Маккавеев книги

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Маккавеев книги — четыре апокрифических сочинения различного происхождения, включенные в состав Септуагинты и объединенные общей темой противостояния евреев преследованиям эллинистических царей Селевкидов; лишь две первые книги посвящены собственно восстанию Маккавеев (см. Хасмонеи).

Книги Маккавеев были канонизированы христианской церковью вместе со всей Септуагинтой, однако протестантские церкви исключили их из канонической Библии. Книги Маккавеев оказали влияние на христианскую концепцию мученичества, которая, однако, принципиально отличается от еврейской тем, что в последней мученичество как таковое не служит объектом стремления.

I книга Маккавеев[править]

I книга Маккавеев — историческое сочинение, освещающее события от восшествия на престол Антиоха IV Эпифана (175 г. до н. э.) до гибели Шим‘она Хасмонея (135 г. до н. э.) и прихода к власти его сына Иоханана Гиркана I.

Первая книга дошла до нас лишь в трёх манускриптах греческой Септуагинты: Codex Sinaiticus, Codex Alexandrinus и Codex Venetus, имеется также в латинской Vulgata; в Cod. Vaticanus её нет.

Очевидно, книга была первоначально написана на иврите и лишь впоследствии переведена на греческий язык. Это доказывается: 1) тем, что даже в греческом переводе находятся во многих местах гебраизмы; 2) точностью всех географических данных, содержащихся в этой книге; так знать географию Палестины мог тогда лишь человек, живший в самой стране; 3) прямым свидетельством Оригена, что эта книга первоначально носила название "Sarbêt Sabaniel", что (толкуется различным образом, как, напр., לאינבדם טיבדש (наказание ослушников Бога); יאנומשח תיב דפם (Книга о доме Хасмонеев); לאינבדם תובדם (наказание ослушников Бога)), по мнению Дернбурга, означало דש תיב דפם לאינב, т. е. история князей сынов Божьих.

Знал ли Иосиф Флавий эту книгу в оригинале или в греческом переводе, теперь выяснить нельзя, но что он её вообще знал, в этом нет сомнения. Еврейские учёные последнего столетия до н. э. и позднейших времен относились отрицательно к Маккавеям за их партийность в пользу саддукеев. В специальной молитве для Ханукки упоминаются Маттатия с сыновьями только как современники тогдашних событий; из-за саддукеизма позднейших Маккавеев евреи не особенно были заинтересованы в сохранении книги, восхвалявшей военные подвиги первых Маккавеев.

Эпоха составления книги определяется следующими двумя границами: с одной стороны, автор в последней главе говорит о Иоханане Гиркане ("все другие действия Иоханана... записаны в книге о его первосвященничестве"; I Макк., 16, 23), а И. Гиркан правил 135—104 до н. э., — а с другой стороны, автор восхваляет римлян, из чего следует, что он жил до взятия Иерусалима Помпеем в 63 г. до н.э. Раз история первосвященничества И. Гиркана была уже написана, то наш автор мог писать лишь к концу этой эпохи. Одним словом, I кн. Маккавеев была написана между 110 и 70 гг. до н.э.

О личности автора много спорили. Гейгер полагает, что "автор первой книги Маккавеев" был государственным историографом Хасмонейской династии". Несомненно, что автор относится с любовью к Хасмонеям, но отсюда ещё далеко до квалифицирования его как официального историографа. К какой партии он принадлежал, лучше всего выясняется из характера книги. Здесь нужно отметить: автор нигде не говорит о чудесах (в отличие от II Маккав.) и о видениях; его вера в Бога крепка, но не экзальтирована; он относится с большим уважением к первосвященническому сану и ни слова не упоминает о предателях-первосвященниках: Язоне и Менелае (в отличие от II кн. Маккав.); он нигде не говорит о загробной жизни; интересно, что автор сравнительно мало знаком с жизнью и нравами других народов, даже римлян (I Макк., 8, 1—16); он даже не знает, что у них ежегодно выбирались два консула, а не один. Но весь дух книги — серьёзный, можно сказать, научный. Распределение содержания, точность данных, последовательность рассказа — всё выдает в авторе высокообразованного человека своей эпохи. Ещё одно: автор везде обращает внимание на материальные причины борьбы. Он вполне ясно указывает на громадную роль спора о дани и податях, взимавшихся сирийскими царями с иудеев. О

Много спорили о том, принадлежал ли автор к саддукеям или к фарисеям. Ни к тем, ни к другим — вопреки мнению всех последователей Гейгера. По своим верованиям, по своему мировоззрению он, наверное, не принадлежал к фарисеям позднейшей эпохи. В этом, впрочем, все согласны. Но он не был и саддукеем, как это принято понимать. Это доказывается его отзывами об асидеях: "они были славные евреи, всецело преданные Торе" (закону) (2, 42) и "асидеи, которые были избранной частью Израиля" (7, 13). Так саддукей не отозвался бы об асидеях.

Автор не употребляет имени Бога. Эта боязнь упоминать имя Божье всуе говорит именно против саддукейства, как отсутствие веры в загробную жизнь говорит против фарисейства.

Гольцман ("Падение иудейского государства", 159) вполне правильно замечает, что "в I кн. Маккавеев антагонизм между этими двумя направлениями ни в чем еще не обнаруживается".

В общем, автор I книги — человек со светскими интересами, но с глубокой религиозной верой, а прежде всего горячий патриот, относящийся с ненавистью к эллинизированию евреев (1, 11—35).

Книга Маккавеев должна быть признана выдающимся произведением по научной объективности, историческим документом. Указывали на преувеличения автора, напр. относительно сирийцев, убитых в сражениях. Однако если подсчитать количество сирийцев, убитых во всех войнах, о которых он повествует, то их оказывается всего 26.800 человек (во II кн. Макк. в одном лишь сражении погибло 35.000 человек). Характерна следующая фраза (I кн., 9, 22): "Все остальные действия Иуды, его сражения и его походы, которые сделали его знаменитым, не были записаны: количество их было слишком большое".

Все данные, сообщаемые этой книгой, подтверждены и другими — нееврейскими источниками. Все события датируются автором точно, по селевкийскому летосчислению. Книга повествует об истории Маккавейской войны, вызванного преследованиями сирийских царей со времени Антиоха IV. Она обнимает 40-летний период — от вступления на престол Антиоха-Эпифана (175) до смерти Шимона Хасмонея (135). Гл. I, 1—9 историческое введение об Александре Македонском, гл. 10—27 вступление Антиоха на престол и причины иудейского восстания, I, 28—64; преследования Антиоха, II, 1—70, история Маттатии; III, 1 — IX, 22 — рассказывается история борьбы иудеев под руководством Иуды Маккавея; IX, 23 — ХII, 53 — история борьбы под начальством Ионатана; XIII, 1 — ХVI, 23 — история Шимона.

По своему стилю I книга Маккавеев примыкает к историческим книгам Библии. Подобно книге Иехошуа бин Нуна и книге Судей Израилевых, она содержит многочисленные поэтические вкрапления (оплакивание Маттитьяху — 2:7–13; молитвы — 3:18–22; 4:30–33; 7:41–42; гимн — 14:8–15). Вместе с тем обнаруживается также влияние стиля книги Эзры и Нехемии, сказывающееся, в первую очередь, в цитировании исторических документов.

II книга Маккавеев[править]

II книга Маккавеев является сокращенной версией исторического сочинения в пяти книгах на греческом языке, написанного Ясоном из Кирены (2:23–28), по всей видимости, современником описываемых событий.

Вторая книга дошла до нас в манускриптах греческой Септуагинты. Эта книга и первоначально была написана не по-еврейски, а по-гречески. Достаточно указать на то, что автор несколько раз, желая отметить, что тот или иной говорил по-еврейски, употребляет выражение "на родном материнском языке" (II кн., 12, 37; 15, 29). Он пишет на чужом (греческом) языке и чтобы читатели не подумали, что Иуда Маккавей мог молиться по-гречески, он употребляет выражение "на родном языке". Самый стиль — риторический, округленный, с длинными периодами, которых нельзя даже перевести по-еврейски, — доказывает, что оригинальный язык этой книги был греческий. Автор сам заявляет, что его книга есть лишь резюме обширной истории, написанной неким Ясоном из Кирены в пяти книгах (2, 24).

Название II кн. не значит, что она — продолжение первой; она описывает события между 176 и 161 г. до н. э., т. е. лишь первую часть событий, описанных в I-й книге. Время составления книги до сих пор не выяснено в точности, ибо до сих пор спорят ещё, написана ли она до или после появления первой книги. Нельзя даже быть уверенным, была ли известна эта книга Филону или нет. Однако, вне всякого сомнения, книга написана до разрушения Храма, о котором говорится, как о существующем ещё.

Начинается книга двумя письмами иерусалимских евреев к египетским. В первом последние приглашаются прибыть в Иерусалим праздновать реставрацию Храма; второе письмо сообщает легенду о смерти Антиоха Эпифана и о священном огне. Эти письма так мало связаны со всем последующим, что их надо считать позднейшими интерполяциями.

Настоящее введение к книге начинается лишь с II, 19. Затем следует указание причин восстания, попытка Гелиодора ограбить храм и интриги Язона и Менелая — III, 1—4, 38; беспорядки в Иерусалиме и жалобы на Менелая — IV, 39—50. О всей этой эпохе в I книге Маккавеев ничего нет. Преследование Эпифана и ограбление храма — V, 1 — VΙ, 17; мученичество старика Элеазара и одной матери и её семерых детей — VI, 18 — VII, 42; (без упоминания о Маттатии) борьба Иуды Маккавея, которая доводится лишь до момента победы Маккавеев над Никанором. Для автора существует только Иуда Маккавей, который был "главой асидеев" (14, 6). Это довольно характерно и бросает яркий свет на автора.

Главное отличие II кн. от I кн. состоит в том, что она имеет в виду не повествовать, а поучать, ободрять, хвалить и порицать: она преследует общественно-дидактические цели. Но это не значит, что книга не имеет никакого исторического значения. Наоборот, её сообщения об интригах при первосвященническом дворе, о борьбе между Онием и Симоном, между Язоном и Менелаем дополняют историческую картину, нарисованную в I кн. Но не история как таковая — её цель. Автор книги хочет доказать, что все победы Иуды Маккавеев — дело рук Божьих, а не человеческих. Поэтому у него все цифры о количестве войска у Иуды и у сирийцев и о количестве убитых с обеих сторон — преувеличены. Поэтому он сообщает о целом ряде чудес: чудом наказан Гелиодор, желающий войти в Храм, чтобы ограбить его; чудесна смерть Антиоха, перед смертью призывающего власть Бога Израиля; перед сражением появляется пророк Иеремия и т. д.

На каждом шагу автор напоминает, что сам Бог помогал сражавшимся иудеям и что Бог это делал согласно своему обещанию, что, одним словом, "победа зависит не от силы оружия, а от воли Господа, дарующего ее тем, которые заслуживают этого" (ХV, 21). С другой стороны, он приводит примеры чудесного мученичества старика Элеазара, матери с её семью детьми, старика Рациса. И когда он констатирует печальный факт в борьбе Маккавеями, он его объясняет религиозными причинами. Антиох ограбил Храм и не было чуда. Почему? "Господь избрал храм для народа, а не народ для храма, вот почему и сам храм должен был участвовать в несчастиях народа" (V, 24). А что касается несчастий вообще, то автор заявляет: "Я приглашаю читателей этой книги не печалиться такими несчастиями: они должны рассматривать наказание как средство исправления для нашего народа, а не как гибель его" (VI, 12).

Вся книга проникнута религиозным пафосом, исходящим также из логического разума. Полное незнакомство автора с географией Палестины доказывает, что он жил вне палестинского литературного центра. Он, несомненно, жил в Египте, в Александрии. Его резко отрицательное отношение к первосвященникам-эллинистам, его неупоминание о деятельности других братьев Иуды дают повод думать, что он принадлежал к фарисеям.

Это предположение доказывается тем фактом, что он резко подчеркивает свою веру в телесное воскресение мёртвых (см. особенно XII, 43—45) и что он превращает Иуду Маккавея в главу асидеев. Его замалчивание других братьев Иуды доказывает, что книга написана уже после того, как хасмонейские князья разошлись с фарисеями (со времени Иоханана Гиркана).

III книга Маккавеев[править]

III книга Маккавеев, написанная по-гречески, по-видимому, в 1 в. до н. э., содержит легенду, призванную объяснить существование у египетских евреев летнего праздника, напоминающего Пурим.

Третья книга ничего общего не имеет с историей Маккавеев, слава которых была так велика, что всех мучеников за веру называли их именами.

Книга начинается рассказом о победе Птолемея IV Филопатора над Антиохом Великим при Рафии (217 до н. э.). Этот факт исторически верный, равно как и описание характера Птолемея. Но дальше вся книга посвящена описанию гонений, которым подверг этот египетский царь египетских евреев и их чудесное избавление. После победы над Антиохом Птолемей посещает Иерусалим и желает проникнуть в храм, и лишь чудо помешало этой профанации храма; I, 8 — II, 17; в наказание Птолемей начинает преследовать египетских евреев II, 18 — III, 22; Птолемей отдает приказание собрать всех евреев в гипподроме и напустить на них опьяненных слонов IV, 1 — V, 22; чудесные колебания царя V, 23 — V, 51; молитва Элеазара об избавлении евреев VI, 1 — VI, 15; чудесное избавление VI, 16 — VI, 21; Птолемей после этого чуда становится другом и почитателем евреев VI, 22 — VII, 9; спасшиеся чудом евреи преследуют евреев-вероотступников VII, 10 — VII, 23. Во многих местах эта книга представляет собой слепое подражание II кн. Маккавеев, особенно в тех частях, где описывается настроение страдающих евреев.

Иосиф Флавий сообщает (Contra Apionem. II, 5), что Птолемей Фискон (170—116 до Р. Хр.) хотел напустить слонов на евреев Александрии за то, что евреи были сторонниками Клеопатры, т. е. его политическими противниками. Это психологически допустимо. И Флавий рассказывает, что слоны обернулись к толпе, окружавшей осужденных на смерть евреев, после чего Птолемей отказался от своего намерения. Александрийские евреи праздновали ежегодно этот день, что могло дать повод позднейшему писателю описать событие, превратившееся в легенду.

Вторая гипотеза, защищаемая особенно Эвальдом и Рейсом, исходит из событий, происшедших во времена римского императора Калигулы: зимой 39—40 г. н. э. Калигула приказал поместить свою статую в иерусалимском храме, что вызвало всеобщее возбуждение евреев. Филон сообщает, что в это же время возникли сильные преследования против египетских евреев, несмотря на их полное повиновение законам страны и несмотря на высокое уважение, которым они пользовались у интеллигентных язычников (ср. III Мак., III, 3—10).

Поэтому предполагают, что автор, желая ободрить своих единоверцев, написал этот рассказ, сознательно отнеся события в другое столетие, чтобы не вызвать нарекания римских властей. Замечание Шюрера, что в таком случае автор указал бы на требование Птолемея (подобно Калигуле) иметь свою статую в иуд. храме, не опровергает этой гипотезы: автор именно этого не мог упомянуть, потому что тогда его истинная цель — порицание Калигулы — выступила бы наружу.

Вторая гипотеза приобретает, однако, много вероятности по следующим соображениям: автор III кн. Маккавеев даёт нам классическую картину антисемитизма, как он действительно господствовал в Египте в первом столетии н.э. Ha это никто ещё не обратил внимания: во 2 в. до н.э. могли быть отдельные вспышки правителей против египетских евреев, но там не было общественного антисемитизма, как он описывается в III кн. Маккавеев. В этом отношении книга представляет громадный научный интерес.

III кн. составлена в первой половине этого столетия, потому что автор считает иерусалимский храм неразрушимым и вечным, следовательно, он писал до 70 г. н.э. Сомнения нет, что автор — александрийский еврей, писавший по-гречески, глубоко религиозный и стоявший вне влияния греческой философии: он очень далек от философии Филона и его последователей.

Начала книги недостает; это, между прочим, в значительной мере препятствует исследованию происхождения и характера её.

IV книга Маккавеев[править]

IV книга Маккавеев представляет собой философскую проповедь, составленную, по-видимому, в 1 в. н. э., на тему «благочестивый разум побеждает аффекты».

Четвертая книга дошла до нас по-гречески и содержится в изданиях Септуагинты и считается не апокрифом, а псевдоэпиграфом. Не имеет ничего общего ни с Маккавеями, ни с историей евреев вообще.

Это философское рассуждение на тему о "верховной власти благочестивого разума". Для иллюстрации этого положения автор ссылается на примеры мученичества из Маккав. эпохи. Первое предложение — тезис — гласит: "Благочестивый разум — безусловный господин над всеми инстинктами" (1, 1); после краткого введения (1, 1—12) следуют два отдела: первый (III, 13 — III, 18) посвящен изложению основных философских принципов автора, а вторая часть (III, 19 — ХVIII, 25) содержит доказательство этих принципов путем ссылок на примеры мученичества Маккавеев, причем автор следует II Книге Мак., но прибавляет еще от себя целый ряд подробностей, как пытали и мучили иудеев. Некоторые полагают, что книга находится под влиянием стоической философии. Но, как верно заметил Шюрер, здесь говорится о разуме не в понятии стоиков, а о благочестивом, религиозном разуме, основная идея которого была уже давно известна иудаизму. Основной дух книги — фарисейский; принцип — строгое исполнение религиозных законов.

Очень возможно, что это была проповедь, сказанная перед образованными александрийскими евреями в праздник Ханукки.

Долгое время приписывали эту книгу Иосифу Флавию, так что она издавалась вместе с другими его сочинениями. Едва ли, однако, она принадлежит ему; IV Кн. Мак. отличается от других сочинений Иосифа и по форме, и по содержанию. Наш автор, напр., верит не в материальное воскресение мёртвых, а в вечную жизнь благочестивых душ в небесах. Эта идея чужда Иосифу, как и всему палестинскому еврейству до разрушения Храма. Это — идея, часто встречающаяся у эллинизированных евреев Александрии, из кругов Филона. Поэтому не может быть сомнения, что автор — александрийский еврей.

Книга составлена не позже 1 в. н. э., потому что иначе отцы церкви не приняли бы этой книги в свою религиозную литературу.

Так как в книге нет ни одного намека на разрушение Храма, то можно предположить, что она появилась в первой половине 1-го столетия новой эры, одновременно с III Кн. Макк., причём последняя имела в виду широкую массу, а IV кн. апеллировала к более образованной части египетского еврейства.

См. также Библия, киддуш ха-Шем, евреи в Римской импери.