь А. М. Горчаков, граф Н. Н. Муравьев-Амурский, граф П. Д. Киселёв, прусский посланник князь Отто фон Бисмарк, Н. А. Милютин, князь В. А. Черкасский, В. В. Тарновский, Г. П. Галаган, Ю. Ф. Самарин, К. Д. Кавелин, И. С. Аксаков, А. В. Головнин, граф М. Х. Рейтерн, граф Ю. М. Виельгорский, князь В. Ф. Одоевский, Ф. И. Тютчев, Гумбольдт, барон Гакстгаузен, Кюстин, Бэр, Струве, граф С. С. Ланской, К. В. Чевкин. На собраниях присутствовал Император Александр II, Императрица Мария Александровна, другие члены Императорской фамилии.

«С изумительным искусством умела она группировать гостей так, чтобы вызвать государя и царицу на внимание и на разговор с личностями, для них нередко чуждыми и против которых они могли быть предубеждены; при этом все это делалось незаметно для непосвященных в тайны глаз и без утомления государя».[11]

Живо интересовалась первыми шагами новых учреждений и очень горячо принимала к сердцу слухи о том, что после падения министра юстиции Замятнина, Судебным Уставам может грозить серьезная опасность. Просила Самарина написал «Исторический очерк крепостного состояния в его возникновении и влиянии на народный быт», а также историю освобождения крестьян и значения его в народной жизни, находя, что для этого автору достаточно лишь «заставить себя мысленно пережить эпоху славной борьбы». Через Ю. Ф. Самарина заказала профессору Беляеву исследование о началах представительных учреждений в России.

По оценке А. Ф. Кони, собрания у Великой княгини Елены Павловны были основной дискуссионной площадкой, где вырабатывались планы Великих реформ второй половины XIX века. Сторонники реформ называли её между собой «матерью-благодетельницей».

Освобождение крестьян. Карловская инциатива[править]

Ранее, будучи знакомой с графом П. Д. Киселёвым, выступала проводником его идей для Александра II. По рекомендации графа Киселёва сблизилась с Н. А. Милютиным, ставшим её близким другом и единомышленником.

Стремясь вызвать позитивный сдвиг в настроениях дворянства, в 1856 году выступила с инициативой освобождения крестьян в своём имении Карловка Полтавской губернии, включавшего 12 селений и деревень, 9090 десятин земли, с населением в 7392 мужчин и 7625 женщин. С управляющим, бароном Энгельгартом, был выработан план, — предусматривалось личное освобождение крестьян и наделение их землёй за выкуп[12].

В марте 1856 года совместно с Н. А. Милютиным был выработан план действий для освобождения крестьян в Полтавской и смежных губерниях, получивший предварительное одобрение Государя. Согласно этому плану, Великая княгиня обратилась к помещикам Полтавской губернии В. В. Тарновскому, князю А. В. Кочубею и другим, с призывом содействовать своими сведениями и соображениями выработке общих оснований освобождения крестьян в Полтавской, Харьковской, Черниговской и Курской губерниях. Учитывающая замечания и отредактированная профессором Кавелиным записка была передана Великому князю Константину Николаевичу, который, совместно с Н. А. Милютиным в полной мере использовал позитивный пример Карловской инициативы.

Великая княгиня Елена Павловна выступила покровительницей Н. А. Милютина, предоставляя ему доступ к высшим должностным лицам Империи и Государю. У себя на вечере она представила Милютина Императрице и дала ему возможность провести с ней длительный разговор об освобождении крестьян; познакомила его с князем Горчаковым; подготовила в феврале 1860 года у себя в Михайловском дворце встречу и длинный разговор Милютина с Императором о трудах Редакционной комиссии; постаралась установить доверительные и сочувственные личные отношения между Милютиным и Великим князем Константином Николаевичем; сообщала ему о своих контактах с Государем, имеющих отношение к делу освобождения крестьян, постоянно, письменно и словесно, старалась поддержать в нём бодрость и веру в успех, говоря ему словами Писания: «Сеющие в слезах пожнут с радостью». Главные сотрудники Милютина — князь В. А. Черкасский и Юрий Самарин — были постоянными её посетителями, и в разгар работ Редакционной комиссии, летом 1859 и 1860 годов, жили в её дворце на Каменном острове.

А. Ф. Кони отводил ей роль «главной и, во всяком случае, первой пружины освобождения крестьян».[13]

За свою деятельность по освобождению крестьян получила почётное прозвание в обществе «Princesse La Liberte».[14] Была награждена Императором золотой медалью.

Личные качества[править]

Портрет Елены Павловны.
Автор неизвестен. 1820-е годы.

Многочисленные факты, приводимые в воспоминаниях современников указывают на неординарные личные качества Великой княгини Елены Павловны.

Самостоятельно, с помощью учебников изучила русский язык; в результате могла не только в день своего приезда в Россию (1823) приветствовать каждого из 200 представленных особ по-русски, проявив присущий ей по отзывам современников дар чувствовать собеседника и располагать к себе, но и прочесть в подлиннике «Историю Государства Российского» Карамзина.

Графиня Блудова так характеризует в своих записках Елену Павловну:

«Еще 45 лет назад я в первый раз увидела ее и эту стремительность походки ее, которая поражала как особенность внешняя, привлекательная, как живое радушие. Эта стремительность была лишь верным выражением стремительности характера и ума ее, стремительности, которой она увлекала все мало-мальски живые умы, которые ее самую иногда увлекала и приводила за собой не мало разочарований, но сама по себе была очаровательна. Ни лета, ни болезнь, ни горе не изменили этой особенности».

Обладала энциклопедическими знаниями, была прекрасно образована, одаренная тонким чувством изящного. Она любила беседовать с видными учеными и художниками. Всю свою жизнь проявляла большой интерес к искусству и покровительствовала русским художникам, музыкантам, писателям. Ей, по словам сенатора А. Ф. Кони, "доставляло истинную радость «подвязывать крылья» начинающему таланту и поддерживать уже развившийся талант. Император Николай I называл её le savant de famille «ум нашей семьи».[15]

А. С. Пушкин

Язык и ум теряя разом,
Гляжу на вас единым глазом:
Единый глаз в главе моей.
Когда б судьбы того хотели,
Когда б имел я сто очей,
То все бы сто на вас глядели.

Экспромт «Циклоп», 1830

Дружила с И. С. Тургеневым, по некоторым сведениям, имела доверительные отношения с А. С. Пушкиным: после пожалования в камер-юнкеры А. С. Пушкин представлялся ей и после сообщал жене: «Я поехал к Ее величеству на Каменный остров в том приятном расположении духа, в котором ты меня привыкла видеть, когда надеваю свой великолепный мундир. Но она была так мила, что я забыл и свою несчастную роль и досаду». О доверительных отношениях говорит и факт получения Еленой Павловной копии запрещенных для чтения членам императорской фамилии «Записок Екатерины II» именно от Пушкина, который 8 января 1835 года отметил в дневнике: «Великая княгиня взяла у меня „Записки Екатерины II“ и сходит от них с ума».[16]

Общаясь с интеллектуальной элитой России, Великая княгиня демонстрировала широкий кругозор и блестящие знания, по словам князя В. Ф. Одоевского «вечно училась чему-нибудь». Свидетельства современников неоднократно указывают на эти свойства характера Елены Павловны:

  • вела долгие беседы с профессором Арсеньевым, желая ближе познакомиться с историей и статистикой России;
  • вела богословские разговоры с епископом Порфирием Успенским и с архиепископом херсонским Иннокентием, который, по его словам, был «удивлен и почти унижен» сознанием, что великая княгиня, близко зная историю и основания православия, захватила его некоторыми вопросами врасплох и вынудила у него просьбу дать ему время справиться для категорического ответа;
  • В. А. Инсарский вспоминал, что его товарищи — агроном Лоде и лесовод Петерсон — читали лекции Великой княгине по этим предметам. (…) Понятно, что если эта «сушь» не отталкивала ее, то и другие занятия не были ей чужды"[17]
  • Д. А. Милютина, представившего Елене Павловне «Первые опыты военной статистики», она пригласила в Павловск и в разговоре «обратила внимание на такие подробности, на которых едва ли останавливались многие даже из ученых специалистов»[18]
  • Д. А. Оболенский, познакомившись с Великой княгиней, впервые «увидел женщину, которая ясно знала и понимала, что такое Гражданская палата»[19]
  • А. И. Кошелев считал, что «Она была чрезвычайно любезна и поражала обширностью и развитостью своего ума, взгляд ее на дела был истинно государственным».[20]
  • Современника поразило требование к воспитанницам Мариинского института на экзамене по истории говорить о темных сторонах нашего прошлого «с русским чувством, но правду».
Великая княгиня Елена Павловна с дочерью (ГРМ, картина Карла Брюлова)

По характеристике ЭСБЕ:

Выдающиеся свойства ума и тонкая сердечная деликатность великой княгини, выражавшиеся в умении ставить себя в положение других, разделяя и понимая их интересы, способность делать это с чарующей простотой, сразу уничтожавшей условность и натянутость отношений, чуткость в симпатиях и верность в дружбе завоевывали ей преданность всех встречаемых и отыскиваемых ею на жизненном пути. До конца своих дней она интересовалась всеми явлениями в области знания и умственной деятельности, часто приходя, где было нужно, на помощь своим участием, содействием и материальной поддержкой [21].

Тяжёлое впечатление на Великую княгиню произвела смерть 4-х её дочерей и мужа (1849), по которому она носила траур до своей смерти в 1873 году.

Выросши в протестантской семье, Великая княгиня Елена Павловна была глубоко верующей православной христианкой. Будучи крещённой в честь святой равноапостольной царицы Елены Константинопольской, сроднилась с праздником Воздвижения, особенно заботясь о Воздвиженском храме Московской Ямской слободы в Петербурге; в дар храму ею были принесены иконы равноапостольных Константина и Елены с частицами Креста Господня, честных мощей Иоанна Предтечи, апостола Андрея Первозванного, равноапостольного Константина и святителя Иоанна Златоуста — «Меня побуждает к тому мое искреннее благоговение к святому символу нашей веры и надежды, к которому я часто прибегала в минуты скорби и постигавших меня несчастий» — заказала для храма большой запрестольный образ Воздвижения Креста Господня. Образ создавался иконописцем Фадеевым в особо отведенной зале Михайловского дворца.

По поручению Елены Павловны были переведены и изданы на французском языке литургия Святого Иоанна Златоуста, краткий молитвослов и покаянный канон Андрея Критского, «чтобы познакомить иностранцев с красотою и глубиною нашего богослужения и облегчить принявшим православие понимание наших молитв». В 1862 году в Карлсбаде А. И. Кошелев с одобрения Великой княгини инициировал подписку на строительство там православного храма, законченную уже через два года.

Великую княгиню также отмечает личная скромность и непоказная самоотверженность:

«…как она могла при огромных размерах, принятыми лечебными учреждениями своими, уделять столько мелких сумм, раздаваемых с руки на руки. Никто из нас не помнил, чтобы она когда-либо отказала в такой помощи по просьбе кого-либо из нас. Она могла не отказывать никому, потому что себе отказывала во многом. Однако она жила открыто, (…) давала не часто, но великолепные большие праздники, одевалась, по своему положению в свете, всегда богато. (…) Но баловства самой себе она не позволяла, фантазий разных не имела. Даже в то время, когда поездка за границу всех членов императорской фамилии оплачивалась казной, она отказывалась не раз от требуемых докторами поездок»

.[22]

По словам графа П. А. Валуева, с кончиной Великой княгини Елены Павловны: «угас блистательный умственный светильник. Она покровительствовала многому и создала многое…»; «Вряд ли кто ее заменит», — с грустью записал И. С. Тургенев.

Дети: дочери Александра (ум. 1832), Анна (ум. 1836), Мария (ум. 1846), Елизавета (ум. 1845), Екатерина.

Похоронена в Императорской усыпальнице в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга, рядом со своим супругом и дочерьми Александрой и Анной.

Память Великой княгини[править]

  • 28 апреля 2004 года, в Санкт-Петербурге прошла установка памятника Великой княгине Елене Павловне. Закладка памятника состоялась в сквере Санкт-Петербургской Медицинской Академии последипломного образования. В освящении закладного камня принял участие Директор Академии Н. А. Беляков. Чин освящения совершил священник Санкт-Петербургской Митрополии отец Александр.
  • 31 мая — 2 июня 2006 года в Михайловском (Инженерном) замке состоялся третий, заключительный тур конкурса «Русская принцесса» — совместный проект Государственного Русского музея и Правительства Ленинградской области. Конкурс «Русская принцесса» посвящен 200-летию со дня рождения Великой княгини Елены Павловны. Это — отклик на выдвинутую правительством России идею Проекта национального образования и своеобразная альтернатива многочисленным конкурсам красоты. Конкурс призван помочь современным девушкам в выборе женских идеалов на примере жизни одной из выдающихся женщин прошлого, чьи дела, образ мыслей и сейчас могут быть образцом для подражания.

Примечания[править]

  1. В пансионе обучались родственницы Кювье.
  2. Великий князь Михаил Константинович приходился отцу Елены Павловны двоюродным братом.
  3. «Зная твердость и доброту характера своей невестки, — писала Мария Федоровна, — я убеждена, что в таком случае эти институты будут всегда процветать и приносить пользу государству». — Русская старина. — 1882. — N 1. — С. 110.
  4. В 1848 году, узнав, что не знакомый ей лично Пирогов, вернувшийся после тяжелой полугодовой работы на Кавказе, получил резкий выговор от военного министра князя Чернышева за отступление от формы одежды, вызвала его к себе и нежным вниманием к великому ученому возвратила ему бодрость духа и отвлекла его от мысли подать в отставку. — (ЭСБЕ).
    «Великая княгиня возвратила мне бодрость духа, она совершенно успокоила меня и выразила своей любознательностью уважение к знанию, входила в подробности моих занятий на Кавказе, интересуясь результатами анестезий на поле сражения. Ее обращение со мной заставило меня устыдиться моей минутной слабости и посмотреть на бестактность моего начальства как на своевольную грубость лакея». Сочинения Н. И. Пирогова. Т. 2. — СПб, 1887. — С. 502.
  5. Воспоминания о деятельности общины оставлены графиней А. Д. Блудовой — Воспоминания графини А. Д. Блудовой // Русский архив. — 1878. — N 11.
  6. Оболенский Д. А. Мои воспоминания // Русская старина. 1909. — № 3. — С.518.
  7. Воспоминания графини А. Д. Блудовой // Русский архив. — 1878. — № 11. — С. 364.
  8. Первое отделение из 34 сестёр начало свою работу в Симферополе в декабре 1854 года, за ним последовал ещё несколько отделение — всего 127 женщин. Среди них представительницы высшей аристократии Бакунина, Стахович, Будберг, Бибикова, Пржевальская, Карцева, Щедрина, Мещерская, Пожидаева, Романовская и др., спасавшие раненных в тяжелейших условиях фронтовых госпиталей середины XIX века
  9. «В этом Россия имеет полное право гордиться своим почином. Тут не было обычного заимствования „последнего слова“ с Запада...». — Кони А. Ф. Собр. соч. — Т.7. — М, 1969. — С. 211.
  10. Ныне: ГОУ СПб МАПО
  11. Оболенский Д. А. по Великая княгиня Елена Павловна
  12. Карловское имение разделялось на 4 самоуправляемых общества с собственным судом, им передавалась 1/6 часть земли с платой в год по два рубля за десятину и с правом выкупа земли взносом, с рассрочкой, 25 рублей с десятины.
  13. Кони А. Ф. Собр. соч. — Т. 8. — М, 1969. — С. 193.
  14. Третий, заключительный тур конкурса "Русская принцесса", 2 июня 2006
  15. «Елена — это ученый нашего семейства, я к ней отсылаю европейских путешественников». Заблоцкий-Десятовский А. П. Граф П. Д. Киселёв и его время. — Т. 3. — СПб., 1882. — С. 306.
  16. Пушкин А. С. Полн. собр. соч. — Т. 15. — М., 1994. — С. 135; Т. 12. — С. 336.
  17. Записки В. А. Инсарского // Русская старина. — 1907. — N 7. — С. 54.
  18. Милютин Д. А. Воспоминания. 1843—1856 гг. — М., 2000. — С. 161.
  19. Оболенский Д. А. Мои воспоминания // Русская старина. — 1909. — N 3. — С. 508.
  20. Кошелев А. И. Записки. — М., 1991. — С. 111.
  21. По характеристике ЭСБЕ, характеры супругов были несколько противоположны: Великий князь Михаил Павлович соединял в своем лице представителя неумолимого служебного долга и блюстителя строжайшей дисциплины, понимаемых крайне узко, мелочно и формально, — и человека с острым, иронически настроенным умом и порывами доброго в сущности сердца. «Суровость его лица и взгляда из-под нахмуренных бровей, — говорится в записках князя Имеретинского, — резкая манера выговаривать и неумеренная строгость взысканий за маловажные проступки — все это было вынужденно, ненормально и свойственно только видимому, а не истинному характеру Михаила Павловича».
    В последние годы супружеской жизни отношения между супругами не были гармоничны.
  22. Воспоминания графини А. Д. Блудовой // Русский архив. 1878. N 11. С. 366.

Ссылки[править]