Мемуары

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск
Wiki letter w.png Эту статью следует викифицировать.
Пожалуйста, оформите её согласно общим правилам и указаниям.


Мемуары (фр. Memoires), записки современников - повествования о событиях, в которых автор М. принимал участие или которые известны ему от очевидцев.

От хроник современных событий Мемуары отличаются тем, что в них на первый план выступает лицо автора, со своими сочувствиями и нерасположениями, со своими стремлениями и видами. Очень часто принадлежа лицам, игравшим видную роль в истории, иногда обнимая значительный период времени, например всю жизнь автора, нередко соединяя важные события с мелочами повседневной жизни, Мемуары являются историческим материалом первостепенной важности. Многое из того, что не нашло себе места в официальных актах, может быть замечено и передано потомству в записках современника и очевидца. Нередко мелкая черта проливает много света на цели и побуждения главных двигателей великих событий: по замечанию К. Н. Бестужева-Рюмина, в одной строке М. разъясняется иногда то, что остается тёмным в целых фолиантах дипломатических нот и официальных бумаг.

Сообщая сведения о воспитании и первых впечатлениях того или другого исторического лица, М. иногда дают ключ к пониманию его характера.

Мемуары различных веков, особенно не предназначавшиеся к печати, остаются памятниками разговорного языка данной эпохи (русские Мемуары XVIII в.). Мемуары и воспоминания литературных деятелей указывают пути, какими шло литературное развитие, и особенно ценны для истории литературы той эпохи, когда печать не пользовалась достаточной свободой: в таких М. выступает то, что вовсе не высказывалось в своё время в печати, а только думалось и чувствовалось.

Наконец, всякого рода Мемуары представляют живую разностороннюю картину общественного быта, освещают умственный и нравственный склад общества и выясняют отношение общественного мнения к событиям, происходившим в описываемое М. время.

С другой стороны, пользование М. представляет и много опасностей: современник пристрастен к тому или другому лицу, принадлежит к той или другой партии; он может быть человеком лживым, иногда даже и без явной и определенной цели.

Поэтому необходимо выяснить личность автора М. и степень доверия, которого заслуживают его сообщения.

Но и записки самые пристрастные могут служить драгоценнейшим материалом, раскрывая причины пристрастия или искажения истины и этим самым проливая свет на характеры, побуждения, отношения. Так, например, Мемуары Лафайета, Дюмурье и Наполеона I в сравнении с их собственными депешами и письмами, представляют как бы умышленное искажение истины. Мемуары маршала Мармона часто опровергаются приложениями к ним. Известный деятель французской революции Бертран Барер в своих М. совершенно отрицает своё участие в процессе Марии Антуанетты, а осуждение жирондистов называет «страшной несправедливостью», тогда как из официального «Монитора», на который он сам ссылается, видно, что и в том, и в другом процессе Барер произносил обвинительные речи, и что от него исходило само предложение о предании суду Марии Антуанетты.

Наконец, существуют Мемуары, имеющие характер анекдотов (например, М. Катта о Фридрихе II, рассказы Штелина о Петре I) и прямо рассчитывающие на занимательность и даже пикантность. Что касается формы М., то дневник имеет несомненные преимущества перед записками, составленными спустя какое-то время, и потому нередко смешивающими события, лица и время.

Самые старые мемуары[править]

Классическая древность знала только двух авторов М.: Ксенофонта и Цезаря.

Истинная родина М. - Франция.

Первые опыты в этой области относятся здесь к XIII в.

Наивные записки Вильгардуэна о латинской империи стоят ещё на рубеже между М. и хроникой, тогда как «Histoire de St. Louis» (около 1310 г.) по праву считается образцом исторических М.

Труд Фруассара, охватывающий 13221400 г., часто принимает характер М., хотя автор и задал ему форму хроники.

Воспоминания Филиппа де Комина об эпохе Людовика XI и Карла VIII принадлежат к числу образцовых произведений по вопросам практической политики и в то же время представляют собой памятник художественный.

XVI век[править]

Весьма важны мемуары XVI в., проливающие больше света на политическую и религиозную борьбу той эпохи, чем официальные акты.

Сюда относятся Мемуары Мишеля де Кастельно, Агриппы д’Обинье, Блеза де Монлюка (1521-1572), Гаспара де Со-Таванна (Saulx-Tavannes, 1530—73), Маргариты де Валуа, первой жены Генриха IV, записки которой не выходят из сферы придворной жизни, затем «Memoriae nostrae libri VI» Гильома Парадэна и также по-латыни написанное повествование де Ту.

Со стороны протестантов оставили М. Лану, Дюплесси-Морне (15721623) и Жан Мержи. Заслуживают ещё внимания записки Вильруа (1567—1604), герцога де Невер (1574—1610), герцога де Бульон (1560—86) и принца Людовика де Конде (1559-66). М. Брантома отличаются фривольностью, доходящей до цинизма, тогда как в «Economies royales» Сюлли, служащих одним из важнейших источников для истории Генриха IV, отражается благородно чистый характер их автора. При Людовиках XIII и XIV М. писали герцог де Роган (1610-29), граф де Поншартрен (1610—20), маркиз де Бово, Бассомпьер, Обери, Ришельё, Ларошфуко, кардинал Рец, Сен-Симон, Ноайлль и др. К эпохе регентства и Людовика XV относятся М. Дюкло, аббата Монтюна, герцога Шуазеля. Особенно возросло число М. в эпоху революции (М. Неккера, Безанваля, Феррьера, Александра Ламета, Лафайета, мадам де Сталь, Кампан, Барбару, БильоВаренна, Дюмурье, мадам Ролан, Мирабо, Мунье, Барера, Камилла Демулена). Даже палачи, напр. Самсон, писали тогда Мемуары.

Многие из М. той эпохи, появившиеся с именами знаменитых деятелей, подложны. Такого рода подделки широко практиковал Сулави (Soulavie), сборники которого вытеснены поэтому «Collection des mémoires relatifs à la revolution française» (30 т., П., 1820—30) и нек. другими.

Ещё многочисленнее Мемуары, относящиеся к наполеоновской эпохе. Почти все генералы Наполеона и мн. др. лица оставили записки; особенно большое значение имеют М. Биньона, О’Меары, Констана, Лавалетта, Савари, герцогини д’Абрантес, Мармона, Евгения Богарне, мадам де Ремюза и недавно опубликованные М. Талейрана. В новейшее время писали М. Карно, Брольи, Шатобриан, Жорж Санд, Гизо, Мармье, Гонкуры. Богата М. и английская литература, в которой они, впрочем, приобретают значение лишь с эпохи королевы Елизаветы и ещё более со времени внутренних войн XVII в. Для царствования Карла I особое значение имеют М. Джемса Мельвилля и шотландца Давида Крафорда. Важнейшие из произведений этого рода собраны в издании Гизо «Collection des mémoires relatifs à la revolution d’Angleterre» (33 т., П., 1823 и сл.).

Из М. позднейшего времени наиболее выдаются записки Болингброка и Гораса Вальполя. В Англии, как и во Франции, литература М. достигла в новейшее годы размеров, едва доступных для обозрения. В Германии эпоха реформации вызвала на короткое время расцвет литературы политических М. Карл V оставил на исп. языке записки о своей жизни, но они сохранились лишь во франц. обработке португ. перевода. К эпохе реформации относятся ещё Мемуары Гёца фон Берлихингена, журнал шмалькальденской войны, который вёл Виглиус ван Цвихем, записки Себастиана Шертлина фон Буртенбах. Для второй половины XVI в. особое значение имеют М. Ганса фон Швейнихена.

Возрождение литературы М. замечается в эпоху Фридриха II, когда появились написанные по-французски, не всегда достоверные, записки маркграфини Вильгельмины Байрейтской, а также М. барона фон Пёллница и самого короля.

XIX век[править]

К XIX в. относятся Мемуары Генца, герцога Евгения Вюртембергского, графини фон Фосс, Варнгагена фон Энзе, Меттерниха, Гагерна, Арндта, фон Ланга, Гормайра, Бейста и др. Большое внимание обратили на себя записки герцога Саксен-Кобург-Готского Эрнста II.

Интересен и дневник принцессы Алисы, матери императрицы Александры Фёдоровны («Исторический Вестник», 1894 г., No. 6 и 7). Литературные Мемуары оставили в XVIII ст. Христиан Волъф, И. Я. Мозер, а в XIX в. - Фаллерслебен, Г. Лео, Густав Фрейтаг, Боденштедт, Гамерлинг, граф Шак, А. Шпрингер. Несравненный образец в этом роде дал Гете в «Wahrheit und Dichtung».

В Польше литература М. начинается при Сигизмунде III, записками Ерлича. Лучшим польским мемуаристом XVII в. является блещущий юмором Хриз. В том же веке писали Мемуары макароническим языком, обильно насыщенным латинскими выражениями, Пасек, Е. Отвиновский, Денболенцкий и др. В XVIII в. оставили М. Китович, Выбицкий, Немцевич, Карпинский, С. Букар, М. Роговский, Чацкий, Охоцкий и др.

Многие из них собрал в своём издании Zupanski, «Pamietniki z. XVIII w.» (Познань, 1860 и сл.), а также J. J. Kraszewski, в «Biblijotece pamietnikow i podrozy po dawnej Polsce» (1870). В XIX в. одно из первых мест в польской литературе М. занял Руфин Пиотровский; затем писали Мемуары ещё Дмоховсхий, Чаплицкий, Л. Потоцкий, М. Чайковский (Садыкпаша), Мохнацкий, Одынец, Ал. Чарторыжский.

Русские мемуары[править]

В русской литературе ряд записок начинается "Историей кн. Великого Моск. о делах, яже слышахом у достоверных мужей и яже видехом очима нашими", знаменитого кн. Курбского, имеющей характер скорее памфлета, чем истории, но важной, как выражение мнения известной партии.

Смутное время вызвало целый ряд повествований современников и очевидцев смуты, но за немногими исключениями произведения эти не могут считаться простодушными записями о виденном и слышанном: во всех почти сказаниях выступает или предвзятая точка зрения, или же влияния, от которых страдает простота и правдивость показаний автора. Не говоря уже о произведениях, появившихся ещё до окончания смуты (повесть протопопа Терентия), публицистические черты не чужды и двум крупнейшим повествованиям о смуте — Временнику Ивана Тимофеева и «Сказанию о осаде Троицко-Сергиева м-ря», Авраамия Палицына. И в том, и в другом труде преобладает желание обличить пороки моск. общества и ими объяснить происхождение смуты; в зависимости от такой задачи является отсутствие хронологической связи, пробелы в фактических показаниях, обилие отвлеченных рассуждений и нравоучений.

Позднейшие труды очевидцев смуты, появившиеся при царях Михаиле и Алексее, отличаются от ранних большей объективностью и более фактическим изображением эпохи («Словеса» кн. И. А. Хворостинина, особенно же повесть кн. И. М. Катырева Ростовского, внесенная в хронограф Сергея Кубасова), но и в них изложение часто бывает подчинено или условным риторическим приемам (записки кн. Семёна Шаховского, относящиеся к 1601 - 1649 гг.), или одной общей точке зрения (напр., официальной - в рукописи, приписываемой патр. Филарету и изображающей события с 1606 г. до избрания царем Михаила).

Поэтому в качестве исторического источника имеют большее значение те немногие произведения, которые отступают от общего литературного шаблона и не идут далее простой бесхитростной передачи событий. Таково, например, житие препод. Дионисия, архимандрита Троице-Сергиева м-ря, которое в 1648 — 54 гг. написал троицкий келарь Симон Азарьин, а дополнил своими воспоминаниями ключарь моск. Успенского собора Иван Наседка (ср. С. Ф. Платонов, «Древнеpyccкие сказания и повести о смутном времени, как источник исторический», СПб., 1888; тексты сказаний напеч. им же в издаваемой археографич. комиссией «Исторической библиотеке», т. 13). Характер записок или личных воспоминаний носят на себе сочинения Котошихина, Шушерина (житие Никона), Аввакума (автобиография), Семёна Денисова.

Пётр I[править]

Начало царствования Петра вызвало целый ряд записок, авторами которых выступают представители различных партий, волновавших в ту эпоху общество: со стороны приверженцев Петра и Наталии Кирилловны - гр. Андрей Артам. Матвеев, со стороны приверженцев царевны Софьи - знаменитый Сильвестр Медведев, со стороны раскольников — Савва Романов. Того же времени и более позднего касаются записки Желябужского, Крекшина, Нартова, П. А. Толстого, Б. Куракина. Поход к Азову описан в особом журнале, который приписывается Шеину. Шведская война описана в так называемом «Журнале Петра Великого» (изд. кн. Щербатовым, 1770 - 1772), составленном Макаровым и шесть раз исправленном Петром I. «Диариуш» (дневник) св. Дмитрия Ростовского, начатый в 1681 г., оконченный в 1703 г. и неизвестно кем доведенный до 1709 г., важен для истории литературных трудов автора и проливает свет на состояние просвещения среди тогдашнего духовенства. При Петре начаты записки Неплюева, продолженные до смерти автора (1773). Время с 1712 до 1759 г. охватывают гораздо менее важные записки Нащокина. Для изучена малороссийских отношений важны записки Н. Д. Ханенко и Я. А. Марковича. Для истории верховного тайного совета представляют интерес записки Феофана Прокоповича, а для бытовой истории послепетровской эпохи - краткие, но прелестные записки кн. Н. Б. Долгоруковой, равно как и записки Данилова. Записки оставили фельдмаршал Миних и сын его граф Эрнст, кн. Я. П. Шаховской. Характеристику Петра III дает в своих записках академик Штелин. Блистательную картину двора Елизаветы и характеристику Петра III, не всегда беспристрастную, дают записки Екатерины II, заканчивающиеся на царствовании Елизаветы (изд. в Лондоне, 1858 г., на русск. и франц. яз.); дополнением к ним может служить письмо Екатерины II о событиях 28 июня 1762 г. (напеч. много раз, между прочим в «La Cour de Russie il у a cent ans», 3 изд., Б., 1860) и рассказы её о первых годах своего царствования («Русск. Архив», 1865, 1866, 1870 и 1878 гг.). К эпохе Екатерины II (и отчасти к позднейшей) относятся записки А. А. Бибикова, Болотова, Винского, гр. А. Р. Воронцова, полковника Мих. Антоновича Гарновского (1754—1814), кн. Ф. Н. Голицына, Грибовского, Дашковой, Державина, Добрынина, кн. Ю. В. Долгорукова, Порошина, гр. А. И. Рибопьера, П. С. Рунича, Рычкова, Толубеева, В. С. Хвостова, Храповицкого. Для изучения событий в Польше 1767 — 68 гг. любопытен «Журнал ген.-мaйopa Петра Никитича Кречетникова» («Чтения в Общ. Ист. и Древн. Росс.», 1863, кн. III), а для событий в Литве 1792 г. - «Дневные записки генерал-аншефа Михаила Никитича Кречетникова» (ibid., 1863, кн. IV). Характеристику чарующего впечатления личности Екатерины дают анонимный записки современницы Екатерины, изд. графом Фицтумом в «Revue des deux Moades» (1890, апрель); личность этой современницы (графиня Варвара Николаевна Головина) выяснена Л. Майковым в «Русск. Обозрении» (1890, No. 6). Для истории умственного развития общества при Екатерине II важны, кроме записок Державина, «Чистосердечное признание в делах моих и помышлениях» Фонвизина, записки М. И. Антоновского («Русск. Архив», 1885 г.), записки кн. Ив. Мих. Долгорукова, И. В. Лопухина, И. Ф. Тимковского, кн. М. М. Щербатова. Ко времени Павла I относятся записки Л. Н. Энгельгардта, Н. А. Саблукова, кн. Н. В. Репнина, митроп. Платона, В. В. Пассека. Конец XVIII в. и первую половину XIX ст. обнимают записки И. И. Дмитриева, Д. Б. Мертвого, гр. Е. Ф. Комаровского (замечательны по своей правдивости) и А. М. Тургенева.

Русские Мемуары XVIII в. представляют собой драгоценнейший источник для нашей внешней и особенно внутренней истории. Это большей частью личные домашние воспоминания, без литературной отделки, простые и правдивые. Записки, оставшиеся от Петровского времени, несут обычно отпечаток непривычки излагать свои мысли, непонимания исторического интереса; отрывочные, без всякого общего освещения, они редко выходят из сферы личных приключений. С распространением образования в обществе увеличивается число М., начинается и более сознательное отношение к событиям. Мемуары времен Екатерины II имеют уже выработанную форму и дают черты нравов общества. Таковы, например, записки Болотова, начатые во время семилетней войны, и затем М. Винского, Гарновского, Добрынина и др. Авторы этих М. чувствуют, что рассказ о виденном и слышанном ими важен и любопытен для потомства, ради исторического значения эпохи. В XIX ст. число М. и воспоминаний всякого рода сильно увеличивается, отчасти в ущерб их содержательности и значению. К царствованию Александра I (и отчасти к позднейшей эпохе) относятся записки А. Д. Бестужева-Рюмина, гр. А. Д. Блудовой, В. Б. Броневского, Вигеля, Геце, братьев С. Н. и О. Н. Глинки, гр. П. X. Граббе («Рус. Архив» 1873 г.; его же, «Записная книжка», относящаяся к 1828 — 69 гг. в приложениях к «Рус. Архиву» 1888 и 1889 гг.), Д. В. Давыдова, Дибича Забалканского («Рус. Старина», 1891), Дуровой, Ермолова, М. М. Евреинова («Рус. Архив» 1891), Жиркевича, Ильинского, «Семейная Хроника или Записки Аркадия В. Кочубея 1790—1873» (СПб., 1890; в продажу не поступили), записки Лубяновского, Н. Н. Муравьева-Карского, М. Ф. Орлова, Пржецлавского, Раевского, гр. Ростопчина, де Санглена, Свиньина, княжны В. И. Туркестановой, де ла Флиза, А. Г. Хомутовой, архим. Фотия, В. Я. и П. В. Чичаговых, кн. А. А. Шаховского, Шишкова, Штейнгеля, записки декабристов; к указанным там следует присоединить записки Батенкова, М. А. Бестужева, Завалишина, а также Гебль, последовавшей в Сибирь за И. А. Анненковым), из которых наиболее важны записки М. А. Бестужева, Н. И. Тургенева и И. Д. Якушкина. Для эпохи Николая I существуют воспоминания фон Брадке, сенатора Дена (о крымской войне, в «Рус. Старине», 1890 г.), В. М. Еропкина, Инсарского, К. Н. Лебедева, Л. Ф. Львова («Рус. Архив», 1885), Муравьева-Карского, Н. А. Обнинского, Е. И. Раевской, Е. И. Самсонова, Н. И. Ушакова, А. М. Фадеева, М. К. Чалого.

Александр III[править]

Из многочисленных воспоминаний об эпохе Александра II особое значение имеют записки Н. В. Берга (о польских заговорах), гр. Валуева, Н. С. Голицына (об отмене телесных наказаний, в «Рус. Старине», 1890), А. Л. Зиссермана (кавказские воспоминания, в «Рус. Архиве», 1885), Левшина, гр. М. Н. Муравьева, П. Н. Обнинского, Н. К. Пономарева («Воспоминания посредника первого призыва», в «Рус. Старине», 1891 г. No. 2), Н. П. Семёнова, Я. А. Соловьева, гр. Д. Н. Толстого-Знаменского. Весьма многочисленны литературные воспоминания и М. XIX в. Таковы записки С. Т. Аксакова, П. В. Анненкова, Аскоченского, Бодянского (в «Сборнике общ. любит, росс. словесности», 1891), Н. П. Брусилова (в «Истор. Вестн.» 1893 г., No. 4), Буслаева, кн. П. А. Вяземского, А. Д. Галахова (в «Истор. Вестн.» 1891 г. No. 6 и 1892 г. No. 1 и 2), Герцена, Панаева, Головачевой-Панаевой, Греча, И. И. Дмитриева, В. Р. Зотова («Истор. Вестн.», 1890), М. Ф. Каменской, Колюпанова, Макарова, Михайловского-Данилевского, Никитенка, Т. Пассек, Павлищева, Погодина, Подолинского, К. А. Полевого, Полторацкого, Ростиславова, С. М. Соловьева, Старчевского, Н. Г. и Ф. Н. Устряловых, Фета и др. Из художников интересные записки оставили Ф. И. Иордан («Рус. Старина», 1891 г.), Солнцев, гр. Ф. П. Толстой. Для истории театра важны записки Жихарева, В. Н. Погожева, воспоминания артистов А. А. Алексеева (М. 1894), Н. И. Иванова, П. А. Каратыгина, Леоновой, Нильского, Щепкина; для истории музыки - «Воспоминания Юр. Арнольда» (М. 1893). Собрание русских М. впервые стал издавать Ф. О. Туманский; затем Сахаров изд. «Записки русских людей. Сборник времен Петра Великого» (СПб., 1841). В печати русские М. появляются, главным образом, в «Рус. Старине» и «Русском Архиве», также в «Истор. Вестнике». М. И. Пыляев напеч. в «Истор. Вестнике», 1890 г. No. 1, список главнейших М. и записок, оставленных русскими писателями и обществ, деятелями и до сих пор ещё не обнародованных. Сказания иностранцев о России во многом имеют характер М., но обыкновенно основываются и на печатных материалах.


При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).

Литература[править]

  • Пекарский, «Русские Мемуары XVIII в.» («Современник», 1855 г., т. L-LII);
  • Геннади, указатель М. русских людей («Чтения в обществе истории и древностей российских», 1861 г., кн. IV);
  • Бестужев-Рюмин, «Русская история» (т. I, СПб., 1872);
  • H. Чечулин, «М., их значение и место в ряду исторических источников» (СПб., 1891 — из «Библиографа»).

Обработку содержания М. XVIII в. дают В. Гольцев, «Законодательство и нравы в России XVIII в.» (М., 1886); Н. Чечулин, «Русское провинциальное общество во 2-й половине XVIII в.» (СПб., 1889); E. Щепкина, «Старинные помещики на службе и дома» (СПб., 1890).

См. также[править]