Оккупационная валюта

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

На захваченной территории Советского Союза нацисты установили систему параллельного обращения двух валют – советской и оккупационной. За советским рублем немецкие власти сохранили силу законного платежного средства. В отличие от других оккупированных фашистами европейских стран, где, как правило, после окончания военных действий оккупационные денежные знаки изымались из обращения и обменивались на местную валюту, на захваченной территории СССР они продолжали широко эмитироваться. В качестве средства обращения в порабощенных гитлеровцами европейских государствах уже в 1939 была введена оккупационная марка, которую эмитировали специально созданные имперские кредитные кассы.

В мае 1940 вышел закон о полномочиях таких кредитных касс. На них возлагалась задача регулировать денежное обращение в подчиненных Третьему рейху государствах.

К концу 1942 в европейских странах, попавших под фашистское иго, было учреждено более 50 кредитных касс, большинство из которых функционировало на территориях Прибалтики, Украины и Белоруссии. Характерно, что, планируя агрессию против СССР, немецкое командование первоначально предполагало создать на его территории широкую сеть касс и банков, наделенных правами на выпуск в обращение военных рублей. В захваченном в 1941 Киеве был даже создан эмиссионный банк и произведен тираж временных рублей, внешне и по размерам похожих на довоенные платежные средства СССР, но без советской символики, к тому же и с грамматической ошибкой. Однако эмиссии этих денег не произошло. Руководство кредитных касс выразило опасение, что такие денежные знаки не будут пользоваться доверием у населения, да и целесообразность одновременного обращения нескольких платежных средств породила у гитлеровских финансистов серьезные сомнения[1]. Определив за советской и оккупационной валютами право на свободное параллельное обращение, в начале июля 1941 рейхсминистром оккупированных восточных областей А. Розенбергом был установлен грабительский курс марки к рублю – 1:10, что было почти в 5 раз выше по сравнению с довоенной котировкой имперской марки и абсолютно не соответствовало довоенным советским и немецким ценам.

Рейхскомиссариат «Остланд»[править]

Гитлеровская администрация проводила жесткое регулирование цен на основные промышленные товары и сельскохозяйственную продукцию. Уже 11 сентября 1941 распоряжением Г. Лозе, возглавлявшего рейхскомиссариат «Остланд», куда входили территории Прибалтики, часть Белоруссии и Ленинградской области, были установлены так называемые «граничные цены», которые регулярно публиковались в местной оккупационной прессе. С целью переложить на население оккупационные и военные расходы принудительно поддерживался их низкий уровень.

В генеральном комиссариате «Белоруссия» был создан «Отдел установления цен и надзора за ними» и определены меры наказания за повышение цен без его санкции: штраф, арест, закрытие предприятия, а «в особых случаях… смертная казнь»[2]. Аналогичную ценовую политику проводила и администрация рейхскомиссариата «Украина», включавшего кроме захваченных земель Украины часть Белоруссии. При этом заработная плата рабочих и служащих фактически замораживалась, а нередко устанавливалась ниже довоенной. Наряду с билетами имперских кредитных касс на оккупированных территориях находились в обращении специальные «платежные средства довольствия для германских вооруженных сил», выпуск которых был осуществлен в 1942 в шести бумажных номиналах – 1, 5, 10, 50 рейхспфеннигов, а также 1 и 2 рейхсмарки. Подобные платежные средства предназначались для хождения в гарнизонных магазинах оккупационных частей по линии снабжения интендантских служб[3]. Обращает на себя внимание низкое достоинство купюр. Это предполагало возможность солдатам и офицерам вермахта приобретать чаще всего награбленную и конфискованную продукцию по низким ценам. Грабительский характер носила и валютная политика оккупантов. В постановлении рейхскомиссара Г. Лозе от 29 ноября 1941 о валютном праве в «Остланде» от населения требовалось до 15 января 1942 предоставить информацию местным креди-ным учреждениям о принадлежащих ему валютных ценностях: золоте, иностранной валюте, ценных бумагах, выданных за границей, с целью продать их или перепоручить местной «компетентной» кредитной кассе.

Рейхскомиссариат «Украина»[править]

Гитлеровцы предполагали проводить изъятие еще оставшихся у граждан СССР после массовых грабежей валютных ценностей. Особенности денежного обращения, обусловленные проводившейся там гитлеровцами денежной реформой, были в рейхскомиссариате «Украина».

С 1 июня 1942 Центральный эмиссионный банк в Ровно начал выпускать собственные денежные знаки – карбованцы номиналом в 1, 5, 10, 20, 50, 100, 200 и 500 карбованцев. Один карбованец был равен 1 руб.

Населению предписывалось до 25 июля 1942 г. обменять советские деньги в купюрах от 5 рублей и выше на карбованцы. Однако при обмене советских купюр номиналом более 10 рублей (одного червонца) новая валюта на руки не выдавалась, а зачислялась на беспроцентный счет («конто») с выпиской специального свидетельства. Таким путем фактически осуществлялась конфискация советских денег, проходившая под демагогическими лозунгами: «Вклад на конто – сбережения на будущее», «Контование – это способ укрепления банкнот» и пр. При этом был сделан ряд оговорок относительно предоставления свидетельств при получении карбованцев, препятствовавших их выплате. После «реформы» в обращении остались карбованцы, советские разменная монета и денежные знаки достоинством 1 и 3 руб., а также оккупационные марки и пфенниги[4]

Следует отметить, что монеты, введенные в обращение на оккупированной территории, были изготовлены из цинкового сплава, а монеты из более дорогих металлов – алюминия, бронзы, серебра – здесь не циркулировали. На подконтрольных советских территориях фашисты через банковские учреждения только принимали их с целью пополнения резервов монетного сырья для выпуска таких платежных средств лишь в пределах Германии. Поэтому в 1942 появился ряд циркуляров, предписывавших обязательный обмен русских и немецких монет. В целях максимального выкачивания сельскохозяйственной продукции с оккупированных земель использовался испытанный колониальный принцип – устанавливались максимально низкие цены на местную аграрную продукцию и предельно высокие на изделия промышленного производства, реализуемые через сеть германского Центрального торгового общества «Восток» по заготовке и сбыту сельскохозяйственной продукции и снабжению сельского хозяйства (ЦТО). Однако промышленные товары продавались крестьянам лишь при условии выполнения обязательных поставок. Для этого гитлеровцы использовали различные денежные суррогаты вроде «знаков пунктовой стоимости», выполнявших функцию своеобразных талонов на право покупки промтоваров. За сданную немецким заготовителям сельскохозяйственную продукцию крестьянину начислялось определенное количество условных единиц – «пунктов». При наличии необходимого количества «пунктов», отмеченных в специальной карте, можно было приобрести дефицитные товары.


Однако к каждым 30 «пунктам» необходимо было доплатить еще 10 руб. Так, для покупки фуфайки следовало набрать 840 «пунктов». А для этого нужно было сдать на заготовительные пункты ЦТО «Восток» 130 кг мяса живым весом, или более тонны зерна, или 840 штук яиц. Но при закупочной цене 2 руб. за десяток яиц крестьянин получал на руки лишь 168 руб. Поэтому ему следовало доплатить за покупку еще 112 рублей[5]. Такая же система действовала и в пределах рейхскомиссариата «Украина». Литр водки стоил 100 «пунктов», пачка махорки – 10, килограмм соли – 30, сахара – 100 «пунктов». В среднем, как сообщала местная фашистская пресса, 10 карбованцев соответствовали стоимости товара примерно на 25 «пунктов»[6].

Ассортимент товаров, предлагаемых сельским жителям для такого обмена, определялся самим рейхскомиссаром. Так действовал еще один достаточно эффективный механизм грабежа. Для начального периода оккупации характерным являлось широкое использование расписок государственных кредитных касс, которыми захватчики пытались как-то прикрыть безудержные поборы населения. Они были изготовлены на простой бумаге типографским способом, проштамповывались гербовой печатью с надписью «германские вооруженные силы». Такие платежные средства заполнялись любым офицером вермахта и, согласно надписи на них, должны были оплачиваться немецким главным командованием.

Несмотря на стремление фашистской администрации регулировать ценообразование, полностью контролировать цены на сельскохозяйственные и промышленные товары не удавалось. Инфляционные процессы, сопровождавшиеся обесценением рубля, карбованца и марки, вели к расширению прямого продуктообмена, уходу определенной части продукции на «черный рынок», что с тревогой отмечали германские власти: «У населения мало денег. Деньги берутся неохотно, так как не всегда на них можно купить необходимые вещи. Преобладает меновая торговля». Доверенное лицо администрации «Остланда», побывавшее в Минске в 1942 г., сообщало: «Деньги не в высокой цене, мерилом служит пуд зерна»[7].

Выпуск в обращение оккупационных марок первоначально осуществляли имперские кредитные кассы, действовавшие на оккупированной территории СССР, купюрами в 0,5, 1, 2, 5, 20 и 50 марок и разменной монетой в 1, 2, 5 и 10 пфеннигов. Главным управлением имперских кредитных касс руководил административный совет под председательством директора Рейхсбанка, в компетенцию которого входило управление денежными и кредитными системами на захваченных территориях, регулирование денежного обращения. Ставилась задача, чтобы в оккупированных областях «валюты были достаточно зависимыми от рейхсмарки». Формально обеспечением оккупационной марки объявлялись будто бы находившиеся в портфеле кредитных касс чеки, векселя, рейхсмарки, иностранная валюта и казначейские обязательства, а также товары и ценные бумаги, под которые выдавались ссуды этими кассами. Фактически же оккупационная валюта обеспечивалась режимом кровавого террора и геноцида. Имперские кредитные кассы учреждались в первую очередь для финансирования войск вермахта. Они получали из Германии «билеты имперских кредитных касс», которыми снабжали наступавшие войска для выплаты денежного содержания и различных закупок. Кредитные кассы назначали комиссаров во все местные банки с целью установления контроля над ними.

Одно из таких кредитных учреждений было открыто в Минске сразу после вступления немецких войск. Значительную часть дохода кредитной кассы составляли поступления от средств, реквизированных у населения, реализации ценного имущества, награбленного оккупантами. К концу 1941 число текущих счетов составляло здесь 160, из них 80 – немецких учреждений, на которых находилось около 20 млн немецких марок[8].


Весной 1943 был учрежден «Эмиссионный банк Остланд», также эмитировавший билеты германских кредитных касс. Банк открыл свои отделения в 15 оккупированных городах Прибалтики, Белоруссии и России: Каунасе, Паневежисе, Двинске, Нарве, Барановичах, Минске и др. Руководство этого кредитного учреждения располагалось в Риге. «Банк будет заботиться о защите ценности валюты, а также регулировать денежный и платежный оборот в Остланде», – сообщала населению фашистская пресса.

Оба эмиссионных банка проводили фактически неограниченный выпуск бумажных денег для финансирования военных расходов, который приобрел особенно значительные масштабы с началом широкого наступления советских войск в 1943. По явно заниженным немецким данным к началу 1944 эмиссия банка «Украина» составляла 1195 млн. марок, а банка «Остланд» – 1099 млн. марок[9]. Размеры эмиссий, проводимых на оккупированной советской территории в 1944, неизвестны.

Неотъемлемой частью административного экономического аппарата гитлеровцев на захваченной территории Белоруссии являлась довольно широкая банковская сеть, которая обслуживала торговые и промышленные предприятия в первую очередь германских торговых и хозяйственных обществ. На базе местных контор и отделений Государственного банка СССР были образованы хозяйственные банки, которые некоторое время продолжали именовать государственными.

Уже в 1941 были открыты такие банки в Барановичах, Бегомле, Койданово, Копыле, Логойске, Плещеницах, Слониме, Слуцке, Узде и Вилейке. В Глубоком, Ганцевичах, Лиде, Новогрудке, как докладывал в конце этого же года отдел по вопросам экономики Генерального комиссариата Белоруссии, открытие банковских учреждений было полностью подготовлено. В Минске такой банк пока решили не создавать, полагая, что для проведения банковских операций достаточно имперской кредитной кассы.

Хозяйственные банки имели счет в кредитной кассе и переводы денег между собой проводили через нее. В отделении банка могло быть количество денег, необходимое для наличного оборота в районе его действия. Остальные денежные средства перечислялись на текущий счет в государственную кредитную кассу. В таких банках был организован оборот советских денег, значительная часть которых была захвачена фашистами на начальном этапе войны в не успевших эвакуироваться учреждениях Госбанка, а также сформировавшийся фонд из налоговых поступлений и других платежей населения. Через эти банки оккупанты скупали советскую валюту с целью поддержания высокого курса марки на рынке. Предоставление кредитов осуществлялось в первую очередь предприятиям и фирмам, находившихся под немецким руководством. Другие заемщики могли получить ссуду лишь при наличии удостоверения, выданного генеральным комиссаром, комиссаром или бургомистром. Размер ссуды, которая выдавалась под 4,5% годовых, ограничивался 10 000 руб. Кредиты на более высокую сумму могли быть выданы лишь с разрешения генерального комиссара.

Оккупанты пытались развернуть и сберегательные операции. Населению предлагалось размещать в кредитных учреждениях денежные средства в рублях и карбованцах под 2,5% годовых независимо от времени их хранения в банке, которые начислялись только с апреля 1942. Однако фактическое аннулирование гитлеровцами довоенных вкладов, а также отсутствие у населения свободных денег не позволили развить эту операцию. Кроме того, для отправленных на принудительные работы в Германию советских граждан немцы решили ввести «сберегательную карту восточных рабочих» («ostarbeiter sparkarte»). Проведение вкладных операций предполагалось осуществлять в форме сберегательных марок, которые наклеивались на «сберегательную книжку восточных рабочих» в соответствии со сданной в банк суммой и пересылались домой. Сумма, обозначенная на наклеенных на карте марках, засчитывалась вкладчику «в валюте его родины».

Любопытно, что срок действия сберегательной карточки был определен нацистами до 31 декабря 1950[10]. Нищенская оплата труда наших соотечественников в Германии, а в основном ее отсутствие фактически исключали возможность формирования сбережений населения через такой механизм. С 1 июля 1942 все хозяйственные банки в Генеральном комиссариате «Белоруссия» включались в единую систему во главе с центральным банком «Банк в Белоруссии» или «Общественный банк Белоруссии» с местонахождением в Минске. В окружных и районных городах комиссариата теперь действовало 33 банка, которые объединились в сеть Германской кредитной кассы в Минске.

Разветвленная сеть таких банков была развернута и в так называемой зоне оперативного тыла группы армий «Центр», куда входили Витебская, Могилевская области, большая часть Гомельской, восточные районы Минской области, некоторые территории РСФСР и УССР. Так, в подчинении Главного военно-хозяйственного управления при полевой комендатуре Могилевской области действовали банки в Могилеве, Орше, Борисове, Горках, Черикове, Червене, которые имели еще и сеть филиалов. Всего в ведении хозяйственной группы оперативного тыла было 68 банков, из них на территории РСФСР около 20: в Великих Луках, Брянске, Смоленске, Кирове, Орле, Рославле и др. В рейхскомиссариате «Украина» к осени 1942 было открыто 17 отраслевых хозяйственных банков и более 200 филиалов, которые объединили в «Союз хозяйственных банков в Украине» под эгидой Центрального хозяйственного банка. В рамках сети этих банков осуществлялся платежный оборот, проводился довольно широкий круг операций[11].

Главенствующее место в торговле и промышленности занимал «Остланд-Банк» с головным отделением в Риге. В конце 1941 он приступил к проведению операций, имея незначительный капитал в 500 тыс. марок, который за непродолжительный период многократно вырос. В 1942 в захваченной столице Белоруссии открылось его отделение под названием «Минский банк»[12].

Таким образом, рассмотренная выше денежно-кредитная политика нацистской Германии на оккупированных территориях, предусматривавшая широкий выпуск необеспеченных денег и использование разветвленной банковской сети, явилась одним из элементов «нового порядка», одной из главных целей которого было обеспечение Германии необходимыми ресурсами путем грабежа и активной эксплуатации порабощенных земель.

Ссылки[править]

Примечания[править]

  1. Орлов А. Оккупационные деньги в Белоруссии//Банкаўскі веснік. 2003. № 31. С. 55.
  2. Голас вёскі. 1942. 15 травня
  3. «Нацистское золото» из Белоруссии. Документы и материалы. Минск, 1998. С. 52.
  4. Загорулько М. М., Юденков А. Ф. Крах плана «Ольденбург» (о срыве экономических планов фашистской Германии на оккупированной территории СССР). М., 1974. С. 168.
  5. Факторович А. А. Крах аграрной политики немецко-фашистских оккупантов в Белоруссии. Минск, 1974. С. 52 – 53.
  6. Пінська газета. Орган окружного комісара в Пінську. 1943. 4 чэрвня.
  7. Хартмут Ленхард. Жизненное пространство на Востоке. Немцы в Белоруссии. Пер. с нем. // Неман. 1993. № 5. С. 131.
  8. Национальный архив Республики Беларусь. Ф. 370. Оп. 1. Д. 245. Л. 21.
  9. Алексеев А. М. Военная валюта. М., 1948. С. 58.
  10. Национальный архив Республики Беларусь. Ф. 3500. Оп. 2. Д. 1408. Л. 161 – 167.
  11. Наше слово. Орган окружного комісара в Бересті. 1942. 25 жовтня. С. 167.
  12. Платонов Р. П. Белоруссия. 1941-й: известное и неизвестное. По документам Национального архива Республики Беларусь. Минск, 2000. С. 5.

Литература[править]

  • Ю. Л. Грузицкий. Денежно-кредитная политика на оккупированной советской территории в 1941 – 1944 годах. Деньги и кредит. Выпуск 5, 2011, с. 65-71.